«Единственная из кремлевских жен, которая весит меньше своего мужа!»

Vesti.Az продолжает рубрику - «Кариатиды политики». Роль женщин в мировой истории весома, хотя их социальная значимость в разные эпохи была разной. Королевы, царицы, графини и княгини порой обладали довольно внушительной властью. И часто пользовались ею с большим умением, нежели мужчины. И как бы не говорили: «Политика-дело не женское» – история и современность опровергают это утверждение. Женщины приходят в политику и в ней остаются. Их присутствие неоспоримо и действенно.

В этой рубрике публикуются статьи, очерки, эссе, повествующие о жизни и деятельности женщин - политических, государственных и общественных деятелей разных времен и народов, внесших значимый вклад в мировую историю.


По роковой случайности ли, а скорее всего, по определенной закономерности за последние четыреста с лишним лет потрясшие Россию великие смуты имеют одну объединяющую особенность. Они происходили именно тогда, когда правителями этого великого государства были мужчины, жены которых имели на них огромное влияние, и благодаря чему узкие интересы семьи, диктуемые их супругами, правители ставили выше интересов державных.

Таких исторических подтверждений в истории России за указанный выше срок было три. Все они были женщинами неординарными, сильными и оставившими заметный след в российской и мировой истории. Мы уже ознакомились с судьбой царицы Ирины, жены Федора Иоанновича последнего правителя из династии Рюриковичей и Александре Федоровне Романовой, супруге Николая Второго последнего императора России из династии Романовых. Сегодня речь пойдет о Раисе Горбачевой, спутнице жизни первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева.

* * *

«За 60 дней, что мы не расставались в мюнстерской клинике, полностью перебрали пережитое. Она спрашивает: "Моя жизнь кончилась?" И смотрит в глаза, как всегда. Знала, что врать ей не могу. Я и не врал. Однако и всей правды не в силах был выговорить. Произнес только: "У тебя очень тяжелая болезнь крови". - "Рак?" - "Я не знаю. Но ты старайся, не сдавайся. Мы это одолеем". К Раисе в палату нельзя было приносить прессу, чтобы не попала инфекция. Однажды я нарушил запрет. Это были как раз "Известия". Две колонки под заголовком "Леди Достоинство". Прочитал их вслух, и вдруг она заплакала. Прошептала: "Выходит, надо умереть, чтобы меня поняли..." Колоссальная сила духа, сложнейший внутренний мир, Вселенная. Может, оттого Раиса и не стала заурядно-привычной, как это нередко бывает у супругов. Откуда в ней, выросшей в тайге, в вагончиках, в простой среде строителей дорог, вечно кочующих, как цыгане, такой аристократизм? Откуда эта сдержанная гордость, захватившая меня с самых первых встреч? Ее невольно чувствовали все. Ну, что Раиса, извините, не баба» (из интервью Михаила Горбачева газете «Известия» в январе 2007 года).

Сильные чувства, а тем более такое всепоглощающее, как любовь безусловно ведет за собой восхищение, но к сожалению (а может для них к счастью) в основном ведут за собой большую долю необъективности в оценке объекта своего чувства. Дела и слова первого и единственного президента СССР довольно часто указывали на несостоятельность его мышлений и действий, что, в конце концов, привело к развалу огромной страны, да и к политической кончине самого автора «перестройки». Горбачев все больше говорил о реформах, но всеми своими действиями, а еще чаще своим преступным бездействием внес хаос во всем советском пространстве. Нынче многие и в особенности на Западе называют его радетелем демократии и что именно благодаря ему на карте мира появились новые независимые государства. Пустое! Никогда этого Михаил Горбачев не хотел.

