Vision 2030 и королевская «мягкая сила»: новая Саудия впечатляет - АНАЛИТИКА

В первой части статьи речь шла о самом паломничестве в хадж — его духовном, религиозном и даже эсхатологическом измерении. О том пути, который человек проходит вместе со своими молитвами, надеждами, ошибками и грехами. О попытке переосмыслить себя и свое место в мире.

Однако хадж — это не только религиозное явление. Это еще и крупнейший социальный, культурный и политический проект исламского мира. Поэтому во второй части материала мы поговорим не о духовной стороне паломничества, а о тех процессах, которые происходят сегодня внутри самой Саудовской Аравии — государства, пытающегося найти собственную модель развития, не копируя ни западные, ни восточные образцы.

 Королевская «мягкая сила»

Программа гостей Хранителя Двух Святынь представляет собой один из наиболее интересных гуманитарных проектов современной Саудовской Аравии. Речь идет о государственной инициативе, в рамках которой королевство ежегодно приглашает за свой счет мусульманских религиозных деятелей, ученых, общественных лидеров, представителей исламских организаций, а также родственников погибших и раненых военнослужащих из различных государств для совершения хаджа, умры и посещения исламских святынь.

Программа была учреждена в 1997 году, или 1417 году по хиджре. За почти три десятилетия ее существования участниками стали около 65 тысяч паломников из более чем 140 стран мира. Все расходы — от авиаперелета и проживания до медицинского обслуживания, питания и культурно-просветительской программы — полностью берет на себя государство.

На первый взгляд речь идет исключительно о благотворительности и религиозной миссии. Однако в действительности программа выполняет гораздо более широкий круг задач.

Саудовская Аравия последовательно формирует вокруг себя сеть гуманитарных, культурных и религиозных связей с мусульманскими общинами по всему миру. Это один из наиболее эффективных инструментов так называемой мягкой силы, позволяющий укреплять авторитет государства без применения политического или экономического давления.

В современном мире подобные механизмы зачастую оказываются не менее эффективными, чем военная мощь или финансовые ресурсы. Особенно когда речь заходит о мусульманском мире, который объединяет не столько политическая система, сколько общая цивилизационная и религиозная идентичность.

В этом смысле программа гостей короля выводит Саудовскую Аравию на качественно иной уровень. Королевство постепенно превращается не просто в крупнейшую экономику арабского мира и хранителя двух главных исламских святынь, но и в один из ключевых центров притяжения для мусульман далеко за пределами Ближнего Востока.

Фактически речь идет о долгосрочной стратегии формирования нового образа страны — государства, которое претендует на роль одного из центров консолидации исламской уммы.

Именно поэтому гуманитарные проекты такого масштаба приобретают особое значение. Они создают репутационный капитал, который невозможно купить исключительно за счет нефтяных доходов или дипломатических усилий.

Новая Саудия – Vision 2030

Современный мир переживает эпоху глубоких перемен. Меняются технологии, экономика, социальные отношения и сами представления о будущем. Но вместе с этим человечество сталкивается с другим кризисом — кризисом стратегического видения.

Западный мир во многом продолжает опираться на достижения прошлого столетия, постепенно расходуя накопленный ресурс. Восток же в значительной степени сосредоточен на догоняющем развитии. Исламский мир на протяжении практически всего XX века был лишен возможности самостоятельно определять свою геополитическую судьбу, проходя через эпоху колониализма, внешнего управления и зависимости от различных центров силы.

Сегодня многие мусульманские государства пытаются восстановить утраченную связь между собственным историческим наследием и вызовами современности. Именно через эту призму и стоит рассматривать происходящие изменения в Саудовской Аравии.

Картина, которую можно наблюдать сегодня в королевстве, производит весьма любопытное впечатление. Руководство страны выбрало сложный и во многом рискованный путь перестройки всей архитектуры государства, пытаясь найти баланс между традицией и модернизацией.

Задача сама по себе крайне непростая. Любое мусульманское общество, а тем более саудовское, отличается высоким уровнем консерватизма и осторожным отношением к резким изменениям. Поэтому реформы здесь требуют не только политической воли, но и ясного понимания конечной цели.

Именно этим, судя по всему, руководствуется наследный принц Мухаммед бин Салман. Его политика строится не на отказе от исламской идентичности, а на попытке встроить ее в современную систему управления государством, экономикой и обществом. Такой синтез традиции и современности всегда является самым сложным этапом любого реформаторского проекта.

По сути, речь идет о борьбе не столько за экономические показатели, сколько за формирование нового общественного сознания. А это уже вопрос цивилизационного масштаба. Именно поэтому наиболее важные реформы последних лет затронули образование, социальную сферу, государственное управление и инвестиционный климат.

Открытость внешнему миру, привлечение иностранного капитала, развитие промышленности, создание новых отраслей экономики и привлечение миллионов трудовых мигрантов из мусульманских стран постепенно формируют совершенно иную модель развития.

