Боязнь энергетического кризиса вынуждает США сковывают действия в отношении Саудовской Аравии

Особые американо-саудовские отношения не в последнюю очередь связаны с геополитическим положением королевства. Занимая большую часть Аравийского полуострова, оно оказывает воздействие на политический климат Ближнего и Среднего Востока, Магриба, а также Африканского рога. Эр-Рияд занимает «командные высоты» среди стран исламского мира как в духовном, так и в идеологическом отношении. На саудовской территории расположены два главных священных мусульманских города – Мекка и Медина. Данное обстоятельство дает местному политическому руководству возможности для непрямого влияния на мотивации руководителей других исламских государств, в том числе и по вопросам их активности на международной арене. Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и пресловутый «нефтяной» фактор, делающий Саудовскую Аравию одним из ведущих глобальных экономических лидеров (подтверждением чему является ее членство в «Большой двадцатке»). Колоссальные запасы нефти, находящиеся в распоряжении Эр-Рияда, делают его одним из ведущих контрагентов Вашингтона в области поставок углеводородов, наряду с другими членами ОПЕК. Они же гарантируют и текущий уровень внимания, уделяемого Белым домом саудовской династии. Нефть заставляет американское руководство поддерживать с правящим домом ас-Саудов подчеркнуто конструктивные отношения, несмотря на его приверженность абсолютистскому правлению. Эти обстоятельства предопределили внимание к королевству со стороны Соединенных Штатов, способствуя вхождению Эр-Рияда в число ближайших партнеров Белого дома.

Отношения Вашингтона с Эр-Риядом имеют полное право называться «особыми», что ставит их в один ряд с американо-британскими, американо-австралийскими, американо-японскими или американо-израильскими отношениями. Саудовское королевство прочно вошло в когорту ключевых партнеров Белого дома, связи с которым определяют прочность глобальных внешнеполитических позиций США не только в экономической, но и военно-политической плоскости. Более того, по некоторым показателям Саудовская Аравия обладает для Америки даже более преференциальным статусом, чем такие традиционные союзники, как Соединенное Королевство или Австралия. Об этом свидетельствуют слова бывшего британского посла в США Кристофера Мейера, отмечавшего, что Эр-Рияд смог выстроить прочные механизмы влияния на американское политическое руководство, а через него на американскую внешнюю политику, обладавшие куда большей эффективностью, чем те, которыми располагал Лондон.

Для американского истеблишмента Саудовская Аравия – ключевой региональный стабилизатор на пространстве Большого Ближнего Востока. Королевство выступает важным участником ближневосточного мирного урегулирования, содействуя продвижению выгодного США решения арабо-израильского конфликта. Эр-Рияд играет роль «мягкого» ограничителя региональных амбиций Ирана и Египта, сдерживая их активность в суннитских странах, воздействует на политическую обстановку в Пакистане, входит в число субъектов, ответственных за постконфликтную стабилизацию в Ираке и налаживание неофициальных контактов с афганским движением «Талибан». Показательно, что во всех случаях королевство ас-Саудов вовлечено в вопросы, имеющие стратегическое значение для Белого дома, что лишь усиливает его статус «особого» партнера Соединенных Штатов.

По мнению ряда американских исследователей, несмотря на то, что аравийские монархии в сфере безопасности во многом зависят от американской поддержки и американских поставок вооружения, с годами они сумели выработать такую линию поведения в общении с Вашингтоном, что можно даже говорить о подчинении определенных направлений американской внешней политики (главным образом, в сферах энергетики, безопасности, поставок вооружения, отношений с государствами региона) интересам государств Персидского залива, в первую очередь, Саудовской Аравии.

Переломным моментом в американо-саудовских отношениях стал 1973 год. Война Судного дня и последовавшее за ней эмбарго вселили в арабские правительства веру в мощь «нефтяного оружия». Хотя совершенно очевидно, что прямая конфронтация с Вашингтоном не отвечает интересам государств Персидского залива, нефтяной ресурс стал важным инструментом продвижения своей точки зрения на мировой арене и внутри американской политической системы. Начало 70-х кардинально изменило внешний вид и соотношение сил на глобальном рынке энергоресурсов. Снятие квот на импорт нефти Соединенными Штатами в апреле 1973 г. привело к резкому росту спроса, что поставило главных поставщиков из стран Ближнего Востока в весьма выгодное положение. Доля Саудовской Аравии в мировом экспорте нефти неуклонно росла, и ее руководство постепенно начало осознавать, какие политические возможности перед ним открываются и как повышение мирового спроса на нефть может превратить КСА в могущественного игрока на мировой арене.