Он до последнего хотел удержать республики в составе СССР, но просто не смог этого сделать. Был несостоятелен. Как этот человек, с такими прямо скажем, мини-способностями мог оказаться у руля власти огромной коммунистической империи, посвящены достаточное количество исследований, книг, телепередач и т.д. и я не ставлю перед собой задачу вновь пересматривать и мусолить уже всем давно известные моменты истории. Более занимает тот факт, что опять в который раз в период возникновения смуты и последовавшего затем развала Российской империи, пусть тогда принявшей облик многонационального коммунистического СССР, во главе государства опять оказался правитель, которого семья и семейные проблемы волновали больше, чем наболевшие государственные, и наконец человек и мужчина, который был всецело поглощен человеческим и женским очарованием на него своей супруги, личности по сравнению с ним более сильной и амбициозной.

В истории советской России, пожалуй, не найти другого руководителя, чья семейная жизнь оказала бы такое влияние на ситуацию в стране. Наверное, никогда ранее — со времен царя Николая II и Александры Федоровны — общество не реагировало так остро на «фактор жены».

В очередной раз Россия получила правителя, для которого мнение жены было важнее чаяний народа. Горбачев никогда не скрывал своего восхищения живущей рядом женщиной, безоглядно опрокидывая непринятой нежностью и восхищением стереотипы соотечественников.

Называя себя последователем классиков марксизма-ленинизма, которых он в действительности еще в эпоху своей студенческой молодости рьяно штудировал, Горбачев вычитал афоризм Фридриха Энгельса о том, что женщина – это другая цивилизация. Мысль довольно широкая и безусловно в определенной степени обоснованная. Но для Горбачева всей этой цивилизацией стала одна женщина, которой он и посвятил свое служение, которое привело весьма сложным и печальным последствиям.

***

Жена будущего президента СССР Раиса Титаренко родилась 5 января 1932 года в городе Рубцовске Алтайского края в семье железнодорожного инженера. В связи со спецификой своей профессии Максим Андреевич Титаренко был вынужден часто переезжать. Семья следовала за ним. Где они только не жили — даже в железнодорожном вагоне. Раиса все время меняла школы.

И каждый раз ей приходилось привыкать к учителям, одноклассникам, а в послевоенной школе все дети были разного возраста. Фактически она все время была в состоянии новенькой. Что касается этого периода жизни Раисы Горбачевой, обратимся к воспоминаниям ее дочерины Ирины: «Мама часто вспоминала сибирские морозы, как вместе с моей бабушкой, Александрой Петровной, они делали пельмени. Лепили их мешками и выбрасывали за дверь на мороз, а потом ели всю зиму. Мама говорила, что «иногда не могли донести животы от стола до печки».

Бабушка была домохозяйкой. К 25 годам она уже родила троих детей. Мамин брат Женя был младше ее на три года, сестра Люда — на шесть. По дому бабушка все делала сама, но воспитывать младших приходилось маме. Она рассказывала, что очень дружила с братом. Потом у него судьба не сложилась, он стал пить. Но в детские годы он был ей самым близким человеком. А в 17 лет мама уехала в Москву». Итак, как мы наблюдаем, жизнь Раиса вела достаточно тяжелую, где наиболее памятным воспоминанием были отягощенные животы, благодаря съеденным пельменям до этого мудро выброшенными за дверь.

Десятый класс Рая закончила в Башкирии, в городе Стерлитамаке. Золотая медаль давала право выбрать любой вуз. Так в 1949 году она оказалась в Московском государственном университете. В студенческом общежитии на Стромынке, на берегу Яузы, селили по 8 — 14 человек в комнате. Все — кое-как одетые, и зимой и летом обутые в одни и те же ботинки. Рае родители прислали в подарок ее первое настоящее пальто — папа выиграл по облигации тысячу рублей. Шикарное по тем временам, с каракулевым воротничком, каким-то чудом добытое в сельпо, пальто это запомнилось на всю жизнь. А в остальном она жила, как и все ее подруги. Считала деньги до стипендии и даже на метро, как и все «бедное студенчество», умудрялась ездить зайцем.

Именно здесь в Москве в общежитии состоялась ее первая встреча с будущим комсомольским вожаком Мишей Горбачевым. Был ли Горбачев ее первой любовью? Вряд ли. Чисто логически, приехавшая с глубинки в столицу достаточно симпатичная и весьма амбициозная молодая особа должна была увлечься представителем элитной московской молодежи, что, собственно говоря, она, по всей видимости, и сделала. Хотя дочь Ирина утверждает, что ее мать все время любила только Михаила Горбачева, сам бывший президент в своих воспоминаниях этот факт отвергает.

