Театр без «главных»: реформа, которая разделила сцену - МНЕНИЯ

Изменения в системе управления государственными театрами, инициированные на днях Министерством культуры Азербайджана, стали причиной острого и во многом беспрецедентного спора в профессиональной среде. В рамках реализации закона «О театре и театральной деятельности» были заново утверждены уставы, структура и штатные расписания театров, а также упразднены традиционные для театрального процесса должности художественного руководителя, главного режиссера, главного художника и т.д.

Согласитесь, что редко когда управленческое решение вызывает в театральной среде столь резкую реакцию. Как следствие, разговоры о реформе, за сценическими кулисами, быстро переросли в спор о будущем самого театра. Для многих же творческих деятелей, данные перемены стали, по их мнению, точкой невозврата.

Vesti.az решил разобраться, что именно меняется в театрах и почему для одних это выглядит как демонтаж профессии, а для других — как шаг, который следовало сделать еще десятилетия назад.

Если выйти за рамки эмоциональных реакций и кулуарных разговоров, становится очевидно: в основе конфликта лежит принципиально разное понимание того, что такое театр как институция. В профессиональной академический среде давно принято разделять театры как минимум на два базовых типа: репертуарные театры, имеющие собственное здание, зрительный зал и постоянную труппу и - антрепризные театры, в которых труппа формируется под конкретный проект или спектакль, постановки играются на разных сценических площадках и, как правило, носят продюсерский характер. Это принципиально иная модель, которая изначально не предполагает постоянного художественного руководства и долговременной репертуарной стратегии.

Что же касается первого типа, то творческое руководство репертуарными театрами традиционно осуществляется главным режиссером или художественным руководителем. Оптимальной считается модель, при которой обе функции сосредоточены в руках одного человека. Как правило, известного деятеля искусства, обладающего не только режиссерским, но и концептуальным видением развития театра.

Дирекция в таких театрах, в свою очередь, отвечает прежде всего за финансово-хозяйственную деятельность, контроль над технической составляющей и общее административное управление. Такая система с четким разделением творческих и управленческих функций, десятилетиями обеспечивала стабильность и профессиональное качество репертуарного театра.

Недовольство внутри академической среды вызывает тот факт, что своим указом, министерство, по мнению ряда творческих деятелей, фактически подвело под одну управленческую гребенку, разные по своей природе театры.  

Как заявил Vesti.az один из режиссеров, пожелавший остаться неизвестным: «В репертуарных театрах функции главного режиссера и художественного руководителя не ограничиваются постановкой собственных спектаклей».

В частности, по его словам, в их обязанности входит подбор труппы, общее руководство актерским коллективом, контроль над распределением ролей в новых постановках и вводами актеров в уже идущие спектакли, организация специальных тренингов для молодых артистов, контроль над распределением репетиционного времени между спектаклями, находящимися в производстве, и теми, что уже идут в репертуаре, а также формирование конкретного месячного репертуарного плана театра. Собеседник также указал, что «именно главный режиссер, в тесном взаимодействии с дирекцией театра участвует в разработке общей репертуарной стратегии, гастрольной и внеплановой деятельности. Будь то юбилеи артистов, театральные капустники, программы открытия и закрытия сезона».

В актерской же среде, особенно среди старшего поколения артистов, указывают на еще одну, часто недооцениваемая функцию главного режиссера. Речь идет о создании двусторонней связи между актерами театра, дирекцией и вышестоящими органами. Тем же Министерством культуры.

«Главный режиссер — это тот человек, к которому артисты приходят со своими профессиональными и человеческими проблемами, и именно он всегда доносил эти вопросы до руководства», - сказала Vesti.az одна из актрис.

Более того, по ее мнению, отмена в современных театрах позиций главного режиссера и художественного руководителя ведет к обезличиванию театра, превращая его из явления искусства в рядовую самодеятельную структуру.

Она отметила, что главный режиссер наряду с ведущими артистами является лицом театра и будучи, как правило, широко известным деятелем искусства, становится своеобразным мостом между общественностью и сценой.

