Убийство главы «кавказской мафии» Израиля и азербайджанская версия - РАССЛЕДОВАНИЕ

На фоне бурных политических и военных событий вокруг Израиля почти незамеченной осталась история совсем другого рода. Хотя для местного криминального мира она вполне может оказаться одним из наиболее значимых событий последних лет.

В конце августа возле Кейсарии был застрелен Янис Юшаев — человек, которого израильская полиция считала главой преступной группировки, известной как «кавказская мафия». В криминальных источниках его называли еще конкретнее — одним из наиболее влиятельных представителей преступной среды горских евреев, действующей не только в Израиле, но и имеющей связи на постсоветском пространстве.

Убийство было совершено с той демонстративной простотой, которая обычно говорит либо об исключительной уверенности исполнителя, либо о тщательной подготовке.

Юшаев приехал пообедать в ресторан Agenda возле развязки Кейсария, - самого дорогого и престижного города страны. Киллер ждал у выхода. Когда Юшаев вместе со спутниками покинул заведение и на мгновение повернулся к нему спиной, мужчина достал пистолет и практически в упор выстрелил ему в голову. После этого он скрылся. Все происходило под камерами наблюдения.

Для полиции имя убитого было хорошо знакомо. Юшаев жил в Ор-Акиве, занимался ресторанным бизнесом и другими вполне легальными предприятиями, любил дорогие автомобили и сам называл себя законопослушным бизнесменом, который ездит на Bentley. Однако у правоохранительных органов существовал несколько иной взгляд на происхождение его влияния. Группировку Юшаева связывали с Ор-Акивой, Хадерой и всем районом Шарон, а самого авторитета годами подозревали в вымогательстве, поджогах, стрельбе и участии в силовом разрешении коммерческих конфликтов. Многие из этих расследований, впрочем, рассыпались из-за недостатка доказательств.

Юшаев и прежде знал, что такое покушение. За одиннадцать лет до последней встречи с киллером его уже тяжело ранили в Хадере. А за несколько месяцев до нынешнего убийства в криминальной среде, по сообщениям израильской прессы, начали говорить о крупной сумме, предложенной за его устранение. Поэтому вопрос после нескольких выстрелов возле Agenda возник вполне ожидаемый: КОМУ МЕШАЛ ЯНИС ЮШАЕВ?

Ответов оказалось слишком много.

Убитый годами находился на пересечении криминала и вполне респектабельного бизнеса, участвовал во взыскании крупных долгов, выступал посредником в денежных спорах и поддерживал связи за пределами Израиля. Незадолго до смерти он вернулся из Москвы, где бывал далеко не впервые. В его окружении и вокруг его конфликтов пересекались предприниматели, криминальные авторитеты и люди, чьи связи уходили в бывший СССР.

Есть среди обсуждаемых версий и еще одна, особенно интересная для нас: Юшаев мог затронуть интересы влиятельных бизнесменов и представителей криминальной среды, связанных с Азербайджаном. Пока это лишь версия — открытое расследование убийства не называет азербайджанский след установленным мотивом. Но возникла она не совсем на пустом месте.

Чтобы понять почему, придется на время оставить тело Юшаева у ресторана в Кейсарии и вернуться на несколько десятилетий назад. Потому что история так называемой «кавказской мафии» — лишь одна глава гораздо более масштабной истории о том, как распад Советского Союза и огромная волна репатриации изменили криминальный мир Израиля. Вместе с сотнями тысяч обычных советских евреев в страну в 1990-е приехали и люди, уже имевшие опыт советской и постсоветской теневой экономики и организованной преступности. Русские, грузинские и кавказские группировки принесли с собой собственные связи, правила и совершенно другую географию — от Москвы и Тбилиси до Баку и северокавказских республик.

Однако считать, что именно с ними в Израиле появилась организованная преступность, было бы большой ошибкой.