Вот как он описывает свое знакомство с будущей женой: «Тогда было поветрие – учить бальные танцы. В фойе клуба раз или два в неделю разучивали. Ребята из комнаты мне сказали: Мишка, там такая девчонка!.. Я пошел, увидел и начал преследовать. Второй курс у меня, у нее – третий. Мне двадцать, ей девятнадцать… У нее случилась драма на личной почве, в отношения вмешались родители, она была в размолвке, переживала и была разочарована… Мои домогательства были встречены холодно… Мы полгода ходили рядом, держась за руку. Потом полтора года – когда уже не только за руку держались. Но все-таки мужем и женой стали после свадьбы».

Родительского благословения на брак с Горбачевым она не спрашивала, уведомив мать с отцом в последний момент. Свадьба получилась студенческая, без обручальных колец. Но костюм и платье на женихе и невесте были совершенно новыми – деньги на них на комбайне заработал Михаил. Будущий генсек в то лето ездил покорять целину.

По собственному признанию Горбачева первоначально его ухаживания встречали ледяное отношение Раи. Учитывая, что до этого у нее были отношения, о которых упоминает Горбачев, можно предположить, что она была полна надежды вновь вернуться к ним. Ну а потом, когда надежды полностью развеялись перспективный крестьянский парнишка, оказался не самым худшим вариантом. Она решила сделать ставку на него, для удовлетворения своих нескрываемых амбиций. Читатели могут воспринять сие утверждение, как плод фантазии автора, но обратимся к высказываниям людей, которые весьма близко знали эту чету и наблюдали их отношения достаточно длительное время.

«Трудно сказать, как бы сложилась его судьба, если бы он не женился на Раисе, – напишет в своей книге, вышедшей в Америке, помощник Горбачева в пору его президентства Валерий Болдин. – Отношение к внешнему миру и характер его жены сыграли решающую роль в его судьбе и, я уверен, в существенной степени отразились на судьбе партии и всей страны».

После окончания университета Раиса поступила в аспирантуру, но Горбачев отказался от предложения работать в Москве, и чета уехала в Ставрополье, на родину мужа, где ей предстояло прожить двадцать три года. По своей специальности в прокуратуре Горбачев проработал ровно десять дней, а потом ушел на общественную работу и вскоре занял должность первого секретаря горкома ВЛКСМ. Раиса была довольна. Начало карьере было положено. Для достижения стратегической цели можно было стерпеть и трудности, благо любительнице пельменей сдобренных сибирским морозом этому было не привыкать.

В 1957-м, после рождения дочери Ирины, Горбачевым выделили две комнаты в коммуналке. В отдельную квартиру они переехали незадолго до того, как в апреле 1970 года Михаил Сергеевич стал первым секретарем крайкома КПСС. Его жена тогда преподавала в институте философию и социологию.

Как подчеркивают политологи, когда после внезапной смерти очередного члена ЦК в Кремле освободилось то единственное место, на которое Горбачев с его узкой специализацией мог претендовать – пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству, – Михаил Сергеевич очутился в Москве, перепрыгнув сразу через несколько карьерных ступенек. Так в ноябре 1978-го семья вновь оказалась в столице. Сначала Горбачевы обитали на государственной даче, где в свое время жил еще Серго Орджоникидзе. Затем получили квартиру, а через два года – и новую дачу.

