От значков до кулачков: почему нападение на Пашиняна было неизбежным – ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Политика редко обходится без символических жестов, и еще реже без ударов, которые звучат громче слов. Иногда в буквальном смысле.

Мир помнит, как выстрелы в Далласе оборвали эпоху Джона Кеннеди, как пуля у здания в Нью-Йорке остановила голос Джона Леннона. Даже в наше время покушение на Дональда Трампа превратилось в медиасобытие с десятками кадров, которые обошли весь мир.

Армения, казалось бы, далека от этих сюжетов. Но утро 29 марта в Ереване показало: политическая температура здесь давно близка к точке кипения.

Инцидент произошел утром в Вербное воскресенье. Когда Пашинян выходил из храма через плотную толпу прихожан, один из братьев Минасян вступил в перепалку с охраной. Второй попытался ударить премьера со спины. Охрана сработала быстро, конфликт был локализован, позже задержали троих.

Формально все выглядит как хулиганство. Но в реальности это политика в чистом виде. Причем политика, которая давно вышла за пределы кабинетов и студий.

Важно другое. Место выбрано не случайно. Армянская апостольская церковь давно выступает как самостоятельный политический игрок, а не просто религиозный институт. Пашинян это прекрасно понимает. Его отношения с церковью давно находятся в напряжении, а риторика власти в адрес духовенства лишь усиливает этот конфликт.

Поэтому говорить о случайности не приходится. Нападение произошло там, где сосредоточена значительная часть его идейных противников. В среде, где антипашиняновские настроения не просто присутствуют, а культивируются.

Дальше стоит посмотреть шире. Пашинян сам в последние месяцы последовательно повышал градус.

Его предвыборная кампания превратилась в смесь политического турне и публичного эксперимента. Поездки по регионам, общение с людьми в максимально неформальной обстановке, демонстративная «простота», автобус, местная еда, разговоры без дистанции. Сюда же добавились эпизоды с музицированием на барабанах, которые в соцсетях вызывали то иронию, то раздражение.

Но ключевой момент — символы.

История со значками стала показательным эпизодом. Карта Армении без Карабаха, которую Пашинян раздавал во время встреч, стала не просто сувениром, а политическим заявлением. Власть продвигает концепцию «реальной Армении» в признанных границах.

И именно здесь происходит самый жесткий разлом.

Показательной стала сцена в ереванском метро. Женщина отказалась принять значок, указывая на отсутствие Карабаха. Пашинян ответил, что ребенок будет жить в стране с этими границами. В ответ прозвучала фраза о том, что это еще не окончательно. Короткий диалог, но в нем вся суть происходящего. Конечно, можно было бы возразить, что именно те политические веяния, под влиянием которых находится эта женщина и ей подобные, в перспективе могут обернуться тем, что от Армении останется территория размером с тот самый значок. Однако спор, так и не приведший ни к какому результату, быстро иссяк: премьер и женщина разошлись, оставшись взаимно недовольны друг другом.

Что ж, одна часть общества готова принять реальность. Другая живет ожиданием реванша.

И Пашинян сознательно идет на этот конфликт. Он не сглаживает углы, а наоборот, обостряет. Потому что его политическая ставка именно на отказе от старой повестки и попытке переформатировать страну.

Но у любой такой стратегии есть цена.

Чем активнее он разрушает привычные символы, тем сильнее реакция. Раздражение накапливается не только в политических кругах, но и в повседневной среде. В соцсетях, на улицах, в тех же поездках по регионам, где далеко не все готовы аплодировать.

И в какой-то момент это напряжение находит выход.

Инцидент в церкви стал именно таким выходом. Причем в пространстве, где конфликт уже был заложен заранее.

В этих условиях предстоящие парламентские выборы превращаются в точку максимального напряжения. Политическое поле уже сформировано, и набор игроков сам по себе многое говорит о том, в каком направлении может пойти страна.

Партия «Гражданский договор» идет на выборы с Николом Пашиняном, который лично возглавил список после завершения внутрипартийного голосования. Это ставка на персональную ответственность и попытка консолидировать сторонников вокруг фигуры действующего премьера.

