Десять лет экспериментов АКР, или Цена экономической политики Турции - АНАЛИТИКА

Турецким гражданам за последние десять лет пришлось освоить занятие, которому редко учат в школе: спасать зарплату сразу после ее получения. Покупать валюту, золото, товары длительного пользования — все, что не обесценивается так быстро, как деньги на счете. При высокой инфляции даже обычная покупка требует расчета: взять сейчас или через месяц заплатить больше.

Власти годами сопровождали эту жизнь обещаниями экономического суверенитета. Граждан призывали доверять национальной валюте. Те, кто воспринимал призыв буквально, платили за доверие из своего кармана.

В конце 2016 года годовая инфляция в Турции составляла 8,53%. В конце 2021-го она достигла 36,08%, а в октябре 2022-го — 85,51%. После очередного разгона цен в мае 2024 года показатель поднялся до 75,45%.

За этими скачками стояли вполне конкретные решения. Руководство страны настаивало: для снижения инфляции нужно удешевлять кредиты. Низкие ставки должны были помочь предприятиям больше производить, нанимать работников и наращивать экспорт. Власти обещали, что такая политика укрепит экономику, и продолжали защищать ее даже тогда, когда лира падала, а импорт вслед за ней дорожал.

Постепенно экономический расчет уступил место вопросу политической правоты. Отказаться от курса означало признать, что руководство ошибалось, причем за счет граждан. Гораздо удобнее было искать виноватых среди исполнителей. Поэтому первыми работу теряли руководители Центробанка, пытавшиеся проводить другую политику. Заменить банкира оказалось проще, чем пересмотреть убеждения. Только ценники на кадровые решения не реагировали.

В 2019 году власти уволили руководителя Центробанка Мурата Четинкая.

В 2020-м сменили его преемника Мурата Уйсала. Следующий глава, Наджи Агбал, продержался несколько месяцев: его отправили в отставку в марте 2021 года вскоре после повышения ставки.

Для чиновников это была кадровая политика. Для бизнеса — предупреждение: денежные условия зависят от того, насколько очередной руководитель банка устраивает политическое начальство. Независимость регулятора при таком устройстве сохраняется до первого серьезного разногласия.

Предпринимателю нужно понимать, сколько будет стоить кредит, по какому курсу придется покупать оборудование и сможет ли покупатель оплатить продукцию. Турецкая система добавила к этому перечню необходимость следить за кадровыми новостями. Более сговорчивого банкира назначить можно быстро. Убедить рынок, что деньги от этого стали надежнее, значительно труднее.

Проценты объявили противником

Особенно дорого обошлась убежденность руководства в том, что снижение процентных ставок поможет победить инфляцию. У этой идеи было и религиозное обоснование: в декабре 2021 года президент прямо ссылался на исламские предписания, защищая дешевый кредит.

Одновременно власти представляли свою политику как борьбу за экономическую независимость.

Спор о стоимости денег для всей страны оказался подчинен убеждениям ее руководителя. Возражения экономистов стали политически неудобными, хотя поставщики нефти, газа и оборудования продолжали выставлять счета без учета идейных разногласий Анкары с процентной ставкой.

С сентября по декабрь 2021 года Центробанк под давлением президента снизил ставку на пять процентных пунктов. Лира резко подешевела.

Власти призывали граждан хранить сбережения в национальной валюте и приносить золото в банковскую систему. Населению предложили поддержать экономическую доктрину собственными накоплениями.

Последствия были вполне предсказуемыми. Падение лиры повышало стоимость импортных энергоносителей, сырья и оборудования. Эти расходы попадали в себестоимость продукции, затем — в магазинные ценники. Дешевый кредит поддерживал спрос, а сбережения в лирах теряли покупательную способность. Люди покупали валюту для защиты накоплений, дополнительно усиливая давление на курс.

За экономическую независимость боролось руководство. Зависимость от обменного курса получило население.

Гарантии за общий счет

В декабре 2021 года власти запустили валютно-защищенные депозиты — KKM. Вкладчикам обещали компенсировать потери, если обесценение лиры превысит процентный доход.

Схема помогала удерживать деньги в национальной валюте, но риск ее падения принимали на себя казначейство и Центробанк. Государству пришлось оплачивать доверие к деньгам, устойчивость которых оно само поставило под угрозу.

По подсчетам Reuters, к концу 2024 года совокупная стоимость этой программы для казначейства и Центробанка приблизилась к 60 млрд долларов. Убеждать граждан хранить лиры оказалось недешевым удовольствием.

После выборов 2023 года власти развернули денежную политику. Началось повышение ставки, которая в марте 2024-го достигла 50%.

Прежние убеждения пришлось отложить: экономике срочно понадобилось именно то лекарство, против которого руководство так долго выступало.

Предприятия получили новый удар. Сначала они приспосабливались к скачкам курса и цен, затем — к дорогим кредитам. За первые семь месяцев 2024 года в Турции закрылись около 15 тысяч компаний, на 28% больше, чем годом ранее. Причины различались, но высокая стоимость финансирования и нехватка оборотных средств стали частью этой картины. За обе стадии государственного эксперимента бизнес рассчитывался сам.