Когда муж стал главой государства, Раиса ужасно волновалась и спрашивала Михаила Сергеевича, как ей теперь себя вести. «Для нас ничего не изменилось, – отвечал он. – Веди себя, как и раньше». Но «как раньше» уже не получалось…

«Ее активность, роскошные туалеты – все это было слишком вызывающе, – считает историк Рой Медведев. – Горбачева своим поведением вредила и своему супругу – раздражение народа перекидывалось и на него». И действительно: едва появившись на телеэкранах, Раиса Максимовна вызвала стойкое раздражение, а далее и неприкрытую неприязнь у большинства населения всего Советского Союза. Людям на самом деле казалось, что она слишком часто меняет наряды, слишком настойчиво «лезет в кадр» и слишком много и медленно говорит. Менторской преподавательской манеры провозглашать давно известные прописные истины ей тоже не прощали.

«Есть масса мифов и домыслов о каком-то моем необычайном пристрастии к виллам, дачам, роскошным нарядам, драгоценностям, – удивлялась Раиса Максимовна. – Я не шила ни у Зайцева, как он намекал в своих интервью, ни у Ив Сен-Лорана, как утверждали журналисты… Меня одевали женщины-мастера из ателье на Кузнецком мосту…»

Впрочем, претензии к одежде – не единственные, предъявляемые Раисе Максимовне. В. Болдин пишет в своей книге о том, что КГБ по просьбе жены первого руководителя страны подбирало ей штат прислуги, который должен был состоять из молчаливых работящих женщин не моложе и не привлекательнее самой Раисы Максимовны.

До эпохи Горбачева с женами президентов, премьеров, королей и других высокопоставленных лиц, приезжающих с визитами в СССР, как правило, встречалась Валентина Терешкова. Она умела найти общий язык с любым человеком. Говорят, положение лидера и авторитет Терешковой не понравились Раисе Максимовне. Эти функции стала выполнять только она – в центре внимания должна находиться, конечно же, первая леди. Раиса Горбачева открыто подражала первой леди США Нэнси Рейган. Даже взгляд Нэнси направленный на мужа старалась перенять. Но никак не получалась. Если во взгляде первой дамы Америки, которым она все время одаривала Рональда Рейгана, читалось восхищенная обеспокоенность, то взгляд Раисы Максимовны выражал тревогу пионервожатой за своего воспитанника. В советской печати отношения этих двум дам преподносили, как очень дружеские. На самом деле все обстояло совсем иначе. Вот, что пишет в своей книге «Язык мой - друг мой» переводчик Хрущева, Брежнева и Горбачева, Виктор Суходрев:

«Раиса Максимовна постоянно сопровождала мужа в его частых поездках и за рубеж, и по городам нашей страны, причем не только сопровождала, но и проявляла активность: подавала реплики, высказывала непререкаемые суждения во время тех или иных встреч, без конца меняла наряды. Особенно это бросалось в глаза в ходе встреч с женами зарубежных руководителей - как за границей, так и в Москве.

Если раньше перед встречами на высшем уровне МИД готовил лишь развернутую характеристику того или иного иностранного лидера, то теперь было необходимо составить и подробный словесный портрет его супруги, а кроме того, от нас требовали детальных описаний всех объектов, включенных в «женскую программу» визита. Изучив эти материалы, Раиса Максимовна на всех этапах выполнения данной программы, будь то дома или за рубежом, «командовала парадом», часто вызывая естественную неприязнь своих визави - так, например, знаменитыми стали ее стычки с супругой Рональда Рейгана Нэнси.

Для жен на время занятости мужей предусматривались «женские завтраки» или «женские чаи», разного рода экскурсии, так что у высоких дам была возможность общаться, а в дни пребывания Горбачева в Вашингтоне был запланирован осмотр Раисой Максимовной Белого дома. Экскурсоводом выступила его тогдашняя хозяйка - Нэнси Рейган, но когда Нэнси показывала своей гостье Голубую гостиную, спальни, прочие помещения исторического особняка, Горбачева, которая еще в Москве изучила описание резиденции американских президентов, постоянно ее перебивала: да-да, я знаю - Голубая гостиная в таком-то году была такой-то, а потом стала такой-то, переделывалась так-то и тогда-то... Конечно, все говорилось хорошо нам знакомым менторским тоном, и Нэнси это доводило просто до бешенства.

