Во всех «революциях» в странах Северной Африки настораживает один факт

В недавней волне «революционных» событий, прокатившейся по Северной Африке и успешно демонтировавшей целый набор политических режимов, казавшихся раннее абсолютно стабильными и незыблемыми, обращает на себя внимание ряд особенностей. Все они развивались по одному и тому же сценарию, или «революционному» шаблону, очень похожему на сценарии «цветных революций».

«Революции» в различных государствах Северной Африки вспыхнули практически одновременно, что практически всегда исключает любой элемент случайности и предполагает высокий уровень координации (по времени) из зарубежного «революционного центра», либо – факт проведения тщательно спланированной внешними силами специальной операции.

Несмотря на довольно распространенное мнение, утверждающее, что эти государства являются своеобразной калькой друг с друга, явное сходство между ними наблюдается только в формах политических режимов и времени пребывания их лидеров у власти. В остальном же (в уровне социальной напряженности, в степени разрешения социальных проблем, в уровне жизни и экономической стабильности) они довольно заметно различаются. Вот почему игра на общих проблемах социально-экономического характера не может стать причиной одновременного взрыва политической ситуации во всех указанных странах. Но ее вполне достаточно для маскировки истинных причин «финиковых революций» и объяснения происходящего, в определенном свете внешним наблюдателям: ООН, европейскому сообществу, оставшейся части арабского мира и др. Также любопытно, что причиной, погрузившего в политический хаос самую стабильную и «европейскую» страну – Тунис, стал совсем незначительный в глобальном смысле повод: самосожжение местного жителя. Тем не менее, это сразу послужило сигналом для начала вооруженного мятежа, в считанные дни охватившего всю страну.

Вместе с тем, организация мятежа практически невозможна без тщательной предварительной подготовки, вербовки боевиков и сплочения их в боевые группы, четкой системы координации, материального обеспечения и, самое главное, - аккумулирования в зоне будущего конфликта значительных финансовых средств, предназначенных для подпитки «революционной борьбы». Эти самые средства невозможно доставить в зону конфликта мгновенно, и уж тем более, если мятеж уже начался. Без внешней финансовой поддержки ни одна из современных «революций» не имеет ни шанса против законной власти. Также надо учитывать, что волнения охватили государства Северной Африки по очереди, строго в определенном порядке, что также наводит на мысли. На языке специалистов по психологическим операциям и технологов «цветных революций» это явление называется «контролируемой цепной реакцией» и является обязательным элементом любой современной технологии «цветных революций». В этой технологии любые промежуточные результаты «революционного подъема народных масс» в одной стране, становятся инициирующим поводом, запускающим маховик «революции» (или вооруженного мятежа) в последующей стране из заранее намеченного зарубежными «революционерами» (истинными авторами «революции») списка. При этом очередность следования «вспыхивающих» стран в контролируемой цепной реакции строго соблюдается: ведь инициирующий импульс пробуждает не гражданскую позицию общества, подавленную очередным авторитарным режимом, а «домашние заготовки» политтехнологов, готовивших эту «революцию» в течение долгого времени и внедрявших соответствующую идеологию в массовое сознание населения. А для каждой конкретной страны эти «заготовки» - свои.

Выдает в этих процессах технологию не только порядок, в котором вспыхивают страны, но и высокая скорость распространения такой цепной реакции: это возможно только при высокой степени внешней координации происходящих событий. Только в этом случае они в своей массе перестают быть отдельными случайными фрагментами мозаичной картины и приобретают характер сценария, в котором все эпизоды взаимосвязаны в рамках одного плана, имеющего вполне конкретные цели, задачи и последовательность их осуществления.

