Пашинян предлагает ААЦ «обрезание» и демократию, а Гарегину II — на выход - МНЕНИЕ

В затянувшемся противостоянии Никола Пашиняна и Гарегина II, возможно, приближается развязка. В Ереване представлен 74-страничный правительственный доклад «О кризисе, возникшем в Церкви в результате деятельности фактического главы Армянской Апостольской Святой Церкви и ряда высокопоставленных священнослужителей, и путях его решения», в заключительной части которого изложен план дальнейших действий.

Этот план предполагает не только уход Гарегина II на покой. Речь идет о более масштабной перестройке церковной системы, которая на протяжении последних десятилетий позволяла Католикосу сосредоточить в своих руках значительную власть внутри ААЦ.

Особого внимания заслуживают последние четыре страницы доклада. В них содержатся всего пять пунктов, однако их реализация может серьезно изменить устройство Армянской апостольской церкви после Гарегина II.

Католикос сохранится. Эчмиадзин останется духовным центром. Никто не предлагает пересматривать догматы или ломать каноническую основу Церкви. Меняется другое — власть. И ее хотят рассредоточить.

Католикос должен остаться главой ААЦ, но перестать быть человеком, вокруг которого замыкаются кадровые решения, управление, церковная дисциплина, финансы и значительная часть отношений с епархиями. Рядом с ним должны появиться органы, которые он не сможет полностью контролировать. Более того, один из них в определенных случаях сможет разбирать действия самого католикоса.

Для Армении это перемена куда серьезнее, чем простая смена человека на престоле.

ААЦ никогда не была только Церковью в привычном понимании этого слова. Столетия без собственной государственности сделали ее хранителем армянской идентичности, языка, культуры и связей между общинами, разбросанными по разным государствам. Католикос поэтому был не только высшим духовным лицом. За его саном постепенно закрепился огромный национальный и общественный авторитет.

Отсюда выросло и особое отношение к Эчмиадзину. Политиков можно ругать, правительства — менять, партии — отправлять в оппозицию. ААЦ долго оставалась почти священной коровой армянской общественной жизни. Любое наступление на ее руководство легко было представить как наступление на Церковь, а критику католикоса — едва ли не как удар по национальной традиции.

Но была и обратная сторона такой неприкосновенности. Обладая огромным общественным авторитетом, церковная верхушка неизбежно получала возможность вмешиваться в политику. Последние годы показали это особенно наглядно.

Конфликт Гарегина II с Пашиняном давно перестал быть скрытым. После поражения Армении в войне 2020 года католикос публично призывал премьер-министра уйти в отставку. Позднее представители высшего духовенства оказались непосредственно вовлечены в антиправительственные протесты.

В 2024 году движение против политики Пашиняна возглавил архиепископ Баграт Галстанян. В июне 2025 года его арестовали по обвинению в подготовке захвата власти; сам он обвинения отверг. Церковь все меньше выглядела сторонним наблюдателем политической борьбы и все больше — одним из ее участников.

На защиту ААЦ вышел и крупный российский бизнесмен армянского происхождения Самвел Карапетян, владелец группы «Ташир» и «Электрических сетей Армении», много лет финансировавший церковные проекты. После резких заявлений в защиту Церкви его задержали. Вокруг Карапетяна довольно быстро возник уже политический проект. Так спор Пашиняна с Эчмиадзином окончательно соединил Церковь, оппозицию, крупный капитал и вопрос отношений с Россией.

Так что же в этих пяти пунктах?

Первый шаг кажется самым безобидным. Предлагается создать группу из духовенства и мирян, вынести накопившиеся проблемы на широкое обсуждение, подключить епархии, приходы и диаспору. О преобразованиях предполагается проинформировать Католикосат Великого Дома Киликии, Иерусалимский и Константинопольский патриархаты, после чего провести с ними консультации.

Короче говоря, вопрос о будущем ААЦ предлагается вынести из кабинетов Эчмиадзина и сделать делом всей Церкви. И это важно: армянский церковный мир значительно шире Армении.

Есть второй католикос — Киликийский, с резиденцией в Антелиасе, в Ливане. Есть крупные армянские общины в России, США, Франции и на Ближнем Востоке, зарубежные епархии со своими ресурсами и связями. Поэтому вокруг армянской Церкви давно вращалась большая политика.

Особенно тесная история связывает Эчмиадзин с Россией. Еще Российская империя понимала политический вес Католикоса всех армян и стремилась видеть на престоле благожелательно настроенных к Петербургу людей.

В ХХ веке Эчмиадзин оказался в Советской Армении, а Киликийский католикосат за пределами СССР стал другим крупным центром церковной жизни. В Антелиасе опасались влияния Москвы через Эчмиадзин, тогда как вокруг Киликийского престола группировалась часть антисоветской диаспоры.

Это не значит, что Эчмиадзин «принадлежал Москве», а Антелиас — Западу. Но армянская Церковь давно находится внутри большой геополитической игры — и остается в ней сегодня.

В правительственном докладе среди проблем ААЦ отдельно названы политизация Святого Престола и внешнее влияние. Поэтому перераспределение власти внутри Церкви можно рассматривать и как попытку затруднить воздействие на всю ААЦ через одного человека и его окружение.

