Как проесть триллион евро, не подавившись: инструкция из Берлина - АНАЛИТИКА

Есть даты, которые становятся точкой невозврата. Для Германии такой датой стало 7 февраля 2026 года. Кельнский институт IW обнародовал цифру, от которой у министра финансов должен был остановиться пульс: €940 миллиардов потерь с начала пандемии. И четверть этой суммы пришлась на текущий, только начавшийся год.

Для понимания масштаба: это €20 тысяч из кармана каждого работающего немца. Это шесть лет топтания на месте — экономика Германии до сих пор не может вернуться к уровню 2019 года. Берлин мог бы не заметить триллион? Заметил. Но предпочел сделать вид, что это не с ним.

Вопрос: это просто кризис или уже хронический диагноз? И если диагноз, то кто его поставил и, главное, кто прописал неправильные лекарства?

Цены на электроэнергию в Германии выросли втрое. Китай отобрал немецкий авторынок. Собственное правительство вместо реформ занялось перевооружением. Германия умудрилась потерять статус экономического локомотива Европы, даже не заметив этого. Это случайность или системный сбой? Спойлер: системный. Добро пожаловать в страну, где закончился дешевый газ, но начались большие проблемы. И говорить об этом нужно с учетом имеющейся у меня части немецкой крови — холодно и безжалостно.

Диагноз: политическая импотенция как образ жизни

Начнем с главного: Германия не стала жертвой обстоятельств. Она стала жертвой собственного политического класса, который последние пятнадцать лет упражнялся в искусстве имитации бурной деятельности на фоне полного бездействия. И делал это с таким упорством, что хоть сейчас давай Нобелевскую премию по ничегонеделанию.

Посмотрите на конструкцию власти. Коалиция ХДС/ХСС и СДПГ — это не союз единомышленников, а брак по расчету, где супруги давно спят в разных комнатах, но продолжают жить вместе, потому что развод слишком дорого стоит. Министр экономики Катарина Райхе выходит к прессе и вещает про «восстановление» с лицом человека, продающего подержанный автомобиль с пробегом по Европе: вроде слова правильные, а в глазах тоска и понимание безнадежности затеи.

Показатель номер один: две трети того жалкого процента роста, который прогнозируют на 2026 год, обеспечат только государственные расходы. Частные же инвестиции рухнули на 11% с 2019 года. Цифры беспощадны и врать не умеют: бизнес просто перестал верить своему правительству. Когда предприниматель видит, что энергетическая политика строится на принципе «авось пронесет», а отношения с Китаем — «мы их перехитрим», он не вкладывает деньги в новые заводы. Он вкладывает их в швейцарские банки или, на худой конец, в оборонные акции, которые хоть как-то растут.

И это не просто кризис доверия. Это системный паралич. Пока китайцы строили аккумуляторные гиганты, немцы обсуждали, не слишком ли много углекислого газа выдыхают коровы. Пока американцы штамповали Inflation Reduction Act с триллионными субсидиями, немцы гордились своим «самым зеленым» энергопереходом в мире. Гордились ровно до тех пор, пока не поняли: платить за эту гордость придется заводами, которые уходят в другие юрисдикции.

Энергетический самострел Германии — отдельная песня. Цены на электроэнергию для промышленности сегодня — €100–130 за МВт·ч. До 2022-го было €30–50. Рост в три-четыре раза, и это политическое решение, принятое под аплодисменты «зеленых» и одобрительное мычание остальных. Отказ от атомной энергетики после Фукусимы случай уникальный: землетрясение в Японии убило немецкую энергетику. Если бы Германия сохранила свои АЭС, 94% генерации были бы безуглеродными, а цены — на 23% ниже. Но священная корова экологической повестки оказалась важнее экономического здравомыслия.

Китайский синдром довершил картину. Берлин десятилетиями ездил в Пекин как к себе домой: продавал «Мерседесы», покупал дешевые товары. И не заметил, как дом стал чужим. Китайские автопроизводители BYD и NIO съели долю немецких концернов на китайском рынке с 25% до 15% за какие-то три года. Продажи Porsche рухнули на четверть. Volkswagen выживает за счет Китая, но уже на китайских условиях. При этом немецкий истеблишмент продолжает рассуждать о правах человека в Синьцзяне, забывая, что его собственный автопром без этого рынка превратится в музей индустриальной истории под открытым небом.

Демографический коллапс как бонус

Если экономические ошибки можно было бы – теоретически - исправить сменой курса, а энергетический кризис — пересидеть, то с демографией этот номер не пройдет. Здесь Германия влезла в трубу, из которой нет выхода, а только разные степени мягкости приземления.

Цифры, от которых не убежать: сегодня рабочая сила ФРГ насчитывает около 46 миллионов человек. К 2060 году, по пессимистичному сценарию, она может ужаться до 31 миллиона. Минус 15 миллионов за срок жизни одного поколения. Для понимания масштаба: это, как если бы из страны одномоментно исчезло все население бывшей ГДР плюс Бавария.

