Ермак, НАБУ и САП: Борьба Киева с коррупцией становится частью курса на евроинтеграцию – АЛЕКСЕЙ БУРЯЧЕНКО

Сегодня в центре внимания Украины — бывший руководитель Офиса президента Андрей Ермак, которого Национальное антикоррупционное бюро Украины и Специализированная антикоррупционная прокуратура подозревают в легализации крупных средств, полученных преступным путем. По версии следствия, речь идет о сотнях миллионов гривен, которые якобы были отмыты через элитный коттеджный поселок «Династия» в Козине под Киевом.

Сегодня Высший антикоррупционный суд Украины избрал Ермаку меру пресечения — 60 суток содержания под стражей с правом внесения залога в размере 140 миллионов гривен. Изначально прокуратура требовала установить залог на уровне 180 миллионов, однако суд остановился на меньшей сумме. Уже к вечеру появилась информация, что часть средств была внесена.

Сам Ермак отреагировал спокойно и заявил, что у него достаточно друзей и знакомых, готовых помочь с внесением полной суммы залога. Он также сообщил о намерении обжаловать решение суда в апелляционной инстанции.

Кроме того, суд запретил бывшему руководителю Офиса президента контактировать с одной из фигуранток дела — женщиной, проходящей в материалах расследования под прозвищем «Вероника Фэншуй Офис».

Ермак продолжает категорически отрицать все обвинения. По его словам, он никогда не владел недвижимостью в поселке «Династия» и готов давать подробные показания в рамках следствия.

Скандал вокруг дела уже вышел далеко за пределы украинской внутренней повестки и привлек внимание зарубежных СМИ. Французская газета Le Monde, в частности, задается вопросом: мог ли президент Украины Владимир Зеленский действительно ничего не знать о деятельности своего ближайшего соратника? В самом Офисе президента сохраняют сдержанную позицию, подчеркивая лишь, что все процессуальные действия проходят в рамках законодательства.

О политических, юридических и международных последствиях этого дела Vesti.az поговорил с украинским юристом и политологом Алексеем Буряченко.

- Каков ваш взгляд на ситуацию с этим коррупционным скандалом?

- Впервые фамилия бывшего руководителя Офиса президента Украины Андрея Ермака в контексте так называемого «Миндичгейта» действительно прозвучала во время обысков еще в ноябре 2025 года. Однако после появления информации вокруг этого коррупционного скандала президент Украины Владимир Зеленский принял решение об увольнении Ермака. При этом со стороны самих антикоррупционных органов — НАБУ и САП — долгое время не звучало ни официальных претензий, ни подозрений в его адрес.

К слову, многие юристы относились к этой истории достаточно скептически, поскольку она постепенно сместилась из юридической плоскости в медийно-политическую. В публичном пространстве появлялись различные распечатки, заявления, фрагменты якобы переписок, однако оставались серьезные вопросы относительно их подлинности и процессуального статуса.

Именно поэтому момент вручения подозрения стал принципиально важным. Антикоррупционные органы фактически перевели всю эту историю из пространства слухов, утечек и политических интерпретаций в правовое поле. Дело впервые получило четкую юридическую рамку.

Безусловно, это стало довольно показательным кейсом. Он демонстрирует, что Украина продолжает бороться с топ-коррупцией даже на самом высоком уровне и что государственные институты способны реагировать на подобные вызовы даже в условиях войны.

Не случайно происходящее позитивно оценили и европейские партнеры Украины. Представитель Европейского союза в Украине уже назвала это хорошим сигналом, а похожие оценки прозвучали и в структурах Еврокомиссии. Для Брюсселя подобные процессы являются важным индикатором того, насколько Украина готова к дальнейшему движению по пути евроинтеграции.

При этом крайне важным был и сам выход на брифинг руководителей НАБУ и САП после вручения подозрения Ермаку. Они сразу сделали несколько принципиальных акцентов, чтобы ни общество, ни медиа не начинали достраивать собственные версии происходящего.

