ООН столкнулась с кризисом собственного смысла - ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Выступления мировых лидеров на 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН уже позволяют расставить акценты в текущей глобальной политике. Хотя общие прения завершатся лишь 28 сентября, главные темы обозначились. Войны и безопасность торговых путей, неравенство, изменение климата и искусственный интеллект волнуют практически всех. Но, пожалуй, еще важнее то, насколько по-разному государства видят причины этих проблем и пути их решения.

Особое место в выступлениях занял кризис вокруг Ирана, который затронул не только Исламскую Республику и ее ближайших соседей. Закрытие Ормузского пролива нарушило поставки энергоносителей и морскую торговлю, вызвало рост цен и отразилось на странах далеко за пределами Ближнего Востока. Так, на первый взгляд, региональный конфликт, создал проблему для мировой экономики.

И это еще одна из причин, почему к выступлению президента США Дональда Трампа было приковано особое внимание. Впрочем, вопреки ожиданиям, ничего нового по данному вопросу он не сказал. Американский лидер вновь заявил, что не допустит появления у Ирана ядерного оружия. Действия Вашингтона он представил как необходимый ответ на угрозу, которую, по его мнению, слишком долго оставляли без внимания.

Президент Ирана Масуд Пезешкиан, в свою очередь, назвал войну навязанной его стране, обвинил США и Израиль в ударах по гражданским объектам и заявил, что Тегеран готов к переговорам, но не откажется от защиты своих интересов. По его словам, безопасность на Ближнем Востоке невозможно обеспечить силами одной страны, ее придется выстраивать сообща.

Другие ораторы, главным образом из стран Персидского залива, говорили больше о последствиях вооруженного конфликта для государств региона. Они напомнили, что отсутствие общей системы безопасности позволило втянуть соседние страны в войну и превратить важнейший морской путь в средство давления. Тот же Катар призвал открыть Ормузский пролив и вернуться к переговорам с участием всех стран региона, включая Иран.

На этом фоне особенно заметно, насколько по-разному стороны видят выход из кризиса. Вашингтон продолжает говорить о сдерживании Ирана и недопустимости появления у него ядерного оружия, тогда как для государств региона на первый план все заметнее выходят прекращение боевых действий, восстановление судоходства и создание механизма, который не позволит новому конфликту вновь затронуть соседние страны. И чем дольше сохраняется нынешняя ситуация, тем выше цена этой неопределенности — причем не только для непосредственных участников войны, но и для государств, которые оказались заложниками ее последствий.

Однако ближневосточная повестка не исчерпывается Ираном. Положение палестинцев также стало одним из самых острых вопросов сессии. Эмир Катара назвал Палестину слепым пятном разговоров о справедливом мировом порядке. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган также заявил, что происходящее в Газе и на Западном берегу подрывает доверие к международным институтам. А генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш осудил нападение ХАМАС 7 октября, но одновременно потребовал защиты мирных жителей Газы и соблюдения международного права всеми сторонами.

Между тем, за спором о Палестине стоит вопрос, который выходит далеко за пределы Ближнего Востока. Если международные решения принимаются, но их выполнение зависит от политического веса участников конфликта, доверие к самим правилам неизбежно ослабевает. Поэтому дискуссия о Газе все чаще превращается в дискуссию о том, одинаково ли действует международное право в отношении сильных и слабых государств.

На этом фоне показателен бойкот выступления премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху 24 сентября. Как только он поднялся на трибуну Генассамблеи, десятки делегатов покинули зал в знак протеста. Понятно, что положение жителей Газы данный жест чудным образом не измени. Однако наглядно показал, насколько глубоким стал дипломатический раскол вокруг самой ситуации.

В свою очередь, Нетаньяху, отверг все обвинения и осудил покинувших зал. Как видим, на площадке, созданной для диалога, стороны все чаще отказываются слушать и слышать друг друга.

Показательна, что война в Украине ставит перед ООН сходный вопрос, связанный с защитой суверенитета. Гутерриш прямо назвал российское вторжение нарушением Устава организации и обратил внимание на удары по жилым домам, энергетическим объектам и гражданской инфраструктуре. Франция и США обсуждали возможность добиться моратория на удары по энергетике. Понятно, что такая мера могла бы уменьшить страдания населения, но она не устраняет разногласий по поводу условий завершения самой войны.