«История мирового и постсоветского театра дает множество примеров: театр Ефремова «Современник» и МХАТ, театр Любимова - Театр на Таганке, театр Захарова - «Ленком», театр Товстоногова - БДТ. Общественное восприятие этих театров, их имидж и художественная репутация напрямую связаны с именами главных режиссеров и художественных руководителей», - напомнила наша собеседница, указав, что именно по этой причине, многие профессионалы сцены уверены сегодня, что отказ от «главных» - режиссеров, художников, дирижеров - неизбежно приведет к утрате самого института профессионального театра.

В музыкальных государственных театрах к нововведениям также отнеслись без особого восторга, указав, что в их случае процесс реформирования может оказаться еще более разрушительным.

«Упразднение позиций главного дирижера, главного балетмейстера и главного хормейстера с заменой их «очередными» дирижерами, балетмейстерами и хормейстерами способно привести к фактическому уничтожению оркестра, балетной труппы и хора. Во главе этих коллективов должен стоять конкретный лидер, формирующий и удерживающий профессиональный уровень ансамбля и передающий подготовленный коллектив приглашенным постановщикам», - отметили за кулисами одного из театров.

На этом фоне несколько неожиданной оказалась и почти повальная анонимность комментариев в среде, которая традиционно считалась одной из самых открытых для журналистов и общественного обсуждения. Однако после разговора с руководством одного из государственных театров причина этой осторожности стала более понятной.

По факту, никакой одномоментной «чистки» или демонстративного увольнения всех «главных» не произошло. Никто росчерком пера не лишал режиссеров и художников их кабинетов, не выносил личные вещи и не отстранял от текущей работы. По крайней мере, на момент подготовки материала все ключевые творческие фигуры оставались на своих местах, продолжая исполнять привычные функции, так что наиболее эмоциональные опасения выглядят, мягко говоря, преждевременными.

Более того, в ближайшие дни при государственных театрах планируется создание художественных советов или творческих отделов, которые, как утверждают в министерстве и в дирекциях, возглавят именно представители творческих коллективов.

И тем не менее, в этой истории есть два принципиальных момента, которые и задевают саму нервную ткань театральной среды. Первый связан не столько с текущими кадровыми решениями, сколько с юридическим и символическим исчезновением персональной ответственности за художественный результат. Изначально на должность главного дирижера, балетмейстера, режиссера назначало Министерство культуры, которому, собственно, они и подчинялись. Соответственно все вопросы напрямую обговаривались с ведомством. Директора театров как правила являлись некими «хозяйственниками», отвечающими за административный ресурс, финансовую составляющую, в частности, кассовый сбор театра и т.д. Сегодня же, когда в театрах по сути меняется вертикаль власти, выстроенная десятилетиями, многие опасаются начала «эры единовластия».

К тому же, театр по своей природе, плохо приспособлен к безличным коллегиальным схемам, где творческое лидерство размывается между советами, отделами и временными координаторами. Как пошутил директор одного из государственных театров: «Для многих из ведущих деятелей искусств это звучит все равно, как если бы министра той или иной отрасли назвали «прорабом». Вы поймите, одно дело, когда со сцены звучит «главный режиссер Государственного Академического театра» и совсем другое – «начальник отдела»».  

Позиция режиссера и сценариста Аждара Улдуза во многом является зеркальной по отношению к тем тревогам, которые были озвучены выше. Если для одних упразднение должностей художественного руководителя, главного режиссера, главного художника выглядит как демонтаж профессии, то для него это, напротив, давно назревшая попытка избавиться от рудимента, который исторически был встроен в театры не ради искусства, а ради контроля.

Озвучивая свою позицию Vesti.az, Аждар Улдуз отметил, что сама вертикаль «главных» была задумана еще в ранние советские годы как часть общей системы управляемости культурного процесса. Он проводит параллель с механизмами, которые формировали творческие профсоюзы, вводили руководящие должности и выстраивали административную пирамиду в театрах: худрук, главный дирижер, главный художник, главный режиссер…

«Эти позиции изначально были административными. То есть такими, с кого можно было в случае чего спросить за соответствие «линии партии и правительства». Именно поэтому, у подобных должностей, по сути, была одна ключевая функция: чтобы художественный процесс «самоцензурировался». Логика контроля работала десятилетиями, а в искусстве тоталитарный контроль и качество не образуют устойчивую связку. Лояльность не идет рядом ни с эффективностью, ни с профессиональным результатом.

