«Совпадение? Не думаю!» - Чего добивалась Россия, когда ударила по автозаправке SOCAR? - ВЗГЛЯД

Последние действия России вновь вызывают больше вопросов, чем дают ответов. И проблема даже не в самом ударе по автозаправке SOCAR в Николаевской области. Куда интереснее понять политическую логику подобных решений. Если, конечно, она вообще существует.

За последние годы российская внешняя политика все больше стала руководствоваться принципом ситуативного реагирования, постепенно утрачивая стратегическую последовательность. Это касается не только отношений с Западом, но и практически всего постсоветского пространства. Украина стала самым масштабным примером этого процесса, однако далеко не единственным. Россия успела испортить отношения практически со всеми своими соседями — с Арменией, Молдовой, странами Балтии, а теперь кризис переживают и отношения с Азербайджаном.

Самое примечательное здесь заключается в том, что Москва регулярно предпринимает шаги, которые могут иметь понятную военную логику, но совершенно не имеют рационального политического результата. Внешняя политика перестает работать как инструмент достижения целей и все чаще превращается в последовательность эмоциональных реакций.

История с ударом по инфраструктуре SOCAR как раз из этой серии.

Возникает вполне закономерный вопрос: чего именно Россия хотела добиться этим ударом?

Если посмотреть на карту района, где была атакована автозаправка, становится очевидно, что вокруг отсутствуют какие-либо военные объекты, склады вооружений, узлы связи или элементы критической инфраструктуры, поражение которых можно было бы объяснить военной необходимостью. Более того, объект расположен вдали от районов интенсивной военной активности. Поэтому версия о том, что российские беспилотники "ошиблись" или промахнулись по другой цели, выглядит крайне неубедительно. Если рядом нет иных целей, то говорить о случайности невозможно.

Это был именно удар по объекту SOCAR.

И здесь начинается самое интересное.

Практически одновременно с этим, 6 июля, в Шуше прошла международная конференция «Культурное и этническое разнообразие: уроки истории, современные вызовы». По итогам мероприятия участники приняли декларацию, в которой призвали Россию прекратить принудительное привлечение представителей национальных меньшинств к войне против Украины и признать историческую ответственность за политику в отношении ряда народов.

Важно понимать одну деталь.

Конференция не была неожиданностью. Ее проведение заранее анонсировалось. О составе участников также было известно задолго до начала мероприятия. В Москве прекрасно понимали содержание дискуссий, которые там будут проходить.

Именно поэтому совпадение дат выглядит весьма показательным. Уже вечером 5 июля российские беспилотники атакуют объект SOCAR, а на следующий день в Шуше проходит конференция.

Безусловно, стопроцентно утверждать наличие причинно-следственной связи невозможно. Однако подобные совпадения в международной политике редко бывают случайными. Особенно если речь идет о государстве, которое традиционно использует демонстративные сигналы как один из инструментов дипломатического давления.

Если исходить из этой логики, удар вполне мог рассматриваться как политический сигнал Баку.

Вопрос только в другом — чего этим сигналом можно добиться?

Современная дипломатия строится на принципе, что демонстрация силы должна открывать пространство для переговоров, а не окончательно его закрывать. Сигнал имеет смысл тогда, когда после него появляется возможность изменить поведение другой стороны или хотя бы начать диалог с более сильной позиции.

В данном случае происходит обратное.

Азербайджан уже несколько месяцев последовательно демонстрирует гораздо более независимую внешнюю политику. Баку все менее склонен воспринимать язык давления как аргумент для изменения собственного курса. Напротив, подобные действия лишь усиливают убеждение азербайджанского руководства в необходимости еще большей самостоятельности.

Получается довольно странная конструкция.

Москва пытается принудить партнера к более осторожному поведению, но использует для этого методы, которые дают прямо противоположный результат.

Более того, подобные действия создают дополнительные политические проблемы уже для самой России.

После удара по объекту SOCAR Азербайджан вызвал российского посла и вручил ноту протеста. Таким образом, тактическая демонстрация силы закончилась вполне прогнозируемым дипломатическим кризисом.

Но возникает еще один важный вопрос.

Иногда можно услышать версию, что Россия просто отвечает Украине на ее удары по российской нефтяной инфраструктуре.

Однако и эта логика не выдерживает проверки.

Украина действительно атакует российские нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы и объекты топливной инфраструктуры. Но Киев не выбирает цели по принципу принадлежности компании. Под ударами оказываются предприятия «Роснефти», «ЛУКОЙЛа», «Газпром нефти», независимых операторов — всех без исключения. Для Украины это единая система обеспечения российской экономики и военной машины.

В случае же с Россией складывается совершенно иная картина.

Под ударом оказывается именно инфраструктура SOCAR.

То есть речь идет уже не о симметричном ответе Украине, а о выборе конкретной иностранной компании, принадлежащей государству, которое формально не является участником конфликта.

Это принципиально меняет политическое содержание происходящего.

И здесь мы выходим на гораздо более широкую проблему современной российской внешней политики.

За последние годы Москва все чаще демонстрирует способность создавать новые кризисы быстрее, чем решать уже существующие. Вместо формирования системы союзников Россия постепенно расширяет круг государств, с которыми отношения становятся все более напряженными.

Парадокс заключается в том, что многие из этих конфликтов возникают не вследствие объективного столкновения интересов, а в результате управленческих решений, которые не имеют очевидной долгосрочной стратегии.

Можно сколько угодно говорить о демонстрации силы, "красных линиях" и жестких сигналах. Но дипломатия измеряется не количеством предупреждений, а количеством достигнутых политических результатов.

Именно здесь сегодня просматривается главный кризис.

Складывается впечатление, что Москва все чаще подменяет стратегию набором тактических импульсов. Каждый отдельный шаг может казаться эффектным, однако в совокупности они ведут лишь к дальнейшему сокращению пространства для переговоров и накоплению новых противоречий.

Азербайджан — далеко не та страна, с которой язык угроз способен приносить долгосрочные результаты. История последних десятилетий показывает обратное. В отношениях с Баку гораздо эффективнее работали уважение взаимных интересов, предсказуемость и честный политический диалог.

Поэтому главный вопрос остается открытым.

Если удар по объекту SOCAR действительно был политическим сигналом, то кому именно он был адресован и какой практический результат должен был принести?

Пока что единственным очевидным итогом стало дальнейшее ухудшение отношений между Москвой и Баку.

А если политический шаг не приближает государство к достижению его целей, значит, проблема уже не в самом решении, а в качестве стратегического планирования, которое стоит за подобными решениями.

• Президент: Международные мероприятия свидетельствуют о многогранности нашей деятельности
• Если даже Вашингтон согласится обеспечить Киев вооружением, платить придется Европе — мнение эксперта
• Путин заявил о создании в России аналога Starlink