Из Ирана в Азербайджан эвакуированы 123 человека

Трамп: Уничтожены девять кораблей и штаб-квартира ВМС Ирана

ЦРУ месяцами отслеживало перемещения Хаменеи

Арагчи: Сделка с США была в пределах досягаемости перед военной операцией

Все новости

© 2004 - 2024 Все права защищены.

Aвторы

Нейтралитет по курсу золота: как Швейцария заработала на войне, не вступая в неё

1 марта 2026

15:48

Нейтралитет — слово удобное. Особенно когда его можно положить в сейф рядом с золотыми слитками сомнительного происхождения и время от времени доставать для публичных выступлений. Швейцария времён Второй мировой войны сделала из нейтралитета не столько моральный принцип, сколько высоколиквидный финансовый инструмент.

Формально — ни выстрела, ни дивизии, ни флага со свастикой над Берном. Зато практически — исправно работающий банковский механизм, который помогал Третьему рейху превращать награбленное золото в твёрдую валюту. Золото, как позже выяснилось, имело богатую биографию: оккупированные страны, конфискации, а иногда и прямая связь с жертвами Холокоста. Но в бухгалтерии мораль, как известно, не числится отдельной строкой. Есть актив — значит, операция возможна.

Пока Европа горела, швейцарский финансовый сектор демонстрировал редкую устойчивость к пожарам совести. В условиях международной изоляции нацистской Германии именно через «нейтральные» каналы она получала доступ к валюте, без которой ни война, ни промышленность долго не живут. Нейтралитет, выходит, не мешал быть крайне полезным.

Торговля тоже шла бойко. Высокоточные инструменты, станки, химическая продукция, товары двойного назначения — всё то, что в мирное время украшает витрины индустриального успеха, в военное становится частью военной машины. Взамен — уголь и сырьё. Взаимовыгодный симбиоз, где одна сторона ведёт тотальную войну, а другая — тотальный бизнес. Зависимость была обоюдной, но выгоды, как водится, распределялись неравномерно: Германия сохраняла промышленный и военный потенциал, Швейцария — экономическую стабильность и иллюзию безупречной позиции.

Отдельной строкой — беженцы. С 1942 года двери «гуманитарного островка» заметно сузились, а дискриминационные паспортные отметки, введённые нацистами, внезапно стали достаточным основанием для отказа во въезде. Нейтралитет, оказывается, прекрасно уживается с бюрократической холодностью. Граница — она ведь тоже инструмент: можно закрыть, можно приоткрыть, а можно сослаться на инструкции.

Лишь десятилетия спустя, когда война стала архивом, а свидетели — страницами отчётов, комиссия историков аккуратно зафиксировала очевидное: экономическая выгода была, и она была связана с нацистскими преступлениями. Прямого военного союза не существовало — и это правда. Но финансовая и торговая активность позволила экономике агрессора дышать дольше, чем ей, возможно, следовало бы.

История швейцарского нейтралитета военных лет — это не рассказ о чёрно-белом зле и добре. Это куда более неприятная серая зона, где мораль измеряется курсом валют, а «невмешательство» становится формой участия. Нейтралитет, как выясняется, — не отсутствие позиции. Это всего лишь позиция, хорошо застрахованная от рисков и отлично монетизированная.