И, наконец, во всех «революциях» в странах Северной Африки настораживает один факт: странное отсутствие обязательного компонента любой революции - революционной идеологии. Между тем, настоящие революционеры – идеалисты: в основе их революционной борьбы лежат либо высокие идеалы, либо идеи национально-освободительных движений. Между тем, ничего подобного в арабских «революциях» нет и в помине: есть разношерстное протестное движение, которое быстро превращается в «политическую толпу», основная цель которой – свержение действующей законной власти в лице ее конкретных представителей, с одной стороны, и погромы – с другой. При этом «революционная» толпа не выдвигает никакой альтернативной политической программы: народный гнев носит сугубо персонифицированный характер и ничего не имеет против самой политической системы. Цель такой революции сводится к тому, чтобы на основательно «подогретой» волне народного гнева к власти пришли новые лица, которые, возможно, ничем не лучше предыдущих, но обладают романтическим ареалом «революционеров». Обладая этим нимбом, эти люди могут не иметь ни известного прошлого, ни заслуг перед страной, и вообще вынырнуть из политического хаоса в самый последний момент. Для любых мировых лидеров, интересы которых лежат в данном регионе, этот момент является самым лучшим для приведения к власти своих ставленников.

Ну и что же ставленники? Кто нынче у руля? Почти везде у власти оказались не просто оппозиционные свергнутым/ушедшим правителям силы, а те, кто в течение долгого времени либо пребывал в изгнании, подобно лидеру тунисской «Ан-Нахды» Рашиду Ганнуши, либо в тюрьме, как один из лидеров ливийских повстанцев Абдель Хаким Бельхадж, или вне закона, как запрещённые в Египте «Братья-мусульмане». Сие придает уверенность в том, что политический курс этих стран не будет хотя бы отдалённо похож на прежний, даже если исламисты захотят сохранить отдельные, хорошо себя зарекомендовавшие элементы.

Погоду в политической сфере стран, непосредственно затронутых т.н. арабской весной, а также в Марокко, благодаря выборам и соответствующим реформам сумевшем избежать развития ситуации по схожему с египетским и тунисским сценарию, отныне делают партии и силы, называемые на Западе исламистскими. Силы эти различаются по составу, по идеологическим воззрениям и политическим программам. Наконец, даже по уровню решимости установить в своих странах в качестве официального закона нормы шариата. Однако все они являются противоположностью правившим много лет Египтом, Тунисом и Ливией режимам.

Первый ноябрьский этап выборов в Египте принёс весьма противоречивые размышления не только международному сообществу, но и самим египтянам. Ничего в этих ощущениях не изменил и второй этап прошедший в середине декабря.. По сообщению египетской избирательной комиссии, представляющая движение «Братья-мусульмане» Партия свободы и справедливости набрала 36,3% голосов. На втором месте - радикальная исламистская партия салафитов «Салафи ан-Нур», за которую проголосовали 28,8% избирателей. На третьем месте либеральная партия «Вафд». Итак, две весьма радикальные партии получили около двух третей голосов избирателей.

С тем, что результаты голосования будут именно такими, похоже, уже смирились практически все заинтересованные лица, в том числе администрация президента США Барака Обамы, один из представителей которой, Уильям Тейлор, ещё в начале ноября заявил, что США будут судить о победивших на египетских выборах партиях «по тому, что они делают, а не по тому, к чему они призывают», фактически, дав таким образом понять, что американцев вполне удовлетворит победа «Братьев-мусульман». Позднее пресс-секретарь Госдепартамента Марк Тонер подтвердил данный курс, сказав следующее: «Мы ясно показали, какой точки зрения придерживаемся: если «Братья-мусульмане» продемонстрируют свою приверженность демократическим процессам, мы будем приветствовать их в качестве участников политического процесса». Главным критерием для Белого Дома является соблюдение всех демократических процедур и прав человека. Однако рассчитывать на сколько-нибудь серьёзные гарантии этого всё равно не приходится.

