Премия Заида и резолюция Парижа: кто поджигает страницу конфликта на Южном Кавказе - ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Приговоры, которые сегодня огласил Бакинский суд в отношении армянских сепаратистов, получивших сроки от 15–20 лет до пожизненного заключения, стали не «политическим эпизодом», как это пытаются подать в Ереване, а итогом процесса, где по пунктам разбирались преступления против человечности и военные преступления. К завершению судебного разбирательства было раскрыто достаточное количество фактов, подтверждающих преступные деяния обвиняемых, заслушаны свидетельские показания, собрана доказательная база. Это то, что обычно и называют правовой процедурой: не истерика, не лозунг, не симпатии и антипатии, а материалы дела, показания, факты.

Но армянская реакция, разумеется, не могла быть спокойной. Более того, она выдала главное: значительная часть политического и медийного поля в Армении по-прежнему требует не мира, а оправдания чудовищных преступлений, прикрываясь красивыми словами.

Симптоматично, что Telegram-канал «Баграмян 26» попытался перевести разговор в плоскость «картинки для внешнего мира», заявив, будто «руководство Азербайджана вынуждено балансировать одновременно на двух струнах: показывать мировому сообществу, что идет на примирение и окончательный мир с Арменией и одновременно демонстрировать значительной внутренней массе, выступающей против мира, что продолжает «карательную» стратегию». И тут же вбросил эффектную фразу: «Здоровый и справедливый мир нельзя построить на человеческих костях!».

Вот только проблема в том, что эти слова в устах тех, кто десятилетиями закрывал глаза на кровь и разрушения, звучат не как гуманизм, а как попытка подменить причинно-следственную связь. Потому что именно на человеческих костях пытались «строить процветание» те, кто долгие годы держал оккупированными территории, вычищал города и села, превращал чужую землю в серую зону без закона и ответственности. Нельзя построить здоровый мир на человеческих костях, это правда. Но еще точнее будет другое: нельзя построить мир на оправдании тех, кто эти кости оставил. И когда сегодня в Армении проходит митинг с требованием фактически вывести преступников из-под ответственности, когда в Москве у посольства Армении начинается акция в защиту сепаратистов и ААЦ, становится ясно, что речь идет не о «мире любой ценой», а о цене безнаказанности.

То есть о попытке сделать вид, будто ничего страшного не произошло, и будто виноват тот, кто осмелился назвать преступление преступлением. И вот здесь напрашивается вопрос, от которого многим так хочется уйти: как можно на пороге подписания мирного договора между Азербайджаном и Арменией закрывать глаза на деяния сепаратистов в угоду политическим амбициям? Как можно требовать освобождения тех, чьи дела рассматриваются в правовом поле, на основании доказательств и свидетельских показаний, лишь потому, что кому-то удобнее вернуть старую схему давления и торга? Как можно в один и тот же день говорить о «перевернутой странице многолетнего конфликта», а другой рукой раздувать кампанию, где под «справедливым миром» подразумевается фактическая амнистия за тяжелейшие преступления? Тем более что контраст сейчас буквально ослепляющий.

Только вчера Президент Азербайджана и премьер-министр Армении получили Премию Заида за человеческое братство. Премьер Армении заявил, что Армения и Азербайджан перевернули страницу многолетнего конфликта. Это, как ни крути, политический и символический сигнал: стороны пытаются выйти из логики вечного взаимного обвинения к логике договоренности. И именно в этот момент, когда любой внешний игрок обязан хотя бы не мешать, появляется тот самый поджигатель, который не просто «сомневается» или «переживает», а системно и дотошно работает на срыв процесса. Имя этого поджигателя давно известно. Это Франция.