Но и это еще не все. Количество пенсионеров за тот же период вырастет вдвое. Пропорция рушится на глазах: если в 1960-х на 100 работников приходилось 19 пенсионеров, то сегодня — 34, а к 2060-му будет 65. Каждый работающий немец будет тащить на себе не только себя и свою семью, но еще почти одного пенсионера в придачу.

Страна, которая не может родить своих детей (коэффициент рождаемости упорно держится около 1,4 — много ниже уровня воспроизводства), пытается залатать демографическую дыру мигрантами. Логика вроде бы железная: нет своих — зови чужих. Но и здесь все упирается в пресловутую немецкую эффективность.

По расчетам, для стабилизации рынка труда Германии нужно не менее 400 тысяч мигрантов ежегодно. И это не просто «лица, получившие вид на жительство», а люди, которые выходят на рынок труда, платят налоги и тащат на себе пенсионную систему. Пока цифры приличия ради соблюдаются, но качество хромает. Интеграция буксует: уровень безработицы среди мигрантов стабильно выше, чем среди коренного населения, а квалификация часто не соответствует немецким стандартам.

Социальные системы трещат по швам. Пенсионный пакет 2025 года, который продавали как спасение стариков, на деле оказался бомбой замедленного действия под бюджет: дополнительные 480 миллиардов евро расходов до 2050 года лягут на плечи тех самых 31 миллиона работающих, которых еще надо дожить. Это классическая геронтократия в действии: решения принимаются сегодняшними стариками в пользу завтрашних стариков за счет послезавтрашних молодых.

И здесь обнажается главный парадокс немецкой демографии. Страна, которая десять лет назад кормила всю Европу сказками про Fachkräfte и дуальное образование, сегодня стоит перед фактом: через 35 лет работать будет просто некому. Автоматизация, конечно, спасет часть производств, но пенсии промышленные роботы не платят, а бюджету нужны живые деньги с живых зарплат.

Политики в Берлине это понимают. Мерц недавно призвал немцев больше работать и меньше болеть — и получил за это по шапке от собственного электората. Потому что говорить избирателю «вы мало рожаете и рано умираете» — верный способ проиграть выборы. Гораздо проще принять очередной пенсионный пакет и сделать вид, что демография — это где-то там, в далеком будущем.

Только будущее уже наступило. И выглядит оно как страна, где на каждого работающего приходится по старику, налоги растут, пенсии падают, а молодые уезжают туда, где можно не вкалывать на чужих бабушек.

Есть ли у Германии план спасения?

Есть. У немцев всегда есть план.

Фридрих Мерц, например, уже развернул чертежи: инвестиции в оборону и инфраструктуру на €1 трлн. Звучит почти по-кейнсиански — раскошелиться, чтобы разогнать экономику. Но Deutsche Bank, этот старый циничный бухгалтер европейской истории, уже предупреждает: деньги утекут туда, куда утекали всегда. На пенсии. На социалку. На то, чтобы сегодняшние старики не вышли на улицу с протестами. А мосты так и останутся проектами на миллиметровке, заводы — ржавыми памятниками былой индустриальной мощи.

Главная проблема Берлина — не в отсутствии денег. Печатный станок напечатает всегда. Проблема в отсутствии воли признать собственные ошибки. В том самом когнитивном диссонансе, который позволяет министру экономики выходить к прессе и вещать про «восстановление» с лицом человека, сам в это восстановление не верящего ни на пфенниг.

Экономисты из IW констатируют сухо и безжалостно: уровень ВВП Германии застрял в 2019-м. Шесть лет топтания на месте. Триллион долгов, который даже не успели потратить — просто недосчитались.

И вот тут мы подходим к самому страшному. Германия может принять хоть десять планов Мерца. Может напечатать хоть два триллиона. Может построить новые АЭС или расконсервировать старые угольные шахты. Но пока в головах немецкого истеблишмента не случится революция, пока они не признают, что двадцать лет жили в иллюзии, где: русский газ был вечным, китайский рынок — покорным, а американский зонтик бесплатным — ничего не изменится.

Без этого признания все разговоры о «восстановлении» так и останутся разговорами. А Германия из локомотива европейской экономики окончательно превратится в музей под открытым небом. С хорошими дорогами, качественным пивом и вежливыми экскурсоводами, которые будут рассказывать туристам из Китая и Америки о том, как когда-то здесь делали лучшие в мире машины.

Вопрос только в том, сколько продлится эта экскурсия. И кто будет за нее платить.

• В США самолёт совершил вынужденную посадку на автомобильной дороге, есть пострадавшие
• Страна ЕС издает книги идеологов войны: в Болгарии вышел сборник Захара Прилепина
• В Абу-Даби предложат Украине 800 млрд долларов за отказ от территорий