К моменту распада СССР у Израиля уже была собственная мафия, свои криминальные династии и свои КОРОЛИ ПРЕСТУПНОГО МИРА.

Называли их бандами и «хеврот», компаниями. Само существование в стране организованной преступности власти долгое время предпочитали если не отрицать, то по крайней мере не признавать публично.

Первое поколение израильского криминального мира сильно отличалось от того, что появится спустя два десятилетия. Это был преимущественно местный и довольно компактный мирок, выросший вокруг бедных кварталов Тель-Авива и других крупных городов. Ограбления, подпольные азартные игры, контрабанда, торговля наркотиками, вымогательство, нелегальные операции с валютой и бриллиантами постепенно приносили деньги, а вместе с ними — возможность вкладываться уже во вполне легальный бизнес.

Одной из первых действительно крупных группировок стала знаменитая «банда Керем ха-Тейманим» — Йеменского квартала Тель-Авива. Ее главными фигурами были Рахамим «Гомади» Агарони и Тувия Ошри. Начинали с грабежей и краж, затем появились контрабанда, наркотики и вымогательство, а заработанные деньги вкладывались в легальные предприятия. В какой-то момент Агарони и Ошри уже были не просто уличными преступниками: они появлялись в светской хронике, общались с политиками, высокопоставленными военными и представителями израильской элиты. Именно здесь впервые становится заметной черта, которая затем будет сопровождать израильскую организованную преступность десятилетиями: граница между криминальным и совершенно респектабельным миром оказывается значительно тоньше, чем кажется со стороны.

В конце 1970-х достоянием общественности стал полицейский документ, вошедший в историю как «список 11». В нем фигурировали люди, которых полиция связывала с верхушкой тогдашнего криминального мира, а также предприниматели, подрядчики, владельцы ресторанов, ночных заведений, автомобильного бизнеса, люди с контактами среди политиков и высокопоставленных военных. Именно это в свое время и произвело эффект разорвавшейся бомбы: речь шла уже не о шайках грабителей, а о среде, научившейся превращать преступные деньги в легальный капитал и социальные связи.

В 80-х криминальный мир страны становился значительно профессиональнее. У группировок появлялись свои территории, исполнители, сборщики долгов и легальные предприятия. Деньги от наркотиков, азартных игр и вымогательства вкладывались в рестораны, недвижимость, автомобили и другие активы. Старые уличные банды постепенно превращались в структуры, которые все больше напоминали будущие преступные организации. Но при всей жестокости это оставался преимущественно израильский криминальный рынок.

Распад СССР открыл границы, которые десятилетиями были практически закрыты. Израиль оказался одним из главных направлений огромной миграционной волны. В страну приехали сотни тысяч новых граждан — инженеры, врачи, преподаватели, музыканты, рабочие, предприниматели. Вместе с ними, составляя ничтожную долю этой огромной алии, приехали и люди совсем другого рода. Некоторые уже имели криминальное прошлое. Другие быстро установили контакты с бывшей родиной. А вслед за людьми начали перемещаться деньги.

Для израильской полиции это была совершенно новая реальность. Старый преступный мир был построен преимущественно вокруг района, города, семьи или местной группировки. Новый мог начинаться в Тель-Авиве, продолжаться в Москве, Баку или Тбилиси, вести через европейские банки и заканчиваться где-нибудь на средиземноморском побережье.

Именно тогда в израильской прессе появилось выражение, которое вскоре станет почти самостоятельным брендом, — «РУССКАЯ МАФИЯ», КОТОРАЯ БЫЛА НЕ совсем РУССКОЙ

Название оказалось удобным, но довольно условным. Под «русской мафией» израильская полиция и пресса в 1990-е фактически объединяли выходцев из самых разных республик бывшего СССР. Более того, спустя годы бывшие полицейские признавали: страна стала удобной площадкой для людей, связанных с гораздо более крупным постсоветским криминальным миром.