Когда Рейган приехал в Москву, Нэнси выразила желание посетить Третьяковскую галерею, причем просила провести ее только по тем залам, где выставлены иконы. Раиса Максимовна и на сей раз подготовилась - приехала в Третьяковку раньше Нэнси. Надо сказать, что обычно супруга генсека на такие мероприятия опаздывала - из-за нее опаздывал и сам Горбачев. Теперь же, ожидая приезда Нэнси, Раиса Максимовна решила пообщаться с журналистами: села на излюбленного конька и безапелляционно начала излагать известную концепцию советского атеистического искусствоведения, согласно которой икона - не столько религиозный символ, сколько живописное изображение реальных людей, исполненное в манере своего времени. Короче говоря, получалось, что она отрицает религиозное, духовное значение икон.

Подъехала Нэнси, но Раиса Максимовна так разошлась, что уже не могла остановиться, хотя ей, несомненно, следовало оказать внимание гостье. Лишь спустя некоторое время она повернулась к ней и кивком поприветствовала, а потом, завершив свою «лекцию», заявила, что вот, дескать, я закончила, а теперь пошли смотреть (выглядело это настолько вызывающе, что стало предметом многочисленных комментариев в зарубежных СМИ). Нэнси отреагировала не менее агрессивно: вы, мол, поговорили - дайте и мне сказать...
В таком духе и проходили почти все их встречи...».

Раиса Максимовна довольно часто, вполне зримо оттесняла своего мужа. Иногда это желание подчеркнуть, «кто в доме хозяин», было явно демонстративным. Так, Андрей Грачев в одной из своих книг, посвященных тому периоду, вспоминал эпизод на приеме у королевской четы Испании: «Горбачев с королем и другими важными гостями беседовал в одном конце зала, Раиса с королевой Софией — в другом. Неожиданно Раиса Максимовна поворачивается к королеве спиной и заводит беседу с одной из посольских дам. Королева растеряна, пытается подойти к ней то справа, то слева, но та искусно подставляет спину.

Королева осталась одна и резко развернувшись, перешла к другой группе приглашенных. Но на этом эпизод не закончился. В конце приема, когда Горбачев с королевской четой уже стояли на ступеньках, чтобы покинуть дворец, его супруга опять задержалась, продолжая светскую беседу. Неприятная пауза длилась несколько минут. Наконец, Горбачев не выдержал и позвал: «Раиса Максимовна, поднимайтесь к нам». Она даже не повернула головы и продолжала беседовать. Тогда Горбачев повторил более резко: «Раиса Максимовна, мы все ждем!» Только после этого непокорная супруга, наконец, подчинилась».

Как бы то ни было, но первая леди СССР сломала традицию, в силу которой жены высших советских руководителей оставались за кадром общественной жизни. Она стояла у истоков созданного в конце 1980-х годов Советского фонда культуры. Именно при ее поддержке и непосредственном участии осуществлялись его многочисленные культурные программы. Она сумела убедить всех, что музей Марины Цветаевой просто необходим. Занималась также благотворительной деятельностью, была почетным председателем международной ассоциации «Гематологи мира – детям», лично патронировала Центральную детскую клиническую больницу в Москве. В 1997 году создала Клуб, который стал последним ее увлечением и общественным делом. Главной целью Клуба было обсуждение социальных проблем: роли женщины в современной России, положения незащищенных слоев общества, особенно детей.

Михаил Горбачев неустанного говорит о высокой образованности и аристократизме Раисы Максимовны. Ну, что касается аристократизма, то высказывания деревенского парнишки из Ставропольского края можно понять. Ощутив еще в свои первые встречи высокомерие и недоступность юной Раи Титаренко, он привыкший к простым отношениям с девчатами истолковал сию холодность, как высшую форму аристократизма и пронес это через всю жизнь. Что касается ее кремлевской жизни, то известны многие случаи, когда ее, вероятно думающей, что она будет неотразима в Москве, точно также, как и в Ставрополье, одергивали довольно в резкой форме кремлевские дамы со стажем.