Принятие предвзятой резолюции Национальным собранием Франции на фоне бакинского процесса стало наглядной демонстрацией того, что Париж не отказался от планов вновь обострить ситуацию в регионе. Формально документ, конечно, пытаются подавать как «гуманитарный» и «правозащитный». Но по факту он выглядит как политический инструмент, направленный на дискредитацию азербайджанского правосудия и на подрыв самой идеи ответственности. Резолюция содержит призыв освободить армянских сепаратистов из Бакинской тюрьмы. Проект представил депутат Лоран Вокье. Текст проталкивала группа дружбы Франция–Армения. И голосование было показательным до неприличия: «за» проголосовали все присутствующие 183 парламентария.

Этот набор деталей важен, потому что он разрушает любимую французскую легенду о «тонкой дипломатии». Тут нет тонкости. Тут есть демонстративное, строевое, почти единогласное решение, где никто не потрудился хотя бы изобразить интерес к фактам дела. Ни к свидетельским показаниям. Ни к юридической квалификации. Ни к тому, что речь идет о преступлениях, от которых регион десятилетиями не мог оправиться. Французский парламент предпочел не правовую логику, а лоббистскую. И сделал это ровно тогда, когда мирный процесс нуждается в максимально осторожных сигналах, а не в провокациях. Дальше начинается самое неприятное для Парижа: эта резолюция не случайность и не «инициатива отдельных депутатов». Это часть общей линии, в которой Франция и ее руководство подрывают мирную повестку в регионе и пытаются создать новую напряженность.

Причем делают это привычно: с улыбкой, с высокими словами, с многозначительными жестами, но с холодным расчетом. Еще осенью 2025 года в Копенгагене, в рамках 7-го саммита «Европейского политического сообщества», Эмманюэль Макрон, прибыв на встречу с Президентом Азербайджана, просил положить конец напряженности между двумя странами и восстановить отношения. Тогда это выглядело как попытка «перезагрузки». Сегодня очевидно: искренности там было ровно столько, сколько нужно для фотографии и протокольной улыбки. Потому что если человек действительно хочет разрядки, он не позволяет своим институциям превращаться в фабрику резолюций, направленных против партнера. А если позволяет, значит, «перезагрузка» была только тактической паузой.

И это как раз классическая французская многоходовка: говорить о мире, пока удобнее говорить о мире, и подталкивать к конфликту, когда конфликт дает политические дивиденды. Париж привык играть в такого европейского режиссера: он расставляет декорации, назначает героев и злодеев, пишет мораль в финале. Вот только Южный Кавказ не театральная сцена, и здесь слишком много реальных могил, разрушенных домов и человеческих судеб, чтобы Франция могла позволять себе сценарные эксперименты. Особенно цинично выглядит то, что Франция продолжает попытки нанести удар по мирным усилиям США, а также воспрепятствовать развитию связей региона с ЕС и НАТО.

Это важная деталь: Париж любит произносить слово «Европа» так, будто оно принадлежит ему на правах частной собственности. Но когда регион пытается выстроить прагматичные отношения с западными структурами и укрепить безопасность, Франция предпочитает не помогать, а фильтровать и тормозить, руководствуясь своими интересами и своим «армянским направлением». Это не про геополитику в чистом виде. Это про стиль.

Французский стиль в том, чтобы одновременно учить других «правам» и «принципам», а самому оставлять за собой право на любые маневры. В одном кармане у Парижа — резолюции о «справедливости», в другом — контакты, переговоры и торг там, где это выгодно. И когда на столе лежит мирный договор между Азербайджаном и Арменией, Франция внезапно достает именно тот инструмент, который может обострить ситуацию: вмешательство в тему сепаратистов, давление через парламентаризм, моральный шантаж. То есть все то, что не лечит конфликт, а раздирает его на старые швы.

А теперь еще одна деталь, которую Франция особенно не любит вспоминать, когда говорит с кем-то свысока. Париж сегодня пытается изображать «совесть Европы», но одновременно продолжает проводить политику фактического вытеснения населения с колониальных территорий, используя правовые и силовые механизмы контроля.