И именно неспособность ООН эффективно реагировать на подобные кризисы вновь возвращает дискуссию к вопросу о реформе самой организации. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган напомнил о своей формуле «мир больше пяти», выступив против системы, при которой пять постоянных членов Совета Безопасности способны блокировать решения большинства.

За восемь десятилетий мир изменился до неузнаваемости, тогда как устройство ключевого органа ООН по-прежнему во многом отражает расстановку сил после Второй мировой войны. Пожалуй, наиболее очевидный пример этого дисбаланса — Африка, которая до сих пор не имеет ни одного постоянного места в Совете Безопасности.

Впрочем, согласие с необходимостью перемен еще не означает согласия по поводу их содержания. Трамп отверг идеи глобального правительства и международных налогов, подчеркнув право США действовать исходя из собственных интересов. Многие другие участники сессии, напротив, требуют более сильных общих механизмов. Таким образом, спор идет не о принципиальном составе Совета Безопасности. Государствам предстоит решить, готовы ли они подчиняться общим правилам в тех случаях, когда это ограничивает их собственную свободу действий.

Не остались в стороне и экономические проблемы. Президент ЮАР Сирил Рамафоса вместе с лидерами Бразилии, Норвегии и Испании продвигает создание Международной группы по проблеме неравенства. Инициаторы рассчитывают сделать этот вопрос постоянной частью мировой повестки. Речь идет не только о разнице в доходах. Страны с меньшими ресурсами тяжелее переносят войны, рост цен и климатические потрясения, а значит, экономическое неравенство все сильнее влияет и на международную безопасность.

Климатическая тема также приобретает вполне конкретное содержание. В последние годы последствия изменения климата становятся все заметнее. Засухи, наводнения и повышение уровня моря уже вынуждают государства тратить средства на защиту людей и инфраструктуры. Поэтому на Генассамблее речь шла не только о сокращении выбросов, но и о том, кто оплатит последствия климатических изменений, особенно в странах, располагающих для этого наименьшими средствами.

Звучали призывы планировать отказ от ископаемого топлива и выделять больше средств на адаптацию к изменениям климата. Но за этими призывами вновь встает вопрос о распределении расходов. Наиболее уязвимые страны нередко сталкиваются с самыми тяжелыми последствиями, располагая наименьшими возможностями для защиты.

Наконец, самостоятельной темой Генассамблеи стал искусственный интеллект. Генсек ООН Антонио Гутерриш предупредил, что данные, вычислительные мощности и алгоритмы сосредоточиваются в руках небольшого числа государств и компаний. Он призвал установить международные правила, особенно для применения ИИ в вооружениях.

Трамп же, напротив, отверг глобальную систему контроля над этой технологией. И здесь уже намечается знакомое противоречие. То, что одни страны считают необходимой мерой безопасности, другие воспринимают как ограничение своего технологического преимущества.

Таким образом, нынешняя сессия показывает, насколько тесно переплетены проблемы, которые обычно обсуждают по отдельности. Войны нарушают торговлю и повышают цены, неравенство определяет способность государств выдерживать новые потрясения, а технологии и ресурсы все больше концентрируются у ограниченного круга стран. При этом международные механизмы все хуже справляются с последствиями этих процессов.

Лидеры во многом согласны с перечнем угроз, но расходятся в главном: кто вправе применять силу, кто должен платить за последствия кризисов и должны ли общие правила действительно быть одинаковыми для всех. И здесь на кону уже не только авторитет ООН, серьезно подорванный войнами, которые она оказалась неспособна остановить. Речь идет о смысле существования самой организации. Если государства окончательно перестанут воспринимать ее решения как обязательные правила игры, вопрос будет звучать уже иначе: не как реформировать ООН, а зачем она вообще нужна в нынешнем виде.

• Минцифры хочет попросить Apple подключить iPhone к 5G
• "Калашников" впервые покажет свои новейшие автоматы в Азербайджане
• Посол Польши: Инциденты в СМИ не повлияют на отношения с Азербайджаном