Будущее крипторынка Азербайджана: что изменит новый закон? - ИНТЕРВЬЮ С НАТИГОМ ДЖАФАРЛИ

Азербайджан может получить первую законодательную базу для регулирования рынка виртуальных активов уже до конца текущего года. Центральный банк Азербайджана (ЦБА) подготовил окончательный вариант законопроекта, посвященного виртуальным активам и крипторынку, который уже направлен на рассмотрение соответствующих государственных органов.

Выступая на мероприятии «Цифровая финансовая повестка Азербайджана», директор Департамента финансовых технологий и инноваций ЦБА Фидан Тофиди подчеркнула, что документ станет важным этапом в формировании правовой базы для цифровых финансовых инструментов. По ее словам, до сих пор рынок виртуальных активов в стране оставался практически нерегулируемым, что объясняется его относительной новизной как для Азербайджана, так и для мировой финансовой системы.

«Если все будет идти по намеченному плану, до конца года в стране планируется утвердить законопроект о регулировании рынка виртуальных активов. В этом направлении команда ведет активную и интенсивную работу», — заявила представитель ЦБА.

Что изменит новый закон для рынка криптовалют, какие возможности он откроет и с какими вызовами может столкнуться Азербайджан? Об этом Vesti.az побеседовали с экономистом Натигом Джафарли.

— Как вы оцениваете текущую ситуацию с криптовалютами в Азербайджане? Насколько активно местные игроки вовлечены в этот рынок и с какими вызовами они сталкиваются?

— В Азербайджане существует определенный круг людей, вовлеченных в этот рынок, однако их пока немного. Большинство предпочитает работать не через местные банки, а через зарубежные финансовые институты — прежде всего в Турции и Грузии, где открыть счета значительно проще. Это связано с действующими законодательными ограничениями на трансграничные переводы, особенностями налогообложения прибыли и сравнительно высокими банковскими комиссиями внутри страны. В результате азербайджанские участники рынка в основном используют иностранную финансовую инфраструктуру.

Именно поэтому правительство и Центральный банк Азербайджана рассматривают возможность принятия новых регуляторных актов, которые позволили бы не допустить оттока капитала и, напротив, сделать страну одной из привлекательных юрисдикций для ведения криптобизнеса. Однако здесь возникает определенная дилемма. Если мегарегулятор попытается чрезмерно ужесточить контроль над рынком, это может отпугнуть инвесторов.

В глобальном масштабе участники крипторынка нередко предпочитают работать в так называемых «серых» юрисдикциях. Причина далеко не всегда заключается в криминальных мотивах — зачастую именно там проще проводить операции, которые в других странах осложняются различными ограничениями, будь то санкции против Ирана, России, Северной Кореи или отдельных китайских компаний. В полностью контролируемой и прозрачной среде такие барьеры обойти значительно сложнее.

— Если говорить о перспективах развития, насколько целесообразно для Азербайджана создавать собственную национальную криптовалюту, по аналогии с тем, как это пытаются делать другие страны?

— Пик популярности подобных инициатив пришелся на период пять–семь лет назад, когда многие государства включились в своего рода гонку по созданию национальных цифровых валют. Однако фундаментальная ценность криптовалют заключается именно в их децентрализованной и независимой природе. До сих пор нет окончательной ясности даже относительно происхождения биткоина: существует множество версий — от предположений о причастности Илона Маска до истории о загадочном японском разработчике. Сегодня этот ажиотаж постепенно сходит на нет, уступая место интересу к самой технологии — блокчейну.

Для Азербайджана именно здесь открываются гораздо более перспективные возможности. Технология распределенных реестров способна со временем заменить значительную часть бумажного документооборота практически во всех сферах — от государственного управления до банковской системы. Эстония, например, уже использует блокчейн в избирательных процессах. А в сочетании с бурно развивающимся искусственным интеллектом эта технология способна сформировать принципиально новую архитектуру управления финансами и государственными сервисами.

