Война после войны: какую цену Азербайджан платит за разминирование Карабаха - АНАЛИТИКА

Война может закончиться подписанием документов, прекращением огня и восстановлением контроля государства над своей территорией. Но для страны, получившей обратно землю, нашпигованную минами и неразорвавшимися боеприпасами, война продолжается и после последнего выстрела.

Только теперь она ведется без фронта. Ее противник спрятан под землей. И убивает спустя годы.

Об этом напомнил Президент Азербайджана Ильхам Алиев в обращении к участникам открывшейся 2 сентября в Баку IV Международной конференции по противоминной деятельности.

По предварительным оценкам, более 13 процентов территории Азербайджана загрязнено минами и неразорвавшимися боеприпасами. Освобожденные территории Карабаха и Восточного Зангезура остаются особенно опасными, что непосредственно тормозит строительство, хозяйственную деятельность и возвращение бывших вынужденных переселенцев.

Цифра сама по себе чудовищна. Но еще страшнее статистика человеческая. После окончания войны 2020 года жертвами мин и других взрывоопасных предметов стали уже 437 граждан Азербайджана. Из них 73 человека погибли, 364 получили тяжелые ранения. А с начала армяно-азербайджанского конфликта общее число пострадавших от мин превысило 3500 человек. Среди них мирные жители, военнослужащие, саперы, журналисты, строители, женщины и дети.

Это означает, что для сотен азербайджанских семей война фактически не закончилась.

Сначала сапер — потом строитель

В обращении Президента прозвучала мысль, которая, пожалуй, лучше всего объясняет всю логику восстановления освобожденных территорий: невозможно построить полноценный город, школу, больницу, дорогу, наладить сельское хозяйство или вернуть семью домой, пока сама земля остается смертельно опасной.

Именно поэтому разминирование Карабаха — не один из элементов программы «Великого возвращения». Это ее нулевой этап.

Прежде чем инженер проложит дорогу, туда должен войти сапер. Прежде чем экскаватор начнет рыть фундамент дома, участок должен быть обследован. Прежде чем крестьянин выведет скот на пастбище или трактор выйдет в поле, необходимо убедиться, что под колесами не лежит противотанковая мина.

Последние сообщения ANAMA показывают, насколько это не теоретическая опасность. Только в августе в Ходжавендском районе трактор подорвался на мине, водитель получил ранения. Несколькими днями ранее там же подрыв бульдозера привел к ранениям двух человек. В Кельбаджарском районе мужчина подорвался на мине, когда пас скот. В Агдамском районе боеприпасы обнаружили на сельском кладбище — примерно на полутораметровой глубине.

Вот она, сегодняшняя реальность освобожденных земель: опасность может находиться под дорогой, полем, пастбищем, лесом, кладбищем — в местах обычной человеческой жизни.

Президент в своем обращении отдельно отметил, что мины и мины-ловушки обнаруживались не только возле бывших военных позиций, но вдоль дорог, около жилых районов, на сельскохозяйственных землях, кладбищах, в лесах и на берегах рек.

Поэтому речь идет уже не просто о военном наследии. Речь идет о пространственном параличе территории, когда сама земля становится препятствием для возвращения к нормальной жизни.

298 тысяч гектаров — и работа продолжается

Масштаб уже проделанной работы огромен. По данным, приведенным Ильхамом Алиевым 2 сентября, на освобожденных территориях очищено более 298 тысяч гектаров, обнаружено и обезврежено 260 147 мин и других взрывоопасных предметов.

Особенно показательно сравнить эту цифру с данными ANAMA всего несколько месяцев назад. Весной 2026 года глава Агентства Вугар Сулейманов сообщал, что после 44-дневной войны было очищено 264 581 гектар и найдено 248 583 мины и других взрывоопасных остатков войны. Только в Агдамском районе к тому моменту было очищено более 43 тысяч гектаров. То есть работа идет практически непрерывно, огромными темпами.

Но парадокс разминирования состоит в том, что даже впечатляющие абсолютные цифры еще не означают быстрого окончания проблемы. Проверить необходимо колоссальные пространства, причем приоритет отдается территориям, где должны строиться дороги, линии электропередачи, жилые кварталы, предприятия, школы и куда в первую очередь возвращаются люди.

Иными словами, государство не может просто «очищать Карабах». Ему приходится одновременно решать, какой участок земли нужен стране завтра, очищать его сегодня и только после этого начинать строительство.

Отсюда и сложнейшая координация между ANAMA, дорожниками, энергетиками, строителями, железнодорожными организациями и структурами, отвечающими за Великое возвращение.

Не просто восстановить — построить заново

Есть еще одна особенность нынешнего азербайджанского восстановления, которую иногда теряют за отдельными фотографиями новых домов, дорог и аэропортов. В значительной части речь идет не о ремонте. Речь идет фактически о новом строительстве с нуля.