Долго ждать повода Эр-Рияду не пришлось. Начавшаяся 6 октября 1973 г. война Судного дня застала Израиль врасплох. Спустя несколько дней стало ясно, что без массированной американской помощи еврейское государство потерпит поражение. Министр обороны Моше Даян охарактеризовал ситуацию короткой и емкой фразой «Третий храм рушится»]. Американцы до последнего старались осуществить требуемые поставки вооружений тайно, не привлекая внимания и не раздражая тем самым арабских экспортеров нефти, с которыми в этот самый момент велись напряженные переговоры относительно цен. Но сделать этого им не удалось. Как воздушный мост с военными грузами, так и выделение финансовых средств Израилю стали поводом для начала необъявленной «нефтяной войны» против США и других стран, поддерживавших Израиль. Начав с постепенного сокращения добычи, Саудовская Аравия, а за ней и другие арабские страны прекратили все поставки нефти в Соединенные Штаты. Наказав, таким образом Вашингтон за поддержку Израиля, Эр-Рияд стал связывать снятие эмбарго с продвижением в урегулировании арабо-израильских разногласий по итогам войны. Переговоры относительно египетско-израильского и сирийско-израильского соглашений о разъединении, осуществлявшиеся путем «челночной дипломатии» Генри Киссинджера, проходили под чутким контролем короля Фейсала, с которым американский госсекретарь неоднократно встречался в конце 1973 – начале 1974 гг. В Соединенных Штатах в это время разразился острый энергетический кризис. Нехватка углеводородов сковывала экономику и осложняла жизнь рядовым гражданам. Учитывая тот факт, что США в этот момент находились в разгаре Уотергейтского скандала, политическому руководству во главе с президентом Ричардом Никсоном был нанесен сильнейший удар.

Первые послабления в режиме эмбарго начались в январе 1974 г. после достижения египетско-израильского соглашения, а окончательная его отмена произошла в марте того же года. Но применение в 1973 г. «нефтяного оружия» произвело впечатляющий эффект как на Соединенные Штаты, так и на самих арабов, которые едва ли могли ожидать такого успеха. Использование арабскими поставщиками эмбарго изменило мировой рынок нефти и заложило новые основы взаимоотношения между США и аравийскими монархиями.

Шок был настолько силен, что страх нового неожиданного кризиса прочно укоренился в сознании американского руководства. Никто не мог исключить повторного применения «нефтяного оружия». Более того, саудиты сами периодически напоминали Вашингтону о его существовании и возможности его использования. Летом 2001 г. недавно занявший пост президента Джордж Буш-младший публично раскритиковал Ясера Арафата и заявил, что Израиль не обязан вести переговоры в условиях постоянной террористической угрозы.

Реакция Саудовской Аравии на это заявление была незамедлительной. Саудовский посол в Вашингтоне Бандар бин Султан заявил, что в случае неизменности произраильской позиции новой американской администрации, КСА сократит производство нефти на миллион баррелей в день, прекратит сотрудничество с ЦРУ и ФБР, приостановит использование американцами авиационных баз на территории королевства и созовет экстренный арабский саммит для обсуждения замораживания отношений с Соединенными Штатами.

Дж. Буш-младший ответил на эти угрозы письмом наследному принцу и фактическому правителю Саудовской Аравии Абдалле, в котором американский президент выражал точку зрения, намного более соответствовавшую саудовской позиции, нежели его публичные выступления.

Итак, рассматривая отношения между саудовской династией и американскими администрациями, можно отметить, что с середины 70-х гг. сложилась система, когда союз и поддержание дружеских отношений между США и странами Персидского залива воспринимаются Вашингтоном как нечто жизненно необходимое и отвечающее первостепенным американским интересам. Несмотря на то, что Саудовская Аравия и другие государства региона зависят от США значительно больше, нежели США от них (в первую очередь, в сфере безопасности), сложившаяся после нефтяного шока 1973 г. модель отношений позволяет аравийским монархиям оказывать влияние на процесс принятия политических решений в США и продвигать в Вашингтоне свою точку зрения по важным региональным и глобальным вопросам.

Но это все история, а мы давайте обратим взгляд на нынешнее положение дел. Первый двусторонний контакт между ас-Саудами и Обамой прошел в режиме «ограниченного доступа», полностью соответствующего правилам, сложившимся в отношениях между Вашингтоном и Эр-Риядом. Демократический кабинет подтвердил, что не намерен менять модель «особого» диалога с королевством, во всяком случае по его форме. При этом сами переговоры зафиксировали, что двусторонние американо-саудовские контакты продолжают развиваться на «темной», неафишируемой стороне ближневосточной политики Соединенных Штатов. Подобная формула активности подразумевает помимо всего прочего превалирование неформальных консультаций с участием ограниченного пула лиц от американской администрации. За них отвечают преимущественно представители аппарата СНБ и Белого дома, а также сотрудники спецслужб, то есть персоны, деятельность которых не подлежит публичной огласке. Для таких ведомств, как Государственный департамент, они оставляют лишь техническую реализацию ранее согласованных и запущенных инициатив. Наглядным подтверждением этому является то, что с января по октябрь 2009 года официальный сегмент прямых двусторонних политических контактов между странами сводился к визиту Обамы в королевство, а также переговорам Клинтон с саудовским министром иностранных дел принцем Саудом аль-Фейсалом, которые прошли в Вашингтоне 31 июля. И это притом, что на протяжении всего обозначенного периода обе страны выступали в качестве ведущих посредников в урегулировании ближневосточного конфликта и активно участвовали в стабилизации ситуации в Пакистане и Афганистане.