Если Азербайджан действительно стремится стать цифровым хабом региона, то логичнее сосредоточить усилия именно на развитии блокчейн-технологий, а не на выпуске собственной криптовалюты, которую я считаю скорее утопичной идеей. Тем более что современная система безналичных расчетов уже фактически оперирует цифровыми деньгами, а во многих странах первоначальный энтузиазм вокруг создания национальных криптовалют заметно угас.

— Тогда каково ваше прогнозное видение развития крипторынка в Азербайджане в среднесрочной перспективе?

— Полагаю, что бурного развития крипторынка в Азербайджане в ближайшие годы ожидать не стоит, особенно с учетом общего снижения интереса к этому сегменту в мире. Чтобы рынок вновь начал стремительно расти, потребуется нечто действительно экстраординарное — например, серьезная эскалация глобальных торговых войн, при которой государства окажутся в условиях жесткого экономического противостояния.

В таком гипотетическом сценарии значение криптовалют действительно может существенно возрасти, и Азербайджан, разумеется, будет адаптироваться к новым глобальным тенденциям. Однако уже сегодня главным приоритетом для страны должно стать не развитие спекулятивного рынка цифровых активов, а внедрение технологий блокчейна, создание новых продуктов и рабочих мест, а также их интеграция в различные отрасли экономики.

Именно в этом, а не в спекулятивной торговле криптоактивами, я вижу долгосрочную стратегическую перспективу для Азербайджана.

— Криптовалюта продемонстрировала высокую волатильность во время недавнего военного конфликта на Ближнем Востоке. Какое место, на ваш взгляд, криптовалюты занимают в современном мире на фоне подобных геополитических потрясений?

— Этот вопрос напрямую связан с недавним падением крипторынка, которое во многом было обусловлено усилением государственного контроля. После начала иранского кризиса американские и европейские регуляторы значительно ужесточили мониторинг криптовалютных переводов. Это объясняется тем, что Иран, как и Россия, активно использует криптовалюты для обхода санкционных ограничений.

Кроме того, стоит вспомнить, что Иран заявлял о намерении взимать плату за проход судов через проливы в криптовалюте, хотя эта инициатива так и не была реализована. Тем не менее сам информационный фон стал дополнительным фактором усиления контроля со стороны крупнейших регуляторов, что, в свою очередь, оказало давление на котировки.

Ключевая ценность криптовалют традиционно заключалась в высокой степени анонимности. Когда же эта анонимность постепенно уступает место прозрачности, один из главных стимулов к использованию цифровых активов для трансграничных переводов исчезает, поскольку такие операции становятся все более отслеживаемыми. Именно эта особенность долгое время делала криптовалюты удобным инструментом для операций, находившихся в так называемой «серой зоне». Сегодня это преимущество постепенно утрачивается.

В результате мировой крипторынок оказался под серьезным давлением после того, как Федеральная резервная система и Министерство финансов США последовательно заявили о намерении усилить контроль над криптовалютными переводами. На мой взгляд, это один из ключевых факторов дальнейшего развития рынка. Если большинство государств пойдут по тому же пути, ценность криптовалют как инструмента расчетов будет снижаться, поскольку прозрачные банковские переводы смогут выполнять те же функции. Именно поэтому перспективы криптовалют, по моему мнению, остаются весьма неопределенными.

— Если проводить исторические параллели, то бумажные деньги когда-то были обеспечены золотом. Можно ли сказать, что биткоин или крипторынок в целом сегодня имеют аналогичный базовый актив, к которому привязана их стоимость?

— Нет, к счастью или к сожалению, это не так. Стоимость биткоина и большинства других криптовалют сегодня во многом определяется информационным фоном. Достаточно заявления влиятельного политика или регулятора о возможном ужесточении правил, чтобы рынок за короткое время потерял значительную часть своей капитализации.