В заявлении Бакинской инициативной группы приводятся цифры, от которых трудно отмахнуться: согласно переписям 2019 и 2025 годов, коренное население канаков в Новой Каледонии переживает демографический спад. Если в 2019 году численность постоянного населения составляла 271 407 человек, то к 2025 году она сократилась до 264 596. За шесть лет минус 6 811 человек, средний ежегодный отток более 1 200, демографическое снижение около 2,5%. Отмечается, что это первый подобный спад за последние 75 лет.

И дальше перечисляются причины, которые для любой «правозащитной Франции» должны быть красной лампой: преднамеренное исключение канаков из социально-экономического развития, ограниченный доступ к образованию и рынку труда, отсутствие перспектив, ухудшение условий жизни, проблемы с доступом к здравоохранению и госуслугам, отсутствие справедливой судебной системы. Отдельно подчеркивается жесткое и дискриминационное поведение правоохранительных органов, действующих, как отмечается, по указаниям метрополии.

На фоне оттока населения ускоряется старение демографической структуры, а политика массового выезда канакской молодежи, особенно активной, трактуется как попытка ослабить местные движения за независимость и изменить баланс в пользу мигрантов из метрополии. Даже в никелевом секторе, где крутятся большие деньги, французские компании, как указывается, компенсируют нехватку местной рабочей силы привлечением работников из Франции и других стран. И это еще не все. Бакинская инициативная группа напоминает о Майотте, пострадавшей от урагана Чидо в 2024 году. Звучали обещания, были заявления официальных лиц. В январе 2026 года министр по делам заморских территорий Наима Мутшу говорила о выделении более 674 млн евро.

Но в бюджете Франции, принятом 2 февраля 2026 года, соответствующие статьи расходов отсутствовали. То есть даже там, где речь идет о собственной территории, своих гражданах и собственной ответственности, Париж умеет красиво говорить и не менее красиво уходить от реальных обязательств. И после всего этого Франция выходит на трибуну и пытается учить Южный Кавказ «справедливости»? После всего этого французские парламентарии требуют освобождения людей, осужденных за тяжелейшие преступления, игнорируя доказательства и показания?

После всего этого Макрон изображает миротворца в Копенгагене, а затем позволяет своей политической машине снова идти на обострение? Это уже не двуличие в бытовом смысле. Это системная модель поведения. Именно поэтому в момент, когда Азербайджан и Армения — по крайней мере на уровне официальных заявлений и символов вроде Премии Заида — демонстрируют готовность «перевернуть страницу», Франция делает все, чтобы эту страницу вырвали из книги и разорвали на клочки. Потому что Парижу нужен не мир как результат, а конфликт как инструмент влияния.

Ему выгодно оставаться обязательным посредником, судьей, комментатором, «голосом Европы». Ведь настоящий мирный договор, подписанный без французских интриг, резко уменьшает французскую ценность как игрока. Вот почему предвзятая резолюция Национального собрания — это не отдельная выходка, а элемент общей стратегии. И вот почему она так опасна именно сейчас. Мирный процесс не терпит поджигателей. Он особенно не терпит тех, кто умеет улыбаться на встречах, просить «снять напряженность», а затем дотошно, шаг за шагом, резолюция за резолюцией, подтачивать фундамент доверия.

И если задаваться главным вопросом сегодняшнего дня, то он звучит просто: кто действительно помогает миру, а кто лишь прикрывает политические амбиции словом «мир»? Ответ, к сожалению, лежит на поверхности. Когда в одном месте суд устанавливает ответственность за преступления, а в другом месте парламент требует освободить осужденных, игнорируя факты, — это не про гуманизм. Это про подрыв. И имя этого подрыва — Франция.

• Израильский МИД подтвердил кончину бывшего посла в Азербайджане Эйтана Наэ
• Кямаледдин Гейдаров встретился с послом Палестины в Азербайджане
• Алиев в Давосе встретился с президентом компании Brookfield Asset Management