Особенно в этом усердствовала Галина Брежнева, чего как показало время, Раиса Горбачева не забыла и не простила. Образованность Раисы Максимовны вызывает еще большое сомнение. Все мы знаем, как в период советского времени, возможно, было получить научные звания. А в истинных знаниях Горбачевой можно было весомо усомниться. Достаточно вспомнить печально известное интервью Р.Горбачевой, где она со свойственной ей менторским тоном, на весь Советский Союз утверждала о важности дружбы «между советским и армянским народами». Но при всем при этом, несомненно, личность Горбачевой вызывала большой интерес и за рубежом. В момент ее появления на политическом небосклоне иностранные газеты пестрели заголовками: «Единственная из кремлевских жен, которая весит меньше своего мужа!»; «Коммунистическая леди с парижским шиком!» Дальнейшие события показали, что интерес к первой леди СССР с годами не ослабевал. В 1988 году Раисе Горбачевой была присуждена премия «Женщины мира», в 1991 году – премия «Леди года».

Было отмечено, что супруга президента СССР выступила в глазах мировой общественности как «посланница мира», а также подчеркнута ее решительная поддержка замыслов Горбачева. Оно и понятно, ведь все эти замыслы благополучно разваливали огромную и некогда всесильную державу. Что касается умеренного и скромного образа жизни, то здесь также обратимся к воспоминаниям дочери Горбачевых Ирины: «…икру ложками мы никогда не трескали, потому что мама считала, что это вредно. В основном сидели на твороге, потому что надо был вес держать». Как видим, некоторые воздержания объяснялись не скромностью, а беспокойством о своем здоровье. А амбиции у Раисы Максимовны с годами все более увеличивались. И даже после того, как ее супруг перестал быть президентом.

Один очень любопытный факт приводит известный журналист международник Олег Александрович Якубов: «Михаил Сергеевич Горбачев с супругой приехали как-то в Израиль с визитом. Встречали его по протоколу «номер один», что полагается исключительно для действующего главы государства, хотя к тому моменту он таковым не был. Словом, почести и привилегии оказывались только Михаилу Сергеевичу, как бывшему президенту, а на Раису Максимовну, которая как бы находилась во втором эшелоне, дипломатический этикет уже не распространялся.

По протоколу приглашающая сторона даже не имела права приставить к ней местную охрану. Нашли компромисс. Охрана Горбачева находилась при Раисе Максимовне, а Михаилу Сергеевичу выделили израильскую службу безопасности. В городе Хайфа, где находится один из самых знаменитых в мире «Технионов» (Технический университет), Горбачеву за его заслуги решили присвоить звание почетного академика. Как в любом престижном вузе, здесь тоже существует определенный ритуал награждения почетным званием. Где-то в подвалах есть заветная бочка вина, из которой два серебряных кубка наполняют только в знаменательный день, когда чествуют нового академика. Прямо на многолюдной площади, из одного кубка пьет ректор, из второго – новоявленный академик. На людях Горбачевы обращались друг к другу по имени-отчеству, но на ты.

- Знаешь, Раиса Максимовна, - похвастал Горбачев, - я никогда в жизни не пробовал такого вкусного вина.

- Как!? Могли бы и меня угостить.

- Но ведь ритуал, протокол…

- Для дамы могли бы сделать и исключение.

После церемонии следовал фуршет для узкого круга лиц. Присутствовать на нем могли только ректор, почетные академики и вновь избранный академик с супругой. Когда я под руку подвел Раису Максимовну к входу в зал и сказал: «Ну, дальше мне нельзя». Она в ответ фыркнула: «Еще чего!». Так совершенно случайно я оказался на этом банкете. Раиса Максимовна, несмотря на выдержку, выглядела несколько расстроенной. Отказывалась от еды, фруктов. По просьбе Горбачева, которую передал мне его пресс-секретарь, я решил исправить ситуацию.