Прежде всего было прямо заявлено, что в материалах расследования не фигурирует президент Украины Владимир Зеленский — ни в каком статусе. Его нет ни на пленках, ни в других материалах дела. И это действительно важный момент, потому что внутри Украины уже предпринимались попытки использовать расследование как инструмент давления непосредственно на президента и политически связать его с «Миндичгейтом».

Поэтому публичная позиция руководителей антикоррупционных органов стала не только юридическим, но и политическим сигналом — как для внутренней аудитории, так и для внешних партнеров Украины, включая Европу и США.

В целом после официального объявления подозрения ситуация вышла на совершенно иной уровень восприятия. Одно дело — обсуждать появляющиеся в медиапространстве непонятные расшифровки и анонимные публикации. И совершенно другое — говорить о конкретном уголовном производстве, конкретных фигурантах и официальной позиции правоохранительных органов.

При этом важно понимать: речь пока идет исключительно о подозрении. Презумпцию невиновности никто не отменял, а окончательную точку в этом деле должен поставить только суд.

Но сам факт того, что история вокруг «Миндичгейта» наконец выходит из сферы политических спекуляций и переходит в полноценное правовое поле, безусловно, является важным и в определенной степени позитивным сигналом для украинской государственности.

- Что вы можете сказать о позиции президента Зеленского и общественном резонансе?

- Мы видим, что президент старается максимально дистанцироваться от этого процесса. Хотя многие откровенно провоцируют Зеленского на реакцию, он прекрасно понимает: любое его заявление политические оппоненты сразу используют против него самого, интерпретируя это как давление на следствие или суд. Поэтому Зеленский занял позицию невмешательства, фактически доверив процесс правоохранительным органам и судебной системе. Тем более что сразу после возникновения скандала он лично уволил Ермака.

Пока рано говорить о чьей-либо виновности — сейчас речь идет лишь о подозрении, то есть о начальном этапе уголовного процесса. Впереди обвинительный акт, судебное разбирательство и решение суда. Только после этого можно будет делать окончательные выводы.

При этом влияние самого кейса и на внутреннюю, и на внешнюю повестку уже очевидно. Мы видим, какой резонанс история вызвала внутри украинского общества. Причем значительная часть общества восприняла действия антикоррупционных органов скорее позитивно — именно потому, что претензии были озвучены публично и в рамках предусмотренных законом процедур.

Для многих это стало подтверждением того, что антикоррупционная система в Украине не просто существует формально, а чувствует себя достаточно уверенно институционально. Все-таки речь идет о руководителе Офиса президента — пусть и бывшем, но это одна из ключевых фигур украинской политики. И если даже в условиях войны государство готово расследовать подобные дела, то это для общества скорее сигнал политического взросления.

Что касается внешнего восприятия, то оценки, безусловно, будут разными. Страны и политические силы, поддерживающие Украину, скорее увидят в этом подтверждение того, что антикоррупционные механизмы продолжают работать даже в военное время. Очевидно, что и сам Владимир Зеленский будет подавать это как результат выстраивания антикоррупционной системы.

Оппоненты Украины, наоборот, будут делать акцент на масштабах коррупции, о которых говорят подобные расследования. Но здесь важно другое: скрывать такие истории было бы еще большей ошибкой. Война не может быть оправданием для отказа от борьбы с коррупцией. Тем более что коррупция существует в любой стране мира, включая самые демократические государства. Вопрос всегда в другом — насколько эффективно государство способно с ней бороться.

Именно поэтому подобные кейсы Украина сегодня скорее должна использовать в диалоге с западными партнерами как аргумент в пользу собственной институциональной зрелости, приверженности демократическим процедурам и европейской интеграции. Это демонстрация того, что государство способно признавать внутренние проблемы и пытаться решать их самостоятельно, без внешнего давления.

- В суде господин Ермак полностью отверг обвинения и заявил, что шесть лет работал на страну «24 на 7». Если в итоге выяснится, что он невиновен и дело во многом имело политический подтекст, сможет ли он вернуться в высшую политическую элиту Украины? Или столь громкий коррупционный скандал в условиях войны неизбежно оставит репутационный след, от которого уже невозможно избавиться?