Миллионы людей и временные решения на годы

Прием сирийских беженцев — еще одно решение с длительными экономическими последствиями. Турция предоставила убежище миллионам людей. Уже в докладе Всемирного банка 2019 года речь шла о 3,6 млн сирийцев и как минимум 300 тысячах выходцев из других стран, ищущих убежища.

Для принимающих городов это означало дополнительную нагрузку на жилье, школы, больницы и коммунальные службы. На рынке труда значительную часть притока поглотила неформальная занятость.

Всемирный банк отмечал давление прежде всего на малоквалифицированных турецких работников, также занятых вне официального сектора. Самим беженцам было трудно получить разрешение на работу, что поддерживало эту систему.

Ответственность правительства здесь вполне конкретна: расширение инфраструктуры, финансирование муниципалитетов, оформление трудовых отношений. Работодатель мог экономить на уязвимом сотруднике без полноценной правовой защиты. Последствия такой экономии доставались и приезжим, и местным работникам.

При этом утверждать, что Турция несла все расходы одна, было бы неверно. Евросоюз выделял средства на поддержку беженцев и принимающих общин; первоначальный механизм помощи предусматривал 6 млрд евро. Европейское финансирование продолжилось и позднее. Поэтому расходы Анкары необходимо оценивать с учетом этих поступлений.

Но наличие европейских денег не отменяет вопроса о качестве управления. Чрезвычайная ситуация продолжалась годами и требовала долгосрочной политики. Называть людей временными гостями проще, чем обеспечить постоянное финансирование школ, больниц и городских служб.

Дорогая стабилизация

К 2025–2026 годам последствия прежних решений никуда не исчезли. Изменился способ, которым власти пытались с ними справиться.

В 2025 году реальный ВВП вырос на 3,7%. В первом квартале 2026-го рост составил 2,6% год к году, во втором — 2,3%. Жесткая денежная и бюджетная политика, призванная ограничить спрос и остановить инфляцию, давит на экономическую активность. Итоговых данных за весь 2026 год пока нет.

Турция сохранила промышленность, экспорт, туризм и способность увеличивать производство. Однако предприятиям приходится работать в условиях, когда исправление прежних ошибок само становится серьезной статьей расходов. Сначала власти требовали дешевых денег, несмотря на рост цен. Теперь бизнес и потребители должны умерить расходы, чтобы этот рост остановить.

В сентябре 2026 года годовая инфляция замедлилась до 29,73%. После прежних пиков это заметное улучшение. Для семейного бюджета — еще один год подорожания почти на треть. Министерство может отчитаться о снижении показателя. Магазину распоряжение вернуть старые цены не поступало.

Минимальную зарплату с начала 2026 года повысили на 27%, до 28 075 лир после налогов. Прибавку установили в январе, а цены продолжили расти. Само по себе увеличение суммы в расчетном листке еще не означает, что семья может позволить себе больше покупок.

Двадцать второго октября Центробанк снизил ставку с 37 до 36% — впервые с января. Регулятор сослался на замедление инфляции и слабый спрос. Проще говоря, люди меньше покупают, бизнесу труднее продавать. После нескольких лет борьбы за дешевый кредит власти довели экономику до состояния, когда ставка в 36% уже считается послаблением.

Но дорогими кредитами неприятности не ограничились. В сентябре пришлось отправить на ликвидацию 131 инвестиционный фонд с активами примерно на 20,4 млрд долларов. Кризис затронул более 455 тысяч частных инвесторов. Это стоимость вложений, оказавшихся под угрозой; сколько денег потеряно, пока неизвестно.

Некоторые фонды вкладывались в акции небольших компаний, разгоняли стоимость своих портфелей и привлекали клиентов красивой доходностью. Когда люди захотели забрать деньги, выяснилось, что продать эти бумаги гораздо труднее, чем показывать прибыль. Теперь следствие разбирается с подозрениями в манипуляциях. Среди крупнейших участников кризиса — Tera Portföy и Pusula Portföy.

Парламенту пришлось принимать отдельный закон о возврате средств, включая промежуточные выплаты до 1 млн лир. Окончательные суммы остаются под вопросом. Государственный надзор продемонстрировал особую оперативность: когда деньги уже застряли, нашлись и проверки, и задержания, и законодательная инициатива. Граждане несли сбережения в фонды, чтобы спасти их от инфляции. Теперь спасать приходится сами сбережения.

***

За десятилетие руководство добилось возможности проводить экономическую политику практически без возражений: менять банкиров, защищать ставки религиозными доводами, объяснять падение валюты борьбой за независимость. Теперь стране приходится восстанавливать то доверие, которым так свободно распоряжались.

Разворот политики был необходим. Но его стоимость нельзя списать со счета тех, кто принимал предыдущие решения. Власти годами требовали доверять их экономическим убеждениям. Теперь гражданам предлагают оплатить отказ от них: дорогими кредитами и ограничением расходов. Руководство сохранило за собой право на ошибку. Населению досталась обязанность ее оплачивать.

• Азербайджанские нефтяные компании участвуют в Energy Intelligence Forum в Лондоне
• Центробанк Азербайджана и BlackRock обсудили перспективы сотрудничества
• Дороги к четырем селам Ходжавенда и Ходжалы капитально реконструируют