Одним из самых известных был Семен Могилевич, которого западные спецслужбы считали одной из крупнейших фигур транснациональной организованной преступности. Израильская полиция утверждала, что в первой половине 1990-х связанная с ним структура насчитывала около 300 постоянных участников и порядка 20 ключевых фигур. При этом значительная часть операций велась не внутри Израиля, а из Израиля — за его пределами. Еще одной громкой фигурой стал Сергей Михайлов, которого связывали с Солнцевской группировкой. Израильское гражданство он получил в 1993 году. Позднее Михайлова арестовали в Швейцарии по подозрениям в отмывании денег и связях с организованной преступностью, однако после более чем двух лет заключения швейцарский суд его оправдал.

В Израиле обосновался и Антон Малевский, которого российские правоохранительные органы связывали с Измайловской группировкой. Он получил израильское гражданство, а спустя несколько лет власти попытались его лишить. Особняком стоял Григорий Лернер, позднее Зви Бен-Ари. В отличие от многих других громких имен, вокруг которых оставались преимущественно оперативные подозрения, он получил в Израиле реальный тюремный срок: в конце 1990-х был осужден за мошенничество и попытку дачи взятки.

Проблема была настолько заметной, что в полиции появилось отдельное направление по борьбе с преступностью выходцев из бывшего СССР. В политических кругах «русскую мафию» даже называли стратегической угрозой. Постсоветский криминальный мир не был единым ни по происхождению, ни по структуре. За общим русскоязычным фасадом существовали грузинские, кавказские и другие группы. Одни были тесно связаны с криминальными центрами в Москве, другие строились вокруг землячества и родственных отношений уже внутри Израиля.

Именно из этой среды постепенно выделилось то, что израильская полиция станет называть «кавказской мафией». Здесь география была уже совсем другой. Север страны и Крайот, Ашкелон на юге, Хадера и Ор-Акива в Шароне. В разных местах появлялись свои лидеры и свои группировки. Некоторые существовали десятилетиями, другие исчезали после убийства или посадки главы. Единого «крестного отца Кавказа» в Израиле никогда не существовало. Но несколько фамилий будут повторяться в криминальной хронике снова и снова.

Исков. Мишиев. Ханукаев. А спустя годы — Юшаев. И вот здесь начинается уже непосредственно наша история.

КАВКАЗСКАЯ МАФИЯ: от Крайот до Ашкелона

«Кавказская мафия» тоже никогда не была единой организацией. Одним из старейших ее центров стали Крайот на севере страны. Более двух десятилетий здесь действовала группировка братьев Исковых. Главным считался Шуми (Пинхас) Исков, его ближайшим человеком — брат Шалом, в группировку входил и третий брат Эйтан. Полиция связывала их с рэкетом, нелегальными казино, наркотиками и ростовщичеством. В период расцвета вокруг семьи, по данным израильской прессы, находилось более сотни человек. Конец клана оказался вполне в духе его истории. Шалом умер, Шуми вместе с сыном был застрелен в 2021 году, а спустя два года убили Эйтана. После этого некогда влиятельная группировка фактически прекратила существование.

Параллельно на севере действовал Виктор Мишиев. Во время крупной международной операции 2009 года израильская пресса называла его лидером одной из «кавказских» группировок, а Альмонда Шомонова — его заместителем. Речь шла уже не о районном рэкете: следствие связывало группу с международным наркотрафиком и крупными партиями кокаина. Любопытно, что спустя годы Мишиев вновь появляется в криминальной хронике Крайот — в январе 2026-го его задержали по подозрению в отмывании преступных доходов через футбольный клуб.

На юге страны сформировался другой центр — Ашкелон. Его наиболее известным лидером стал Ишай Ханукаев, начавший криминальную биографию еще в 1990-х. За ним были судимости, тяжелое ножевое нападение и десять лет тюрьмы. После освобождения Ханукаев постепенно превратился в одну из заметных фигур южного криминального мира, вступая в союзы с людьми Бени Шломо и Шмулика Харуша и конфликтуя с могущественной группировкой Шалома Домрани.