Если система выстроена вертикально, внешнему игроку проще работать с ее вершиной. Если же власть распределена между католикосом, епархиями, выборным Высшим духовным советом, Национально-церковным собранием, финансовым контролем и независимым каноническим судом, договориться с одним центром уже недостаточно.

Второй пункт дорожной карты поэтому самый громкий: Гарегин II должен уйти.

Авторы доклада называют целый набор причин — предполагаемое нарушение обета безбрачия, клановое управление, политическую деятельность, финансовые проблемы, преследование неугодных священнослужителей, срыв созыва Национально-церковного собрания и возможное обслуживание интересов иностранных государств.

Это обвинения авторов правительственного документа, а не установленные судом факты, и Эчмиадзин многие претензии властей отвергает.

Но гораздо интереснее, что должно произойти после Гарегина.

На его место не предлагают немедленно избрать нового католикоса. Сначала должен появиться местоблюститель, которого заранее ограничат в кадровых вопросах. Он не сможет участвовать в выборах, которые сам будет готовить, рукополагать новых епископов, менять глав епархий и лишать священнослужителей сана.

Расчет прозрачен: временный руководитель не должен успеть расставить своих людей и построить новую личную вертикаль. Его задача другая.

Инвентаризация церковного имущества. Независимый финансовый аудит. Пересмотр дел священников, лишенных сана. Возвращение выборных органов в епархии и приходы. Подготовка Национально-церковного собрания. И главное — новый единый Устав ААЦ. Здесь и начинается настоящая реформа.

Национально-церковное собрание хотят проводить не реже одного раза в семь лет. Но куда важнее другое: в определенных обстоятельствах оно должно получить возможность созываться без согласия главы Церкви — по требованию установленного числа епархий или епископов.

То есть после реформы Церковь теоретически сможет собрать орган, способный ограничивать власть католикоса, даже тогда, когда сам католикос этого не хочет.

Высший духовный совет предлагается сделать выборным. Выборными должны стать и органы управления в епархиях и приходах. Католикос остается наверху, но под ним больше не должно быть полностью зависимой вертикали.

Еще сильнее положение меняет идея постоянного канонического суда. Его хотят сделать административно независимым от церковной иерархии, а полномочия распространить вплоть до епископов и самого католикоса.

Вот это уже почти революция в управлении.

Католикос не теряет своего духовного первенства. Но появляется принцип: высший сан больше не означает положение над системой. Католикос может оказаться ответчиком внутри собственной Церкви.

К этому добавляются финансовый контроль, ежегодная публичная отчетность, запрет родственных назначений и рукоположений, а также прямой запрет духовенству заниматься политической деятельностью.

Если новая система заработает, следующему католикосу будет значительно сложнее превратить моральный авторитет ААЦ в политический ресурс против правительства или, наоборот, в его поддержку. Эти ограничения рассчитаны уже не столько на Гарегина II, сколько на тех, кто придет после него.

То же касается внешнего влияния. Никакой Устав не избавит армянскую Церковь от интересов России, Запада или огромной диаспоры. Но можно сделать так, чтобы воздействие на одного человека не означало воздействия на всю систему.

Больше самостоятельности епархиям. Больше полномочий выборным органам. Финансы под аудит. Католикос под каноническое право. Национально-церковное собрание не зависит полностью от его желания. Получается уже не пирамида, а сеть.

И только после этого предлагается перейти к пятому пункту — выбирать нового Католикоса всех армян.

Кандидатов хотят заранее проверять на соответствие каноническим требованиям и добропорядочность, включая соблюдение обета безбрачия. Выборы должны быть публичными и документироваться.

Последовательность показывает весь замысел: Гарегин II уходит. Приходит временный руководитель без права строить собственную вертикаль. Начинается аудит. Возвращаются выборные органы. Принимается новый Устав. И уже по новым правилам появляется новый католикос.

То есть человека меняют только после того, как меняют кресло, в которое он сядет.

В этом, пожалуй, и заключается главный смысл происходящего.

Пашинян ведет войну с Гарегином II уже не первый год. Но правительственный доклад предлагает решение, которое должно пережить обоих. Следующий католикос сохранит духовный авторитет, Эчмиадзин, огромную паству и исторический вес института.

Только власти у него должно стать меньше. И здесь возникает противоречие: проект предлагает вывести Церковь из политики, но сам толчок к этому дает политическая власть. Правительственная структура фактически расписывает уход действующего католикоса, переходный период и будущие правила внутри ААЦ.

Авторы отвечают на это заранее: реформировать Церковь должна сама Церковь, а государство обязано оставаться в пределах закона.

Убедит ли это Эчмиадзин — другой вопрос. Но спор теперь явно идет не только о Гарегине II.

Речь идет о том, какой будет Армянская апостольская церковь после него: останется ли католикос практически неприкасаемым центром огромной вертикали или станет первым среди нескольких институтов, способных контролировать друг друга.

Если дорожную карту доведут до конца, Гарегин II может оказаться последним католикосом старой системы.

• ЕС выделит Испании 115 млн евро для борьбы с миграционным кризисом в Сеуте
• Пашинян: «Маршрут Трампа» откроет новую эпоху для Армении
• Турция вывела в три моря 100 кораблей и 14 тысяч военных