Кстати, именно этот аспект заслуживает отдельного внимания. Для многих мусульман Саудовская Аравия становится альтернативой миграции на Запад, где они нередко сталкиваются с исламофобией, культурными конфликтами и проблемами интеграции.

Распространенное представление о том, что экономика королевства полностью зависит исключительно от нефти, уже давно не соответствует действительности. Нефтяной сектор остается важнейшим элементом экономики, однако перестал быть единственным ее фундаментом. Сегодня Саудовская Аравия достигла высокого уровня самообеспечения в ряде отраслей — от пищевой безопасности до химической промышленности, фармацевтики и отдельных сегментов легкой промышленности.

Вся эта программа развития осуществляется в рамках проекта «Vision - 2030», представленного наследным принцем Мухаммедом бин Салманом в 2016 году. Однако было бы ошибкой воспринимать «Vision – 2030» исключительно как экономическую программу или набор реформ. На самом деле речь идет о гораздо более масштабной задаче — попытке сформировать новый образ будущего для Саудовской Аравии в эпоху, когда сама нефтяная эпоха постепенно подходит к своему историческому пределу.

В определенном смысле «Vision 2030» — это попытка ответить на вопрос, который сегодня стоит перед всем исламским миром: каким должно быть современное мусульманское государство XXI века? Государство, способное сохранять свою религиозную, культурную и цивилизационную идентичность, но при этом оставаться конкурентоспособным в глобальном мире технологий, науки, инвестиций и инноваций.

Долгие десятилетия Саудовская Аравия ассоциировалась прежде всего с нефтью. Нефть давала богатство, стабильность и влияние. Но руководство страны одним из первых в регионе осознало простую вещь: невозможно бесконечно жить за счет ресурсов прошлого. Рано или поздно любая страна сталкивается с необходимостью создавать собственное будущее, а не пользоваться наследием предыдущих поколений.

Именно поэтому «Vision – 2030» строится не вокруг нефтяных месторождений, а вокруг человеческого капитала, образования, технологий, новых отраслей экономики, развития городской среды и повышения качества жизни. По сути, королевство пытается перейти от модели государства-экспортера сырья к модели государства-производителя смыслов, технологий и возможностей.

Особенно интересно, что речь идет не только об экономике. Любой большой проект начинается с ответа на вопрос: «Куда мы идем?». Многие страны мира сегодня обладают ресурсами, но далеко не все способны предложить собственным гражданам убедительную картину будущего. В этом смысле «Vision – 2030» является прежде всего политико-философским проектом, который пытается сформировать национальную мечту для нового поколения саудовцев.

Суть этой мечты достаточно проста: Саудовская Аравия должна стать государством, которое будет ассоциироваться не только с нефтью и хаджем, но и с технологиями, образованием, промышленностью, логистикой, наукой, туризмом и инновациями. Государством, которое будет играть роль одного из центров развития не только арабского мира, но и более широкого пространства от Северной Африки до Центральной и Южной Азии.

На сегодняшний день программа уже вступила в завершающую фазу своего первого этапа. По официальным данным, большая часть поставленных задач выполнена или находится на стадии реализации. Но даже если абстрагироваться от статистики, изменения заметны невооруженным глазом. Меняется сама атмосфера страны, ее экономическая динамика, отношение к предпринимательству, инвестициям, образованию и месту Саудовской Аравии в мире.

Разумеется, ни один проект подобного масштаба не реализуется на сто процентов. Более того, для столь амбициозных программ достижение даже 70 процентов поставленных целей уже можно считать серьезным результатом. Особенно если речь идет не о строительстве отдельного завода или города, а о перестройке целой социально-экономической модели государства.

Поэтому Vision 2030 следует рассматривать не как конечную цель, а как первый этап гораздо более длинного пути. Фактически нынешнее руководство королевства уже создает фундамент для следующего поколения реформ, которые будут еще сложнее. Потому что построить новое здание легче, чем изменить мышление миллионов людей.

Но именно здесь и проходит граница между обычными государственными программами и историческими проектами. Первые решают текущие проблемы. Вторые пытаются изменить ход развития страны на десятилетия вперед.

Именно поэтому Vision 2030 сегодня выглядит не просто как экономическая стратегия Саудовской Аравии, а как одна из наиболее интересных попыток сформировать собственный образ будущего в исламском мире. А способность предложить обществу убедительное видение будущего в XXI веке становится едва ли не самым ценным политическим ресурсом.

• В Вашингтоне в июне пройдет «Транскаспийский форум 2026»
• Минфин: Стратегические валютные резервы Азербайджана достигли $88,4 млрд
• В июле стартуют детальные исследования "Gran Tierra Energy Inc" в Азербайджане — ЭКСКЛЮЗИВ