С другой стороны, неожиданностью для многих экспертов и политологов стал второй результат, показанный на выборах в Египте салафитской партией «Ан-Нур», позиции которой в Египте Мубарака можно было смело назвать ничтожными (по подсчётам аналитиков, число сторонников салафитов до выборов в стране не превышало 250 тыс. человек). Судя по всему, администрацию США не особенно беспокоит этот факт, раз госсекретарь Х. Клинтон заявляет, что «не так важно, как партии себя позиционируют, как то, что они делают». Что ж, салафиты ясно дали понять, что всем, кто привык ориентироваться на западные ценности, ничего хорошего от них ждать не стоит. «Они неоднократно демонстрировали, что полны амбиций превратить Египет в страну, где личные свободы, включая свободу слова, права женщин и искусство будут ограничены шариатом», - пишет британская газета «Гардиан». «В стране ислама я не могу позволять людям решать, что дозволено, а что запрещено, только Бог даёт ответы на вопросы о том, что правильно, а что нет: если Бог говорит вам, что вы можете пить, что угодно, кроме алкоголя, вы не можете отказываться от разрешённого и просить о запретном», - цитирует издание представителя «Ан-Нур» Юссери Хамада.

И хотя победа на египетских выборах политического крыла «Братьев-мусульман» многим западным политикам представляется сегодня меньшим из возможных зол, вряд ли стоит забывать, что в прошлом эта организация зарекомендовала себя вовсе не как один из союзников Запада и даже не как сила, способная вести с Европой и США конструктивный и продуктивный диалог. Кроме того, после ликвидации американским спецназом террориста №1 Усамы бен Ладена, «Братья-мусульмане» едва ли не громче всех осудили эту акцию в специальном заявлении. Именно поэтому, даже при самом лучшем для Запада развитии событий в сценарии, где к власти приходят «Братья-мусульмане», следует ожидать, что их правление, как минимум, создаст крайне благоприятные условия и питательную среду для усиления позиций тех же салафитов, которые, как видно из предварительных итогов выборов, уже сегодня готовы претендовать на более чем солидный куш от проекта под названием «Египет». Однако, это станет возможным только при условии отказа армии от влияния тем или иным способом на итоги выборов в Египте.

Тунис. Сегодня эта страна является политическим полигоном, испытания на котором покажут, сможет ли политическая сила, считающаяся на Западе исламистской, построить общество, устройство которого будет более или менее подпадать под западную же характеристику «демократическое». Представители «Ан-Нахды» пока не были замечены в стремлении продвигать в Тунисе жёсткий шариат и, наоборот, не устают заявлять, что собираются укреплять отношения со всеми традиционными партнёрами страны (а без европейских стран здесь никак не обойтись), а также развивать отношения с новыми перспективными союзниками, параллельно строя в Тунисе настоящее демократическое государство, важное место в котором будут занимать исламские ценности, но никак не исламистские догматы. Тунис, как ни одна другая страна региона, далеко продвинулся по пути светского устройства общественно-политической жизни. Здесь долгое время было разрешено то, что в соседних странах всегда считалось запретным плодом, и даже жёстким исламистам (к каковым «Ан-Нахду» отнести нельзя) при всём желании будет непросто в относительно сжатые сроки убедить население от всего этого отказаться, тем самым нанеся ещё и существенный ущерб такой основополагающей статье тунисской экономики, как туризм. Именно светская реальность сделала возможным проведение в Тунисе на нормальном уровне настоящих демократических выборов. Лидеры «Ан-Нахды» не скрывают, что равняются именно на Реджепа Тайипа Эрдогана и Партию справедливости и развития, и вероятнее всего будут пытаться построить в стране «демократию с исламским лицом» по турецкому образцу , только без ненужных и раздражающих многих европейских политиков пантюркистских перегибов и попыток указывать европейцам, как им следует себя вести с иммигрантами на своей территории вообще, и иммигрантами-мусульманами в частности. Однако, думается, что заявления «Ан-Нахды» о желании построить в Тунисе настоящее демократическое общество стоит воспринимать с осторожностью, потому что при всём демонстрируемом стремлении эта партия не может считаться демократической силой. Как так? Судите сами. «Ан-Нахда» получила подавляющее число голосов выходцев из Туниса, проживающих в Европе.