- Хороший вопрос. Помните, я упоминал пресс-конференцию руководителей НАБУ и САП? Они частично дали ответ, почему от следственных действий в ноябре 2025 года до подозрения прошло полгода. Я думаю, они прекрасно осознавали, что господин Ермак сам по себе адвокат и сейчас работает в ассоциации адвокатов. Если выходить на официальное подозрение в рамках Уголовно-процессуального кодекса, то оно должно быть максимально обоснованным.

Из комментариев руководителей НАБУ и САП становится понятно, что это время следствие потратило на проведение дополнительных следственных действий, обысков, опросов, допросов. И, что самое главное, довольно много времени потребовалось на проведение экспертизы. Если это большой объем записанного материала, то процесс трудоемкий. Поэтому и заняло много времени.

Учитывая все изложенное, я глубоко убежден, что на том судебном заседании, где следствие предоставило суду предварительные доказательства претензий к Ермаку, их оказалось достаточно, чтобы в целом удовлетворить ходатайство обвинения о мере пресечения в виде ареста, которую просил прокурор. Единственное, сумму залога уменьшили со 180 миллионов гривен, которые просили, до 140, если я не ошибаюсь.

Но концептуально рамка обвинения была с трудом принята, и адвокатам не удалось ее разбить, хотя такая возможность предусмотрена УПК Украины. И насколько мы понимаем, адвокат Андрея Ермака пытался это сделать — оспорить именно подозрение самому Ермаку. Так что, я думаю, Андрею Ермаку предстоит большой путь, чтобы доказать свою невиновность.

Плюс для всех — и для антикоррупционных органов, и для общества, и для международных наблюдателей, и для самого Ермака — заключается в том, что этот доказательный процесс будет идти исключительно в правовом поле. И я не зря обратил внимание на переход от пиарной плоскости к юридической — это правильно, потому что дает человеку возможность представить доказательства своей невиновности.

Презумпцию невиновности никто не отменял, и никто не может обвинять Ермака в состоявшемся факте тех преступлений, о которых говорят антикоррупционные органы. Но, учитывая сложность дела (оно связано с финансами, с отмыванием денег, по крайней мере по информации антикоррупционеров), процесс будет довольно долгим.

Повлияет ли это на репутацию Андрея Ермака в Украине и за ее пределами? Безусловно, да. Но это побочный эффект, который сопровождает такие громкие судебные процессы. Однако если адвокатам и самому Ермаку удастся доказать свою невиновность, тогда он сможет очистить свое имя и, наоборот, обвинить в ангажированности тех, кто, скажем так, инициировал это мероприятие.

- Как этот кейс соотносится с интервью экс-пресс-секретаря Мендель американскому журналисту Такеру Карлсону?

- Этот кейс с бывшим руководителем Офиса президента носит иной характер, чем, например, история с интервью экс-пресс-секретаря главы ОП Юлии Мендель и Такера Карлсона. Ряд экспертов действительно увидели в обоих громких медийных эпизодах элементы внешнего давления на Украину. Однако, на мой взгляд, эти ситуации все же стоит разделять.

История с Мендель и Карлсоном с самого начала сопровождалась нарративами о том, что Зеленский якобы не заинтересован в мире и при этом связан с коррупцией. Очевидно, что сама Мендель не могла обладать актуальной информацией о переговорном процессе или закрытых обсуждениях, поскольку покинула Офис президента еще в 2021 году. В ее риторике отчетливо прослеживаются мотивы, созвучные российским нарративам.

Поэтому этот кейс действительно выглядит как часть более широкой информационной кампании, направленной на формирование негативного восприятия украинской власти на внешнем контуре.

Что касается антикоррупционного дела по Ермаку, то здесь ситуация, скорее, иная. Этот процесс выглядит как следствие внутренних механизмов борьбы с коррупцией и политической конкуренции внутри самой Украины. Другое дело, что любые подобные истории неизбежно становятся удобным инструментом для внешнего использования и могут применяться для давления на Киев или нанесения репутационного ущерба украинскому руководству на международной арене.

• Трамп: Иран «ещё не заплатил достаточно высокую цену»
• Основатель Amazon выставил на продажу свою мегаяхту за $500 млн
• В Турции детям до 15 лет запретили доступ к соцсетям