Соглашение ЕС – Индия: «прорыв» или очередной кот в мешке? - АНАЛИТИКА

В череде знаковых событий последних месяцев соглашение о свободной торговле между ЕС и Индией действительно выделяется особняком. Хотя бы потому, что речь идет о пространстве почти в 2 млрд человек и рынке объемом порядка 22 трлн долларов. Неудивительно, что документ поспешили окрестить «стратегическим прорывом» и новой опорой глобальной роли Евросоюза.

Однако стоит убрать торжественную риторику и рассмотреть соглашение внимательнее — по секторам и конкретным условиям, — как праздничный тон быстро сменяется более сдержанным. Картина оказывается куда менее триумфальной и, главное, куда более неудобной для тех, кто привык видеть в этом документе безусловную победу.

Возьмем хотя бы автопром. Снижение пошлин с 110 до 10 процентов подается как сенсация, однако на практике это почти пустой жест. Индийский рынок живет в ценовом диапазоне 10–15 тысяч евро за автомобиль, и европейские машины в эту реальность не вписываются ни по цене, ни по логике потребления. Даже при новых тарифах они остаются продуктом для узкого премиального сегмента. К тому же предпочтения зажиточного индийского класса далеко не всегда склоняются в пользу европейского автопрома — конкурентов здесь более чем достаточно.

Поэтому квоты на импорт выглядят скорее не как продуманная экспортная стратегия, а как осторожное зондирование почвы из серии «а вдруг купят». Ожидать массового прорыва в таких условиях не приходится. Если что-то и сможет заработать, то лишь через локализацию производства в самой Индии и за счет агрессивных маркетинговых решений, подстраивающихся под местную специфику.

И здесь важно помнить еще одну деталь: за последние годы мировой автомобильный рынок радикально изменился. Европейский автомобиль больше не воспринимается как безусловный «предел мечтаний». Он стал лишь одним из вариантов в насыщенной и жестко конкурентной среде, где решающую роль играют цена, технологии и адаптация к рынку, а не бренд с богатой историей.

Что касается сектора ИКТ и ИТ-услуг, то асимметрия здесь становится почти неприличной. Индийские компании получают еще более свободный доступ к рынку ЕС и могут усилить доминирование в аутсорсинге, разработке ПО и цифровых сервисах. Для них это прямое расширение бизнеса без существенных встречных уступок.

А что Европа? Европейские ИТ-компании в Индии неконкурентоспособны по цене и масштабу. Их потолок — узкие ниши, включающие кибербезопасность, промышленный софт, критическая инфраструктура. Фактически ЕС продает не товары и услуги, а идею: снизить зависимость от Китая. Прибыль здесь вторична.

При этом, справедливости ради, у Европы все же есть сегменты, где соглашение с Индией может дать ощутимый и устойчивый эффект. Речь прежде всего идет о промышленном оборудовании, энергетике и инфраструктуре. Индия активно инвестирует в модернизацию энергосистем, развитие транспорта и проекты «умных» городов, и именно в этих сферах решающую роль играют технологии, надежность и соответствие стандартам, а не только ценовой фактор.

Здесь европейские компании сохраняют сильные позиции и способны закрепиться на рынке за счет качества, инженерных решений и долгосрочного партнерства. Да, это рынок не быстрых побед, а системной работы. Он весьма конкурентный и политически чувствительный, но именно поэтому открывает возможности для постепенного, предсказуемого роста в среднесрочной перспективе — без резких скачков, зато с более устойчивым результатом.

Что в итоге. Индийский экспорт в ЕС будет расти быстрее, легче и масштабнее. Это можно было прочесть по выражению лица индийского премьера Моди, который явно использует соглашение для упрочения своих позиций как в стране, так и в регионе. Зато европейский экспорт, скорее всего будет расти медленно, точечно и в основном только там, где без высоких технологий не обойтись.

Для Индии это соглашение — экономический плюс здесь и сейчас. Для ЕС — стратегическая ставка «на будущее».

По логике это очень напоминает сделку ЕС с МЕРКОСУР. Брюссель не столько выигрывает, сколько боится остаться без партнеров и соглашается на условия, которые еще недавно считал невыгодными.

Но самое интересное — даже не в тарифах. Дело в том, что Индия остается одним из крупнейших покупателей российской нефти, закупаемой с дисконтом после санкций. Это снижает себестоимость индийской продукции и делает ее более конкурентоспособной по сравнению с европейской, где энергия дороже, а регуляторное давление жестче.

Иными словами, индийские товары получают ценовое преимущество за счет тех ограничений, которые ЕС ввел сам для себя. И тут возникает вопрос, от которого в Брюсселе предпочитают отводить глаза. ЕС громко критикует тех, кто сотрудничает с Россией и покупает у нее нефть. Но одновременно подписывает стратегическое торговое соглашение с одним из крупнейших покупателей российской нефти в мире.

Что в итоге получается — Индии можно, а другим нельзя? И где в таком случае проходят границы пресловутой принципиальности?

Впрочем, особого удивления это уже не вызывает. Европейский союз ни разу публично не сделал даже формального замечания, к примеру, «младшей сестре» Индии — Армении — за практику обхода антироссийских санкций. На этом фоне разговоры о «ценностной внешней политике» все больше приобретают декоративный характер, переставая быть инструментом реальной политики.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди этим пользуется в полной мере. Для него это не вопрос идеологии, а вопрос выгоды. Бизнес — и ничего личного. В итоге декларации о ценностях все чаще адресуются не партнерам, а внутреннему потребителю, превращаясь в удобный элемент политического антуража.

Впрочем, все как обычно. Политика заканчивается там, где начинается бизнес. А в бизнесе действует простое правило — «купи-продай», и меркантилизм неизменно оказывается сильнее самых высоких и громких слов.

• Трамп настаивает на продолжении переговоров с Ираном
• Сербия планирует вложить €14,4 млрд в энергетику до 2035 года
• ЕС утвердил новые санкции против Ирана