Возникает вопрос: по какой причине живущие, например, во Франции тунисцы, прекрасно знакомые с функционированием одной из образцовых демократий мира, массово голосовали за исламистскую «Ан-Нахду», а не за партии, представлявшие либеральный сектор тунисского политического спектра, получившие ничтожный процент? Ответ напрашивается сам собой: потому что им не особенно импонирует реальная демократия, плодами которой они привыкли пользоваться, забывая о своих обязанностях. Значит, импонирует им нечто другое, куда более близкое к шариату, чем демократия западного образца.

Во многом по иному сценарию развивается ситуация в Марокко, где в ходе состоявшихся в конце ноября парламентских выборов победу одержали умеренные исламисты – Партия справедливости и развития. И хотя 107 мест в нижней палате парламента из 395 неизбежно вынуждают Абделиллаха Бенкирана и его сторонников вступать в коалиции, именно лидеру Партии справедливости и развития король Марокко, согласно недавно проведённой реформе, должен был предложить сформировать правительство. Положение принципиальное, ведь как раз реформы во многом и позволили Марокко удержаться от повторения того, что произошло в других странах региона в рамках «арабской весны». Название у партии Бенкирана не случайно совпадает с наименованием ведущей политической силы Турции, ведь именно на неё, подобно тунисской «Ан-Нахде» хотят ровняться марокканские исламисты. Более того, в ноябре и в Ливии была создана партия, берущая за образец современную турецкую модель – Национальное движение за свободу, справедливость и развитие. А это означает, что именно Турция в перспективе больше всего приобретёт после окончательного утверждения во власти практически всех сил, о которых шла речь выше. Вот только ни у одной из перечисленных стран сегодня нет достаточных ресурсов, чтобы развить подобие турецкой общественно-политической модели в сколько-нибудь значительном объёме. Так что поддержка Турции окажется очень кстати.

В политических кругах Европы, среди представителей СМИ и аналитиков сегодня крепнет убеждение в том, что гораздо лучше иметь дело с исламистами, пришедшими к власти посредством демократических выборов, чем с нелегитимными вооружёнными группировками, исповедующими агрессивные идеологии, тактику насилия и запугивания и открыто выражающими неприятие западных ценностей. Казалось бы, современная политическая история Ближнего Востока имеет примеры, когда подобная логика в итоге разбивалась о неуёмный радикализм, как было с палестинским ХАМАСом, пришедшем к власти посредством демократических выборов. К чему это привело, известно. Однако Белому дому нынче не до сравнений. Для Вашингтона и его союзников этот регион является ключевым на карте мира, установление контроля над которым позволяет управлять глобальным транзитом углеводородов и других видов стратегического сырья для крупнейших развивающихся экономик (прежде всего, Китая). США в темпах экономического развития проигрывают своему главному сопернику Китаю и все больше становятся зависимыми от его быстро растущей экономической и политической мощи. В этих условиях политика Вашингтона может выражаться в том, чтобы любой ценой удержать контроль над крупными запасами углеводородного сырья, воспрепятствовать его поставке в Китай и Европу и, тем самым, сдержать их экономический рост. Один из методов достижения этой цели – использование национальных сепаратистских и экстремистских движений для дестабилизации неподконтрольных регионов – так называемый «управляемый хаос». Применение именно таких технологий и наблюдается сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, переживших или продолжающих переживать «финиковые революции». Это первая основная цель США и причина «революционных» событий в регионе: не исключено что перед новой властью пришедшей к власти с помощью технологий «цветных революций» и «управляемого хаоса» будет поставлена задача перекрыть (или существенно сократить) экспорт энергоносителей в Китай. Вот для чего затевалась «арабская весна».А говорили, о свободах, о торжестве демократии. В реальности все весьма прозаично…

Фуад Мамедов-Пашабейли
[email protected]

• В Армении задержаны еще пять человек по делу о подкупе избирателей
• Трамп заявил, что не сможет присутствовать на свадьбе сына
• Глава Минобороны Латвии подал в отставку после инцидента с беспилотниками