Юлия Рокнифард: Россия и Китай помогают Ирану различными способами — и даже неофициально — ИНТЕРВЬЮ

Ближний Восток вновь оказался на грани большой войны. Эскалация вокруг Ирана, удары США и Израиля, обмен ракетами и тревожные сигналы с энергетических рынков делают ситуацию одной из самых напряженных за последние годы. Насколько далеко может зайти этот конфликт, есть ли у Ирана ресурсы для продолжительного сопротивления и какую роль в происходящем играют Россия и Китай?

Об этом в интервью Vesti.az рассуждает востоковед, доцент Университета Тэйлорс (Малайзия) Юлия Рокнифард.

— Как вы оцениваете последнюю ситуацию вокруг Ирана? К чему, по-вашему, она может привести и как сейчас в целом развивается процесс, с учетом того, что Иран, судя по всему, не намерен просто так сдаваться?

— Да, Иран совершенно точно не собирается просто так сдаваться. Суть нынешней ситуации в том, что война продолжается. Причем речь идет о войне, развязанной Соединенными Штатами и Израилем, и, судя по всему, эта кампания была заранее спланирована обеими сторонами. Это не выглядит так, будто Израиль начал войну в одиночку, а у США потом просто не осталось выбора, кроме как прийти ему на помощь, потому что самостоятельно Израиль такую войну не вытянул бы.

Планирование, по всей видимости, велось еще во время предыдущих переговоров с Ираном. Очевидно, что реального намерения добиться позитивного результата этих переговоров не было. Скорее, дипломатический процесс использовался как прикрытие, чтобы усилить давление на Иран и выиграть время для подготовки дальнейших действий.

Война продолжается уже две недели. По сообщениям военных экспертов, в том числе американских, запасов вооружений у Соединенных Штатов хватит примерно на четыре недели. То есть еще около двух недель такой интенсивности, вероятно, можно ожидать. Хотя колебания на рынках энергоносителей, нефти и газа тоже, вероятно, будут влиять на процесс принятия решений. Например, у стран Залива, как сообщается, раньше, чем ожидалось, заканчиваются мощности для хранения нефти.

Тем не менее, по крайней мере еще неделю-две Штаты, вероятно, смогут продолжать операцию. Иран, в свою очередь, возможно, готов вести ее и дольше. Судя по всему, у него достаточно орудия и боеприпасов, а также ракет малой и средней дальности для ударов по странам Залива и по Израилю.

При этом Ирану не нужно наносить массированные удары бесконечными волнами и запускать большое количество ракет одновременно. Он может поддерживать удары низкой интенсивности, например ежедневно. А это, в свою очередь, будет означать, что Соединенным Штатам будет не так просто выйти из этого конфликта.

— Насколько это спасает Иран? С другой стороны, США и Израиль могут уничтожить страну, разрушить инфраструктуру, исторические памятники. Ради чего тогда продолжать сопротивление, если, как утверждают некоторые, Иран уже стратегически проиграл?

— Думаю, во многом такая картина формируется западными СМИ и заявлениями самого Дональда Трампа, который практически уже объявил о победе, заявив, что иранский флот уничтожен. Однако на иранский флот ставка никогда и не делалась — за исключением, возможно, небольших дроновых катеров.

Иран ведет войну асимметричными методами. К тому же он находится в позиции обороняющейся стороны, а не нападающей, поэтому и требования к нему иные. Конечно, тяжело видеть, как подвергаются ударам и разрушаются исторические памятники, такие как, например, дворец Голестан.

Подобные действия укладываются в стратегию так называемого «terror bombing» — бомбардировок с целью запугивания, чтобы морально подавить противника и сломить его сопротивление. Однако при этом Иран, по сути, продолжает стратегически укреплять свои позиции в регионе, демонстрируя неизменную линию сопротивления.

Кроме того, нельзя исключать, что в случае разрушения Ирана следующими целями подобных кампаний могут стать другие государства региона. В этом смысле Иран выступает своего рода заслоном.

Вы формулируете вопрос так, будто Иран — последняя цель Израиля в регионе. Я так не думаю. Со временем вполне можно услышать заявления о том, что и другие страны Ближнего Востока якобы представляют экзистенциальную угрозу Израилю и с ними также необходимо «разбираться». Например, может быть названа Иордания.