С другой стороны — пестрая, но в своей основе реваншистская оппозиция.

О своем участии уже заявили «Сильная Армения», выдвигающая в премьеры бизнесмена Самвела Карапетяна, находящегося под домашним арестом за призывы к захвату власти. «Процветающая Армения» пока не назвала кандидата, но сама фигура Гагика Царукяна остается важным фактором влияния. «Армянский национальный конгресс» выдвигает Левона Зурабяна.

Партия «Республика» делает ставку на бывшего премьера Арама Саргсяна. Политическая инициатива «Крылья единства» продвигает бывшего омбудсмена Армана Татояна. Партия ДОК выдвигает блогера Вардана Гукасяна, который находится в американской тюрьме. Движение «Я против всех» пока сохраняет интригу.

Отдельным блоком идет альянс вокруг Роберта Кочаряна. Он объединяет партию «Дашнакцутюн», структуры самого Кочаряна и ряд общественных фигур. Этот блок уже представлен в парламенте и остается второй по силе политической группой.

При этом часть игроков демонстративно выходит из игры. Партия «Родина» Артура Ванецяна отказалась участвовать в выборах. Республиканская партия во главе с Сержем Саргсяном до сих пор не приняла окончательного решения.

При таком раскладе вариантов развития событий несколько.

Первый. Усиление давления со стороны власти. Жесткая реакция, показательные уголовные дела, демонстрация того, что любые формы давления будут пресекаться. Это может дать краткосрочную стабилизацию, но неизбежно усилит внутреннее напряжение.

Второй. Мобилизационный сценарий. Пашинян использует произошедшее как доказательство того, что против него действует агрессивное меньшинство. Ставка делается на тех, кто боится возвращения к прошлому больше, чем недоволен настоящим.

Третий. Радикализация оппозиции. Инцидент становится поводом для усиления давления и перевода кампании в более жесткую фазу. Риски новых столкновений в этом случае резко возрастают.

Четвертый. Сценарий смены власти. В случае прихода фигур вроде Кочаряна или Карапетяна страна фактически возвращается к модели зависимости и конфронтации. Это означает отказ от развития и закрепление нестабильности как инструмента управления.

Но при всей формальной многоголосице реальная линия раскола предельно проста.

С одной стороны Пашинян с его попыткой зафиксировать «реальную Армению» в признанных границах и вывести страну из состояния постоянного конфликта. Напротив - силы, для которых политика невозможна без реваншистской повестки.

Роберт Кочарян и Самвел Карапетян являют собой не просто альтернативных кандидатов, а попытку вернуть страну в прошлое.

Кочарян — это модель жесткой вертикали, зависимой внешней политики и постоянной мобилизации общества через страх и конфликт. Его возвращение означает одно. Армения снова становится территорией напряжения, а не развития. Любая перспектива нормализации отношений, открытия коммуникаций и экономического роста в этом случае будет принесена в жертву политическому выживанию.

Карапетян — фигура из той же логики, только в более грубой форме. Бизнесмен с амбициями, который уже отметился призывами к захвату власти. Это не альтернатива системе, а ее радикализированная версия, где политика окончательно подменяется силовым давлением и популизмом.

Именно поэтому разговор о «реванше» в их исполнении звучит не как стратегия, а как приговор. Реваншизм требует постоянного конфликта. Без него он не существует. А значит, в случае их прихода к власти Армения обречена на замкнутый круг нестабильности.

На этом фоне инцидент в церкви выглядит как предупреждение.

Это первый звоночек того, что политическая борьба выходит за пределы привычных форм. Когда символические конфликты перерастают в физические, а раздражение превращается в действие.

Впереди выборы. И вопрос уже не в том, кто победит. Вопрос — какой ценой это произойдет.

• Гутерриш: Женщины по большей части исключены из переговорного процесса
• Иран приравнял связанные с США нефтяные объекты к военным базам
• Из России в Армению зерно будет отправлено транзитом через Азербайджан