За освобождением последовали гигантские инфраструктурные проекты: автомобильные и железные дороги, мосты и тоннели, электростанции и подстанции, водохранилища, каналы, жилые массивы, школы, больницы. Уже введены в эксплуатацию три международных аэропорта — Физулинский, Зангиланский и Лачинский. По официальным данным, сегодня в Карабахе и Восточном Зангезуре уже почти 90 тысяч человек живут, работают и учатся.

Именно поэтому минная проблема имеет не только гуманитарное, но и прямое экономическое измерение. Каждый заминированный гектар означает отложенную дорогу. Отложенный дом. Отложенное поле. Отложенное предприятие. И — самое главное — отложенное возвращение конкретной семьи.

Пятнадцать миллиардов долларов из собственного бюджета

Но есть и еще одна сторона этой истории, о которой на международных площадках стоило бы говорить значительно чаще. Основное финансовое бремя восстановления Азербайджан несет самостоятельно.

По последним данным, приведенным президентом, из государственного бюджета на инфраструктурные и жилищные проекты в Карабахе и Восточном Зангезуре уже направлено свыше 15 миллиардов долларов. Совокупное финансирование освобожденных территорий из всех источников приближается к 17 миллиардам долларов.

Соотношение этих двух цифр говорит само за себя. Львиная доля затрат — деньги Азербайджана. И эта ситуация принципиально не изменилась с первых лет после войны. Еще ранее Ильхам Алиев прямо подчеркивал: восстановление ведется прежде всего за счет собственных финансовых ресурсов государства. Международная помощь существовала, но по сравнению с масштабами требуемых работ была ограниченной; отдельные проекты были подарены дружественными странами — например, Узбекистаном и Казахстаном.

Поэтому корректнее говорить не о полном отсутствии внешнего содействия, а о другом: Азербайджан реализует один из крупнейших постконфликтных проектов восстановления практически из собственных финансовых средств.

И здесь возникает весьма неудобный вопрос для международного сообщества. Страна должна одновременно очищать сотни тысяч гектаров земли, строить заново города и села, прокладывать дороги и железнодорожные линии, создавать энергетическую и социальную инфраструктуру, возвращать сотни тысяч людей — и оплачивать подавляющую часть этого самостоятельно.

Причем разминирование само по себе чрезвычайно дорого и не создает видимого экономического актива. После строительства дороги остается дорога. После строительства электростанции — электростанция. После строительства дома — жилье. После разминирования остается то, что должно было быть нормой изначально: земля, на которой человек просто может жить и не погибнуть.

Карты, которым нельзя доверять

Проблему дополнительно осложняет качество переданных Арменией карт минных полей. В обращении к участникам конференции президент вновь подчеркнул, что большинство предоставленных карт оказались неточными и неполными.

Это имеет огромные практические последствия. Карта могла бы резко сократить время, необходимое саперам для обследования территории. Если же достоверной информации нет, приходится относиться к огромным площадям как к потенциально опасным — проводить обследование, применять технику, собак, беспилотные системы, металлодетекторы, затем проверять результат.

Значит, увеличиваются и сроки, и стоимость работ. А главное — сохраняется риск для людей.

Великий возврат начинается не с ключей от дома

В общественном сознании программа Великого возвращения обычно ассоциируется с автобусами, прибывающими в освобожденные города, новыми квартирами и семьями, которым вручают ключи.

На самом деле ее начало выглядит совсем иначе. Сапер.

Защитный костюм. Щуп. Металлоискатель. Красные предупредительные знаки на земле. И сантиметр за сантиметром проверяемая территория. Только после этого появляются строители. И только намного позже — жильцы.

Именно поэтому нынешняя конференция в Баку — далеко не узкопрофессиональный разговор специалистов по обезвреживанию боеприпасов. Разминирование находится на пересечении сразу нескольких важнейших вопросов — безопасности, экономики, урбанистики, возвращения населения и постконфликтного развития.

Азербайджан сегодня фактически создает модель восстановления территории, где разминирование и строительство идут почти одновременно. И результаты уже видны: сотни тысяч очищенных гектаров, новые города и поселки, аэропорты, дороги, энергетическая сеть, десятки тысяч вернувшихся, работающих и обучающихся людей.

Но статистика погибших и раненых напоминает о цене каждого такого шага. Пять с лишним лет прошло после войны 2020 года. А земля продолжает взрываться. И в этом, пожалуй, заключается главный смысл сегодняшнего бакинского форума. Мир начинается не тогда, когда перестают стрелять. Для человека, возвращающегося домой после десятилетий изгнания, настоящий мир начинается только тогда, когда он может без страха сделать первый шаг по собственной земле.

• Азербайджан практически завершил строительство автомобильной и железной дорог, входящих в TRIPP
• Над Ташкентом устроили эффектное дрон-шоу в честь визита Ильхама Алиева-ВИДЕО
• HAVELSAN экспортировала в Азербайджан систему командования и управления