- Иордания, по сути, уже давно подняла белый флаг. Я имею в виду: что там еще можно решать? Разве что вообще устранять Иорданию как независимое государство и включать ее территорию в состав Израиля. Даже Сирию, по большому счету, не смогли устранить, потому что там процесс оказался гораздо сложнее. После Асада, казалось бы, можно было бы попытаться убрать Сирию как субъект, но этого не произошло.

- Я не думаю, что с Сирией все было так просто. Но, насколько я понимаю, там все же удалось в определенной степени заручиться поддержкой нынешнего руководства — не напрямую и не в публичной плоскости. Тем не менее сейчас сирийская повестка уже не будет сосредоточена на Израиле. То есть от этой угрозы, по крайней мере на некоторое время, им удалось избавиться.

Далее, Сирия — это все-таки страна большего масштаба, чем Иордания, и для нее нужен уже другой план. С Иорданией, вероятно, было бы проще. Но здесь мы уже выходим в сферу большой геополитики и, в определенной степени, конспирологических построений. Поэтому, наверное, лучше вернуться к Ирану.

- Хорошо, тогда поговорим о Моджтабе Хаменеи: что о нем известно? Я, например, не видел ни одного его интервью. Даже вчера, когда звучали заявления от его имени, это, скорее, были слова его пресс-службы или офиса, но не его самого. Какой политический портрет Моджтабы Хаменеи можно было бы сегодня составить?

- Я тоже не видела интервью Моджтабы Хаменеи. В общем, это вполне укладывается в ту модель, в которой он, как и другие члены семьи Али Хаменеи, долгое время существовал в условиях относительной закрытости.

При этом на протяжении многих лет, когда обсуждался вопрос о возможном преемнике Али Хаменеи на посту верховного лидера Ирана, именно Моджтаба назывался чаще других, как человек, пользующийся его доверием и обладающий достаточным политическим опытом. Да, он не занимал официальных государственных постов, и его нередко представляли как простого преподавателя семинарии. Однако, судя по имеющейся информации, его реальная роль была намного шире.

Речь идет о человеке, который неофициально управлял значительными активами как семьи Хаменеи, так и, в определенной степени, самой исламской республикой. В том числе ему приписывали ответственность за вывод активов в политически чувствительные периоды, в частности еще до нынешней войны. Кроме того, он известен своими прямыми связями с Корпусом стражей исламской революции.

Именно поэтому, если бы речь шла просто о символической фигуре, которая лишь формально замещает пост верховного лидера, это был бы, скорее, человек, не вовлеченный в принятие решений по ключевым вопросам, включая войну. Но Моджтаба Хаменеи, судя по всему, — один из тех, кто реально участвует в выработке решений наряду с высокопоставленными представителями КСИР. Это, безусловно, укрепляет его позиции в глазах тех, кто сегодня контролирует власть в Иране.

Что еще можно о нем сказать: по всей видимости, это человек более жестких, более радикальных и фундаменталистских взглядов. И, в общем, было бы странно ожидать иного, даже если бы мы не знали о нем почти ничего. Достаточно принять во внимание, что в результате ударов США и Израиля были убиты многие члены его семьи.

Поэтому от него, очевидно, следует ожидать предельно жесткой позиции в отношении США и продолжения линии на ответные действия против США и Израиля. И, скорее всего, такая линия будет сохраняться до тех пор, пока у Ирана остается возможность отвечать на эти удары. Более того, нельзя исключать, что у Ирана окажется достаточно ресурсов, чтобы в этой войне на истощение продержаться дольше, чем того ожидают его противники.

- Но как бы вы тогда оценили положение реформаторов? Очевидно, что они всем проиграли. Что дальше?

- Здесь сначала стоит уточнить, кого именно мы называем реформаторами и в чем именно, по чьей оценке, они проиграли. Реформаторы и реформисты в Иране - это люди, действующие внутри системы исламской республики. Они не противостояли самой системе. Если не брать в расчет тех, кто находится за рубежом, и не обсуждать внешнюю оппозицию, а говорить именно о тех, кто остается внутри страны, о таких фигурах, как, например, Пезешкиан или Рухани, то это все равно выходцы из системы, люди, которые ее в целом поддерживают.