И именно Ханукаев представляет для нас особый интерес. Фамилия эта хорошо известна в горско-еврейской среде Азербайджана, а история семьи связана с Баку и другими центрами проживания горских евреев в республике. Среди Ханукаевых были уроженцы Баку, Кубы и Красной Слободы, а позднее представители семьи, как и тысячи других горских евреев из Азербайджана, оказались в Израиле.

В Израиле фамилия получила совсем другую известность благодаря Ишаю Ханукаеву, которого полиция называла главой «кавказской мафии» Ашкелона. Начинавший обычным ремонтником Ханукаев поднялся до руководителя группировки с десятками лояльных ему людей и оказался втянут в одну из самых жестоких криминальных войн юга страны.

Но к середине 2020-х главным именем «кавказской мафии» становится уже Янис Юшаев. Его зона влияния находилась севернее — Ор-Акива, Хадера и район Шарон. Причем сам Юшаев представлял уже другое поколение криминальных авторитетов: вместо подчеркнуто бандитского образа — рестораны, автомобили, компании и связи с вполне респектабельным бизнесом…

К моменту смерти у Юшаева накопилось достаточно врагов. Его связывали с группировкой братьев Арбив, а полиция подозревала их окружение в вымогательстве, поджогах, стрельбе и нападениях на предпринимателей. Сам Юшаев выполнял еще одну, куда более интересную функцию — посредника в крупных денежных и коммерческих спорах. В одном из дел он фигурировал в истории со взысканием долга примерно в $1,1 млн. В другом Юшаев выступал неформальным арбитром в споре между предпринимателями из-за земельного участка при котором конфликт, по версии следствия, продолжился стрельбой.

Так Юшаев оказался в той самой точке, где криминал соприкасается с большим бизнесом. В криминальных кругах существует версия, что незадолго до смерти Юшаев затронул финансовые интересы влиятельных предпринимателей и криминальных фигур, связанных с Азербайджаном. Эта версия также связывается с конфликтом вокруг коммерческих активов и денежных интересов. Чаще всего речь заходит о коммерческой застройке прибрежной полосы и миллионных вложениях.

На этом фоне особенно интересно выглядят разговоры, которые начали циркулировать в криминальной среде незадолго до убийства. За голову Юшаева, по данным криминальной прессы, якобы была назначена крупная сумма. По одной из версий, причиной стал конфликт с другим влиятельным человеком после того, как Юшаев потребовал от него денежную «компенсацию».

Кто в итоге заплатил за убийство Юшаева, пока остается главным вопросом этой истории. Полиция вышла на предполагаемого исполнителя, однако его адвокат утверждает, что тот вообще не был знаком с убитым и не имел с ним никаких личных счетов. Если эта версия защиты хотя бы отчасти соответствует действительности, то человек с пистолетом возле Agenda был лишь последним звеном цепочки. И искать в таком случае следует не того, кто ненавидел Юшаева, а того, кому его смерть была выгодна.

И здесь круг замыкается. История, начавшаяся с нескольких выстрелов возле ресторана в Кейсарии, уходит значительно дальше Ор-Акивы и Хадеры — в мир крупных денег, теневого арбитража и старых постсоветских связей. Был ли в этой цепочке Баку, покажет следствие. Пока азербайджанский след остается лишь одной из версий. Но с учетом того, кем был Юшаев, какие интересы он обслуживал и какие деньги проходили через конфликты вокруг него, отбрасывать ее только потому, что убийство произошло в Израиле, было бы преждевременно…

• Россия экстрадирует в Азербайджан обвиняемого в крупной краже
• В Азербайджане главу туркомпании обвиняют в обмане граждан
• В Турции расследуют загадочную смерть гражданина Азербайджана