Ценность этих активов во многом строится на скорости проведения операций, относительной анонимности и возможности обходить различные административные ограничения. Еще несколько лет назад, к примеру, на обычном флеш-накопителе можно было фактически перевезти криптовалюту на миллионы долларов. Однако в конечном итоге такие активы практически всегда конвертируются в фиатные деньги, поэтому их роль как универсального инструмента хранения и перемещения капитала остается ограниченной.

Сегодня в Европе последовательно ужесточаются требования к проведению крупных финансовых операций, из-за чего криптовалюты по-прежнему сохраняют свою востребованность. Но если подобный уровень контроля станет глобальным, значительная часть их привлекательности, на мой взгляд, исчезнет.

Если говорить о своеобразной «себестоимости» криптовалют, то ею фактически является электроэнергия, затрачиваемая на майнинг. Однако с ростом спроса на вычислительные мощности для искусственного интеллекта майнинг постепенно уступает место центрам обработки данных, которые обеспечивают более стабильную и предсказуемую доходность.

Ранее некоторые государства, обладавшие дешевой электроэнергией и сравнительно слабым контролем, занимали заметные позиции в сфере майнинга. Сегодня эта тенденция постепенно меняется, поскольку инвестиции в дата-центры выглядят значительно более устойчивыми и менее рискованными, чем вложения в высокоспекулятивный крипторынок.

— Наблюдается ли корреляция между инфляционными процессами и изменением стоимости криптовалют в глобальном масштабе?

— Многочисленные исследования показывают, что корреляция между уровнем инфляции и динамикой цен на криптовалюты остается крайне слабой, а в ряде случаев практически отсутствует. Пока инфляция в Европе и США держится в диапазоне 3–4% в год, стоимость криптовалют способна изменяться на десятки, а иногда и на сотни процентов за тот же период.

Иными словами, на сегодняшний день прямой зависимости между инфляционными процессами и стоимостью криптовалют не прослеживается.

— Могут ли правительства, активно вмешиваясь в оборот и регулирование рынка, привести к тому, что криптовалюта станет обычным активом — как привычные деньги — и полностью утратит свою уникальную суть?

— Тогда возникает главный вопрос: в чем будет ее смысл? У нас уже есть финансовые системы, которые формировались десятилетиями. Зачем заменять их инструментом, который остается молодым, крайне волатильным и плохо предсказуемым?

Представьте среднесрочный контракт на поставку товара, где цена привязана, скажем, к половине биткоина. Завтра этот биткоин может подорожать вдвое или, наоборот, обесцениться вдвое. Кто возьмет на себя такой риск при планировании сделки хотя бы на два месяца вперед?

Традиционные валюты, например доллар, демонстрируют годовую амплитуду колебаний в пределах 5–8%, и эти риски можно закладывать в расчеты. С криптовалютой такая стратегия практически невозможна. Поэтому, на мой взгляд, она вряд ли сможет заменить фиатные деньги в качестве основного расчетного средства в мировой торговле.

— Если смотреть с глобальной высоты, какие главные драйверы будут определять судьбу криптовалют в ближайшие годы?

— Я бы выделил два ключевых фактора. Первый — регуляторный. Если жесткий контроль со стороны ведущих экономик продолжится и будет усиливаться, привлекательность криптовалют как инструмента обхода барьеров значительно снизится, а возможно, и полностью исчезнет.

Второй фактор — технологический. Блокчейн как технология будет жить и развиваться независимо от судьбы конкретных монет. Именно в этой плоскости — в создании прозрачных систем учета, голосования, контроля бюджетов и движения средств — находится настоящее будущее.

Что касается Азербайджана, наша задача — не гнаться за спекулятивными трендами, а грамотно интегрировать эти технологии в экономику, укрепляя позиции страны как цифрового центра региона.

• Fitch: Экономика Азербайджана вырастет на 2% в 2026 году
• Микаил Джаббаров: Азербайджан усиливает роль транзитного центра между Европой и Азией
• Вюсал Халилов: Доля мгновенных платежей в Азербайджане выросла до 54%