Увидев, как из-за занавески вышел официант, чтобы что-то поставить на фуршетный стол, я прошмыгнул в подсобное помещение. Передо мной стоял пресловутый поднос с серебряными кубками. Самолично ополоснув один из кубков, я попросил налить в него самого лучшего вина. «О, для мадам Горби!» - радостно кинулся выполнять поручение официант. Накрытый салфеткой бокал я преподнес супруге Михаила Сергеевича:

- Оказывается-то, бокал вина для вас приготовлен. Просто они не могли преподнести его вам перед всеми на площади. Но при этом учли, что вы красивая дама и такой выдающийся человек. Поэтому вот примите…»

Вот так. Как с такими амбициями можно было жить дальше, каждое мгновение, ощущая, что потеряла огромную власть. Мучило не то, что была развалена огромная держава, а что безвозвратно потеряна вот эта самая манящая, сладкая власть, дающая права на всякого рода почести, до которых ох, как охоча была Раиса Максимовна.

События, произошедшие во время их пребывания в Форосе, ощутимо подействовали на нее. Она сильно испугалась, и страх был такой силы, что зримо отразился на ее здоровье. Мы помним, как она спускалась с трапа самолета по возвращении в Москву. В глазах панический страх сочетался не скоординированными движениями. После этого она достаточное время была в психологической прострации.

В своей книге «Жизнь и реформы» Михаил Сергеевич писал, что жена два месяца болела: сказались последствия Фороса и послефоросских событий в стране. По некоторым сведениям известно, что в Форосе Раиса Максимовна перенесла инсульт, вызвавший паралич руки и половины лица. Наверное, именно этим объясняется легкий уход Михаила Горбачева с политической арены. Без ее советов, без ее участия он просто не знал, что делать. Смута зачинателем, которой он при большом и непосредственном участии своей жены невольно стал, набирала силу.

После полудобровольной отставки Горбачева, она исчезла из поля зрения широкой общественности. Горбачевы жили на даче, которую российское правительство предоставило президенту СССР в пожизненное пользование. Можно предположить, что испытывала эта амбициозная женщина в один момент потеряв влияние и необхватную власть. Горбачева умерла от лейкемии – рака крови, когда ей было 67 лет. Последние месяцы своей жизни она провела в Германии, в клинике Вестфальского университета под наблюдением профессора Томаса Бюхнера, одного из ведущих гематологов и онкологов Европы.

Получив страшное известие, Горбачев все утро провел в своем номере, приходя в себя и решая, что делать дальше. Вероятно, самым тяжелым для него в последние дни стало то, что Раиса Максимовна была без сознания, и он не мог обмолвиться с ней хотя бы словом. Любовь великое чувство. Но можно ли понять правителя огромной державы, который чувство любви к женщине ставил выше интересов государственных.? Который до сих пор не единым словом не обмолвился о том, что признает свою вину в чудовищных преступлениях против своего же народа во время своего правления и наконец в развале СССР, но зато считает, что на нем есть определенная часть вины в смерти горячо любимой супруги.

«Я не трогал, да и сейчас почти не трогаю кабинет, каким он был при Раисе, – признается Михаил Сергеевич. – У нас была большая комната, разделенная стеной. В одной части работал я, в другой – Раиса Максимовна. Когда я наконец пришел в себя, то обнаружил, что стол, подоконники в ее кабинете – все в бумагах.

Она начала работать над книгой. Я нашел план этой книги. Тридцать три главы. И красной ручкой написано название: «О чем болит сердце». Я начал смотреть, листать, и, Боже мой, почувствовал, что, наверное, есть моя вина в том, что она ушла из жизни. Так нагрузить испытаниями человека впечатлительного, очень ответственного, ранимого несправедливостью…»

Вселенной для Михаила Горбачева была любовь к Раисе, ей, а не своей огромной державе и народу, только он поклонялся и служил. Любовь к ней было самым главным для него. Можно ли это понять? Понять можно многое и это в том числе. Оправдать нельзя.

Фуад Мамедов-Пашабейли
[email protected]

• Азербайджан поддержал международную конвенцию о вредных судовых покрытиях
• Наследный принц и премьер-министр Кувейта поздравили Ильхама Алиева
• Россия предложила Азербайджану сближение с ЕАЭС