Саммит G7 подтвердил: эпоха западной монополии уходит в прошлое - ВЗГЛЯД

Одним из значимых событий в глобальной политике последнего времени стал саммит G7, прошедший 15–17 июня во французском Эвиан-ле-Бене. Он проходил на фоне сообщений о готовящемся подписании меморандума между США и Ираном, открывающего путь к урегулированию острого конфликта в регионе Ближнего Востока, активизации европейской дипломатии вокруг украинского урегулирования, а также продолжающегося углубления разногласий между США и их европейскими союзниками по ряду международных вопросов.

Последнее особенно важно.

Неслучайно с некоторых пор формат G7 все чаще называют G6+1. И причина здесь не только в фигуре Дональда Трампа, но и в более глубоком расхождении интересов США и европейских союзников. Если европейские государства по-прежнему заинтересованы в сохранении механизмов коллективного принятия решений внутри Запада, то Вашингтон все чаще предпочитает действовать самостоятельно, предлагая союзникам присоединяться к уже сформулированным американским инициативам. В этих условиях саммит превратился не столько в площадку выработки единой стратегии, сколько в механизм согласования позиций между США и остальными участниками объединения.

Формально повестка саммита включала обсуждение процессов вокруг Украины, событий на Ближнем Востоке, мировой экономики и глобального развития, миграции, искусственного интеллекта и безопасности цепочек поставок. Однако по итогам саммита стало очевидно, что его реальное содержание можно было свести к трем темам: как удержать единство Запада по Украине, как встроить американо-иранские договоренности в более широкий режим глобальной безопасности и как сохранить влияние G7 в условиях роста роли незападных центров силы.

Центральной темой саммита стал Иран. «Большая семерка» поддержала американо-иранский меморандум как фактор снижения региональной напряженности, однако одновременно подчеркнула необходимость дальнейших переговоров по ядерной программе, ракетным возможностям Тегерана и его региональной политике. Для европейцев проблема заключается в том, что договоренности между Вашингтоном и Тегераном способны снизить риски вокруг Ормузского пролива, но не устраняют фундаментальные причины нестабильности на Ближнем Востоке.

Показательно, что одновременно страны G7 поддержали создание оборонительной миссии под руководством Франции и Великобритании для обеспечения безопасности судоходства в Ормузском проливе, стремясь сохранить собственную роль в формировании новой архитектуры безопасности Персидского залива.

Украинская тематика также продемонстрировала различие подходов по обе стороны Атлантики. Несмотря на подтверждение поддержки Киева и усиление санкционного давления на Россию, европейские государства продолжают рассматривать конфликт через призму долгосрочной безопасности Европы, тогда как администрация Трампа все больше ориентируется на поиск политического урегулирования и достижение дипломатического результата. Формальное единство сохраняется, однако различия в стратегическом видении становятся все более заметными.

В центре внимания лидеров ведущих мировых экономик находилась также зависимость западных экономик от китайских производственных мощностей, контроль над поставками редкоземельных металлов, развитие искусственного интеллекта, производство полупроводников и доступ к стратегическим ресурсам. Фактически речь шла о том, как сохранить технологическое и промышленное лидерство Запада в условиях растущей конкуренции с Китаем.

Именно поэтому вопросы развития и инфраструктуры рассматривались не как традиционная помощь развивающимся странам, а как инструмент геоэкономической конкуренции. Страны G7 стремятся предложить государствам Азии, Африки и Латинской Америки альтернативные источники инвестиций и логистические маршруты, снижая зависимость этих регионов от Китая.

Этим же объясняется приглашение Индии, Бразилии, Кении, Египта, Южной Кореи и Украины. Для G7 это уже не вопрос дипломатического протокола, а необходимость. Без крупнейших государств глобального Юга обсуждение мировой экономики, энергетики, цепочек поставок и развития становится все менее эффективным.

При этом у данной модели есть одно существенное слабое место. Она хоть и обещает партнерам «равноправные» отношения, но на практике исходит из стратегических интересов самих стран G7.

В целом саммит в Эвиане показал, что G7 по-прежнему способна координировать позиции Запада, но уже не может претендовать на роль главной площадки глобального управления. Символично, что многие лидеры, приглашенные во Францию в качестве гостей, в рамках уже другого формата — G20 обладают значительно большим политическим весом и участвуют в обсуждении мировых проблем на правах равноправных партнеров.

По сути, расширение списка приглашенных участников стало косвенным признанием того, что без крупнейших государств Глобального Юга обсуждение мировой экономики, торговли, энергетики и развития все больше теряет практический смысл. Именно поэтому внимание международного сообщества постепенно смещается от G7 к G20, который сегодня в наибольшей степени отражает реальное распределение сил в мировой политике.

• В Таганроге после атаки беспилотников загорелись объекты нефтяной инфраструктуры
• Армения подтвердила получение письма от России о возможной отмене газового соглашения
• Китай намерен потратить 300 млрд долларов на развитие ИИ