Саудовские правители прекрасно понимают, как важно для их безопасности дружба с США. Они далеко не наивные люди, и поэтому могут дать себе отчет, что дружественные отношения с гипердержавой мира так просто не даются. Важно лоббировать свои интересы, а для это у Саудовской Аравии возникла острая необходимость в использовании лобби-фирм. Тем более эта необходимость назрела возникла после событий 11 сентября 2001 г., повлекших за собой резкое ухудшение отношения к арабам со стороны американского общества и политической элиты. Именно тогда Саудовская Аравия обратилась к компании Qorvis Communications за услугами по улучшению имиджа королевства в США. За последние десять лет эта фирма получила от правительства КСА $60,3 млн и продолжает оказывать Саудовской Аравии услуги в медиа-сфере.

Одним из первых проектов Qorvis было создание коротких телевизионных и радио сюжетов (продолжительностью 30-60 секунд), в которых рассказывалось об американо-саудовской дружбе и о приверженности монархии борьбе с терроризмом. Помимо этого организовывались тщательно подготовленные встречи представителей саудовской правящей семьи с американскими журналистами, интервью и публичные выступления.

Таким образом, Саудовская Аравия вкладывает значительные средства в формирование выгодного ей отношения к себе в Соединенных Штатах. С одной стороны, стремясь доказать американским гражданам и политикам верность и преданность в качестве надежного союзника на Ближнем Востоке, а с другой – регулярно напоминая об имеющихся у них рычагах влияния (нефтяные ресурсы, военные базы, сотрудничество на уровне спецслужб), Эр-Рияд продвигает свои интересы на американской политической арене.

Несмотря на то, что саудиты находятся в вечной конкуренции с мощным и влиятельным произраильским лобби в лице организации AIPAC, они все же обладают «правом голоса» в процессе принятия внешнеполитических решений в США на ближневосточном направлении. В основе этого «права» лежат определенные опасения, укоренившиеся в сознании американского руководства и сковывающие его действия в отношении Саудовской Аравии и других государств Персидского залива.

Это в первую очередь боязнь энергетического кризиса, сопоставимого по масштабам с тем, который имел место в 1973 г. В настоящее время этот страх можно считать пережитком прошлого, так как современное состояние рынка нефти, а также вовлеченность саудовской нефтяной компании Saudi Aramco практически в полный цикл добычи, транспортировки и переработки нефти приведут к тому, что потенциальное использование «нефтяного оружия» ударит по КСА так же сильно, как и по США.

Также надо учитывать огромные арабские финансовые ресурсы, вложенные в американскую экономику. На счетах в американских банках лежит в общей сложности около триллиона «саудовских» долларов. Приблизительно такой же объем арабских средств вращается на американских рынках ценных бумаг. Если вдруг будет принято решение вывести эти деньги из и без того ослабленной американской экономики, эффект будет катастрофическим.

И, наконец, положение США в стратегически важном регионе Персидского залива. Военное присутствие в этом регионе жизненно необходимо Соединенным Штатам. Военно-морские и военно-воздушные базы, а также расположение значительного американского контингента позволяет Вашингтону чувствовать надежную опору на Ближнем Востоке, находясь на территории колоссальных запасов углеводородов и в непосредственной близости от своего потенциального противника, Ирана.

Наличие этих трех составляющих предоставляет Саудовской Аравии и ее соседям по региону существенные рычаги влияния, которые они используют в двусторонних отношениях с Соединенными Штатами. Несмотря на то, что попытки создать положительный образ аравийской монархии в американском обществе пока не принесли плодов (слишком сильны антиарабские настроения после террористических атак 11 сентября 2001 г.), государства Персидского залива продолжают использовать весь арсенал средств для лоббирования своих интересов в Вашингтоне. Учитывая тот факт, что важнейшими приоритетами руководства этих стран являются стабильность, благосостояние и непоколебимость правящих режимов, своих целей они на настоящий момент успешно добиваются. Это нелегко. Ведь Вашингтон к этому вопросу подходит весьма выборочно. Итоги так называемой «арабской весны» это наглядно демонстрируют.

Фуад Мамедов-Пашабейли
[email protected]

• Путин: Россия согласна на компромиссы, дело за Украиной
• Рютте пообещал защитить «каждый дюйм» территории Латвии
• Франция получила доступ к Кипру: Анкара заявила о нарушении баланса