И, конечно, на фоне атак на Иран для них в полной мере срабатывает эффект сплочения вокруг флага. То есть они, разумеется, поддерживают и нынешнее руководство. В их восприятии главная угроза - это прежде всего иностранное вторжение и нарушение суверенитета Ирана, а не только вопрос судьбы режима как такового. Речь идет о риске для страны в целом, а не только для политической системы исламской республики.

Поэтому с их точки зрения происходящее не сулит Ирану ничего хорошего в принципе. И именно этим объясняется то, что эффект консолидации вокруг государства для иранских реформистов внутри страны проявляется сейчас в полной мере. Возможно, это верно не для всех иранцев, но для реформистов внутри системы - безусловно.

Если говорить о том, в чем именно они проиграли, то прежде всего в том, что в нынешних условиях они не смогут претендовать на руководство страной. Но, как мне кажется, это следует связывать как раз с нынешней атакой, как и с предыдущими ударами США и Израиля. В условиях войны позиции реформистов укрепляться не могут, военное время работает не на них.

- Если посмотреть на ситуацию со стороны России и Китая, сейчас все чаще звучит такая мысль: Иран для США - это своего рода Украина. То есть, по аналогии с тем, как Россию, по мнению некоторых, втянули в украинское «болото» и начали через этот конфликт выжигать ее военный, экономический и геополитический потенциал, теперь у России и Китая появляется возможность использовать Иран как аналогичный фактор истощения уже для США и Запада в целом.

- В чем именно вопрос?

- Вопрос в том, считаете ли вы такую логику обоснованной и насколько, по-вашему, Россия и Китай готовы поддерживать Иран именно в таком формате — чтобы он стал для Запада тем, чем Украина стала для России.

- Я думаю, что такие соображения действительно существуют. И в определенном смысле это, безусловно, играет на руку России, поскольку США и их союзники в какой-то степени отвлекаются от войны в Украине. Да, это действительно работает на истощение ресурсов. Хотя, казалось бы, прежде в США говорили, что уже не хватает возможностей для поставок Украине вооружений. А теперь выясняется, что на войну на Ближнем Востоке ресурсы все-таки находятся.

Более того, Соединенные Штаты уже создают напряжение и для своих союзников, например, для Южной Кореи и, вероятно, Японии, поскольку перебрасывают элементы противоракетной обороны, в частности THAAD, не просто в страны Залива, а именно в интересах Израиля. Это тоже говорит о том, что их оборонный потенциал испытывает нагрузку.

То есть, на наступательные действия у США, возможно, ресурсов пока достаточно. Но возникает вопрос: что будет с противоракетной обороной? Мы уже видим, что она справляется не идеально. И с этой точки зрения предположение о том, что война на Ближнем Востоке будет истощать США, выглядит вполне обоснованным.

При этом американский военно-промышленный комплекс по-прежнему считается мощнейшим и во многом определяющим ход таких войн. Но и у него есть свои ограничения. Производительность далеко не всегда так высока, как принято считать: многое, как выясняется, собирается вручную, особенно если речь идет о сложных и высокоточных системах. Это не массовое производство, и именно поэтому стоимость такой продукции столь высока.

Те же радары, о которых сейчас много говорят, — хороший пример. Насколько известно, у США их было всего 13. Каждый такой комплекс стоит около полумиллиарда долларов, а по некоторым оценкам — и больше. И их производство, разумеется, требует времени.

— Он стоит миллиард долларов.

— Я встречала оценки в диапазоне от 300 до 500 миллионов долларов, но если речь идет уже о миллиарде, то тем более. Насколько я понимаю, как минимум два таких радара Иран, вероятно, уничтожил в Иордании. И это, кстати, тоже подводит к вопросу о том, каким образом Россия и Китай могут помогать Ирану. Невольно возникает вопрос: как Ирану удалось нанести настолько точный удар, чья разведка могла сработать и кто, возможно, передал ему данные о местонахождении этих радаров. Потому что для такого наведения, разумеется, нужно и высокоточное оружие.

