Сделка США и Ирана: борьба не за атом, а за новый мировой порядок - ВЗГЛЯД

Версальский мирный договор, подписанный 28 июня 1919 года, подвел черту под Первой мировой войной. Итоги той войны всем хорошо известны: Германия потерпела поражение. Однако исторические последствия Версаля оказались куда масштабнее самого факта окончания войны.

Фактически завершилась эпоха старых империй. Российская, Османская и Австро-Венгерская империи ушли в прошлое, германский имперский проект был разрушен, а мировая политическая карта начала стремительно перекраиваться. Появились новые государства, были проведены новые границы, многие из которых существуют и сегодня. Именно тогда закладывались контуры нового мирового порядка, последствия которого мир ощущает уже более ста лет.

Для многих стран итоги Версаля были несправедливы. Но история редко бывает справедливой. Как говорится: «Горе побежденным».

Одним из главных итогов Первой мировой войны стало окончательное появление новой сверхдержавы — Соединенных Штатов Америки. После Второй мировой войны этот процесс лишь закрепился. Великобритания и Франция постепенно утратили статус самостоятельных мировых центров силы, а окончательно это стало очевидно во время Суэцкого кризиса 1956 года.

Именно тогда Советский Союз и США совместным политическим давлением заставили Великобританию, Францию и Израиль отказаться от военной операции против Египта. С этого момента Лондон и Париж окончательно осознали, что эпоха их самостоятельного глобального доминирования завершилась, а их роль сводится к статусу младших партнеров Вашингтона.

Символизм превыше всего

Изначально соглашение между США и Ираном, по информации различных СМИ, должно было быть подписано 19 июня в Цюрихе. С американской стороны на церемонию собирался лететь вице-президент Джей Ди Вэнс, с иранской — спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф и министр иностранных дел Аббас Арагчи.

Однако события развивались иначе.

Вопреки первоначальному сценарию документ был подписан в онлайн-формате во время саммита G7, проходившего во Франции. И именно место подписания выглядит не менее важным, чем содержание самого документа.

Слишком много символизма.

Документ был подписан в Версале, перед лидерами европейских государств, которые публично не поддержали Дональда Трампа, а за закрытыми дверями — через СМИ, экспертные площадки и продвигаемые нарративы — всячески демонстрировали миру «победу» Ирана.

Сам Трамп неоднократно обвинял европейских союзников в отсутствии политической поддержки. Более того, складывалось впечатление, что часть европейских элит использовала этот кризис как возможность показать Вашингтону: без Европы и без старых трансатлантических механизмов Соединенные Штаты уже не способны единолично добиваться стратегических побед.

Но была и другая сторона происходящего.

За закрытыми дверями европейские столицы, судя по всему, были заинтересованы в постепенном снятии санкций с Ирана. Причина очевидна — энергетическая безопасность Европы. Одновременно решалась и более масштабная задача: вывести Иран из российско-китайской орбиты влияния и вернуть его в мировую экономику уже на условиях Запада.

Не исключено, что именно эту конструкцию в конечном итоге принял и Дональд Трамп.

Любопытно и другое.

Если Суэцкий кризис 1956 года окончательно оформил подчиненное положение Франции и Великобритании по отношению к США, то сегодняшний кризис вокруг Ормузского пролива и Баб-эль-Мандеба показывает уже совершенно иную картину.

Несмотря на всю свою военную мощь, США так и не смогли самостоятельно обеспечить безопасность ключевых мировых морских коммуникаций. Возможно, именно это и становится отправной точкой нового перераспределения ролей, когда старые морские державы вновь получают шанс вернуть себе часть утраченного геополитического влияния.

Отдельно стоит упомянуть и Францию.

Исламская Республика Иран и Париж на протяжении десятилетий сохраняют весьма специфические отношения. Несмотря на многочисленные публичные разногласия, Франция всегда оставалась одной из немногих западных стран, сохранявших особые каналы общения с Тегераном.

После Исламской революции именно французский бизнес долгое время пользовался практически эксклюзивным доступом к отдельным секторам иранской экономики, прежде всего автомобильной промышленности.

Поэтому утверждение о том, что Париж является одним из главных закулисных покровителей Ирана в Европе, уже давно перестало выглядеть исключительно теорией.

Не менее интересен и первый пункт соглашения, касающийся прекращения огня в Ливане.

На первый взгляд речь идет исключительно о защите союзника Ирана — «Хезболлы». Однако если посмотреть глубже, становится очевиден еще один уровень символизма.

Ливан — это франкофонная страна, возникшая в период французского мандата над Левантом. Поэтому для Парижа Ливан всегда оставался гораздо большим, чем просто еще одно государство Ближнего Востока.

И если смотреть на документ именно через призму геополитических интересов, то пункт о Ливане одновременно выглядит и как пункт о защите французского влияния в регионе.

Именно поэтому место подписания документа приобретает особый смысл.

В июне 1919 года в Версале оформлялся мировой порядок XX века. В июне нынешнего года именно здесь Дональд Трамп подписывает документ, который, если внимательно посмотреть на его содержание, выглядит значительно более выгодным для Ирана, чем для США.

Но, возможно, главным выгодоприобретателем оказывается вовсе не Тегеран.

Если отбросить эмоции и посмотреть на происходящее шире, складывается впечатление, что наибольшие дивиденды получают старые европейские элиты — Париж, Лондон и те самые глобалистские центры влияния, которые на протяжении последних месяцев стремились вернуть себе утраченную субъектность.

Именно поэтому выбор Версаля выглядит далеко не случайным.

Иногда место подписания документа говорит о его содержании не меньше, чем сам текст соглашения.

Теперь, в течение ближайших 60 дней, скорее всего, стороны выйдут на полноценное соглашение, во многом напоминающее сделку 2015 года. Возможно, условия по иранской ядерной программе окажутся жестче.

Однако стратегической целью Ирана, на мой взгляд, никогда не была сама ядерная бомба. Использовать ее Тегеран все равно не смог бы.

Куда важнее другое.

Снятие санкций, доступ к международным финансам, возвращение иностранных инвестиций и, возможно, более 300 млрд долларов, необходимых для восстановления экономики, способны кардинально изменить положение Ирана.

А это уже означает изменение баланса сил не только на Ближнем Востоке, но и во всей архитектуре Евразии.

И потому, возможно, главная битва вокруг этого соглашения идет вовсе не за иранскую ядерную программу.

Она идет за то, кто будет архитектором следующего мирового порядка.

• Китай вводит цифровые паспорта для человекоподобных роботов
• Россия вводит ограничения на импорт фруктов и винограда из Армении
• Суд в Бельгии заморозил активы Google на 115 млн евро