В условиях «железного занавеса», когда у людей не было доступа к другой культурной продукции, публика потребляла то, что имелось. Но когда занавес рухнул, стало заметно, насколько низким является качество культурного продукта и насколько система, ориентированная на лояльность и контроль, проигрывает в конкурентной среде. Вспомни 1990-е, 2000-е и 2010-е… Это годы жесткого оттока зрителей из театра и момент, когда падение качества стало очевидным как в театре, так и в творческой среде в целом. То есть, решение отменить эти механизмы назрело очень и очень давно», - отмечает Аждар Улдуз.

Поэтому, по словам режиссера, его удивляет не сама реформа, а то, что ее сделали только сейчас. По его мнению, подобные шаги следовало предпринять еще в 1990-е или в 2000-е, «а нынешняя запоздалость — результат общей инертности административных решений и их реализации».

При этом Аждар Улдуз убежден, что именно «здесь и сейчас», когда театры начинают «тихо-тихо возрождаться», отказ от этих должностей способен ускорить рост качества и возвращение зрителя.

Особенно резко Улдуз выступает против идеи «монополии» одного человека на художественный процесс.

«Не может один и тот же режиссер 25 лет, четверть века ставить хорошо. Да и вообще владеть монополией театра», — говорит он, приводя в пример ситуации, когда длительное единовластие, по его словам, не приводило ни к чему хорошему. В его логике, театр, находящийся в заложниках одной фигуры и одного вкуса, со временем неизбежно начинает буксовать, а обновление кадров, идей и художественных языков оказывается заблокированным самой системой.

Режиссер уверен, что само понятие художественного руководителя исторически связано с правом определять идеологию, то есть навязывать критерии «правильного» искусства. И нынешние споры о правильности указа Министерства считает «симптомами внутренней несвободы».

«С одной стороны, общество говорит о прогрессе и желании убрать идеологические конструкции, а с другой — «начинаем плакаться», что у нас отняли «крепкую руку в ежовых рукавицах», - парирует он аргумент о творческой и репертуарной значимости главных режиссеров.

В этом он видит инфантилизм: «либо мы признаем, что взрослые и сами решаем, что хотим смотреть и слушать, либо признаем, что нам нужен «дяденька», который скажет, что лучше — но решать он будет исходя из своего вкуса, а не из вкуса зрителя».  

При этом Аждар Улдуз оговаривается, что государственные театры не обязаны превращаться в чисто рыночный продукт, и субсидии государства имеют смысл. Но смысл этот он видит не в идеологическом «воспитании», а в поддержке национального нематериального достояния — тех произведений, которые должны существовать вне зависимости от рыночной конъюнктуры. Как пример, ряд классических произведений, которые сегодня могут казаться менее актуальными массовому зрителю, но остаются частью культурного наследия Азербайджана, а значит должны жить на сцене независимо от продаж.

***

Таким образом, спор вокруг указа министерства, выходит далеко за рамки конкретных должностей, названий и управленческих схем. Речь идет о том, каким должен быть государственный театр в XXI веке: пространством персонального художественного лидерства и традиционной иерархии или гибкой институцией, ориентированной на обновление, внутренний плюрализм и живой диалог со зрителем.

Очевидно одно, что данная реформа вскрыла болезненные вопросы, которые в театральной среде годами предпочитали не выносить на публичное обсуждение. Ответы на них не могут быть мгновенными и вряд ли будут универсальными для всех театров. Также очевидно, что итоги нововведений и выводы, будет совершенно неверно делать на эмоциях первых дней и даже недель. Они проявятся значительно позже: в качестве спектаклей, заполненности залов, в умении театров сохранить себя в новых условиях, как живой, профессиональный и востребованный организм.

• В «Азербайджанфильме» началась реставрация бюста Джаббарлы
• Ушла из жизни сценарист фильма «Qayınana» Маргарита Малеева
• Джордж Клуни и его семья получили гражданство Франции