Но это если исходить из того, что мы действительно наблюдаем войну на истощение. А признаки этого есть. К такому истощению нужно добавить и то, что США примерно через пять недель придется проводить ротацию сил, направленных сейчас на Ближний Восток, поскольку вся эта техника требует обслуживания — те же самолеты и бомбардировщики.

Хотя, насколько я понимаю, бомбардировщики там используются в меньшей степени. В основном применяются ракеты класса «земля-воздух» и «земля-земля», а не авиационные боеприпасы, которые самолеты или бомбардировщики сбрасывают либо направляют по цели.

Кроме того, насколько я понимаю, терминалы в странах Залива, которые могли использоваться для повторной загрузки ракет на самолеты, также подвергались иранским ударам. Это значит, что теперь для того, чтобы снова вооружить самолеты, их приходится отправлять на базу Диего-Гарсия. А это примерно три с половиной дня пути в одну сторону, то есть около недели туда и обратно. И это тоже требует времени.

Но, с другой стороны, многое зависит от того, какие именно цели США преследуют в этой кампании. Есть, например, и версии из разряда геополитических гипотез. Одна из них состоит в том, что США на самом деле реализуют свою более широкую стратегию противостояния Китаю — через создание ситуации, при которой может быть заблокирован Ормузский пролив.

На первый взгляд это может показаться слишком далеким от реальности, но, если не ошибаюсь, еще в 2018 году RAND Corporation публиковала крупное исследование, где рассматривалась и такая возможность: блокировать поставки в Китай и из Китая не через Малаккский пролив, где у Пекина больше возможностей, а именно через Ормузский. А через него идут нефть, удобрения и другие критически важные грузы.

Если смотреть на ситуацию под таким углом, она выглядит несколько иначе. Тогда можно предположить, что США ведут собственную долгую игру, а не просто следуют за Израилем. И в таком случае это уже не совсем та война на истощение, которую можно напрямую сравнивать с Украиной.

Что касается России и Китая, то для них, на мой взгляд, уже само то, что США переключили часть внимания с Украины на Иран и Ближний Восток, является полезным бонусом. Это так. Но поддержка Ирана, как мне кажется, объясняется и более глубокими мотивами.

Если представить, что в Иране установится полностью проамериканский и произраильский режим, эта страна может превратиться в плацдарм для давления на Россию или в источник прямой угрозы ее интересам. Очевидно, что Москву такой сценарий не устроит. Поэтому Россия заинтересована в том, чтобы в Иране не появился враждебный ей режим.

Для Китая ключевое значение имеет стабильность на Ближнем Востоке, с которым у него тесно связаны торговые маршруты и откуда он получает нефть и газ. Нынешнюю эскалацию Пекин, возможно, на какое-то время сумел смягчить за счет предварительных поставок нефти из Ирана и России: говорят, этого может хватить на несколько недель. Но если кризис затянется, ситуация для Китая осложнится.

- Помогают ли Россия и Китай Ирану?

- Думаю, да, помогают разными способами. Китай, например, пытается играть роль медиатора, пусть и не публично, направляя дипломатов и действуя через закрытые каналы.

Вполне возможно, что информация, которую Иран использовал для ударов по важным целям, могла быть передана ему Россией или Китаем. Также нельзя исключать и поставки вооружений, даже если о них не говорится открыто.

Например, Иран достаточно быстро восстановил свои запасы ракет малой и средней дальности. Есть предположения, что Россия может поставлять Ирану модернизированные версии дронов «Шахед», производство которых она развернула у себя.

Кроме того, Китай публикует данные наблюдения за действиями американской авиации на Ближнем Востоке. Речь идет о спутниковом отслеживании перемещений самолетов, времени их возвращения на базы и периода обслуживания. Такая информация может использоваться не только в аналитических целях, но и передаваться тем силам, которые противостоят США и Израилю в регионе.

Если подытожить, то Россия и Китай, вероятно, действительно помогают Ирану различными способами, даже если публично это никак не подтверждается.

• Американцев в Нигерии предупредили о риске терактов
• Reuters: Иран готовит «сокрушительный» ответ на удары США и Израиля
• Bloomberg: Индия может увеличить закупки российской нефти из-за кризиса вокруг Ирана