Турция и Израиль входят в новую реальность: Тогрул Исмаил о главных рисках

Ряд европейских стран и Канада ввели национальные ограничения на торговлю товарами из израильских поселений на Западном берегу. В совместном заявлении они подчеркнули, что расширение поселений подрывает перспективы урегулирования на основе принципа двух государств, а насилие со стороны поселенцев достигло беспрецедентного уровня.

К инициативе присоединились Великобритания, Франция, Канада, Дания, Финляндия, Исландия, Ирландия, Норвегия, Польша, Португалия, Испания и Швеция. Эти страны считают израильские поселения незаконными и требуют прекратить их дальнейшее расширение.

Решение последовало после объявления Израилем тендеров на строительство около 1200 новых домов на Западном берегу. ООН также считает израильские поселения на этих территориях незаконными.

Особенно жесткую позицию занял Лондон. Глава МИД Великобритании Эд Милибэнд назвал действия поселенцев терроризмом и этническими чистками, на которые, по его словам, израильские власти закрывают глаза. Великобритания также запретила импорт товаров из поселений.

Турция поддержала предпринятые европейскими странами шаги, заявив, что насилие со стороны поселенцев приобрело масштабы этнической чистки.

Реакция Израиля оказалась не менее жесткой. Власти страны объявили о закрытии британского консульства в Иерусалиме, исключении британских представителей из ряда миссий и запрете на въезд для 12 британских политиков. Глава МИД Израиля Гидеон Саар предупредил, что меры против страны не останутся без ответа.

На фоне резкого обострения отношений Израиля с рядом европейских государств Vesti.az побеседовал с турецким политологом Тогрулом Исмаилом о том, насколько далеко может зайти этот конфликт, почему Европа ужесточает свою позицию и какую роль в происходящем играет Турция.

— Каково отношение Турции к сложившейся ситуации и как бы вы на сегодняшний день оценили положение дел Израиля?

— Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Анкара рассматривает решение двенадцати стран не как обычный торговый спор и не как проявление антиизраильской политики. Речь идет о реакции на конкретную практику — расширение израильских поселений на оккупированном Западном берегу, насилие со стороны поселенцев и действия, которые, с точки зрения международного права, подрывают возможность создания независимого Палестинского государства.

Турция официально приветствовала и поддержала решение Великобритании, Франции, Канады и других государств ограничить торговлю и деловые связи с незаконными израильскими поселениями на Западном берегу. Одновременно Анкара призвала международное сообщество принять аналогичные меры.

Принципиальный вопрос: если международное сообщество действительно считает израильские поселения незаконными, почему торговля с этими поселениями вообще должна продолжаться? Это уже не вопрос политических симпатий, а последовательного применения норм международного права.

Совет Безопасности ООН еще в резолюции 2334 подтвердил, что израильские поселения на оккупированных с 1967 года палестинских территориях не имеют юридической силы и являются серьезным препятствием для решения о двух государствах. В 2026 году европейские институты также прямо заявили, что поселения незаконны, а проект E1 еще больше подрывает территориальную жизнеспособность будущего Палестинского государства.

Поэтому нынешняя позиция Анкары заключается не просто в критике Израиля. Она основана на принципе: одинаковые нормы международного права должны применяться ко всем государствам.

И здесь я вижу главный кризис современной международной системы. Когда нарушение территориальной целостности или международного права происходит в одном регионе, западные государства говорят о санкциях, ответственности и международном праве. Но когда аналогичные вопросы возникают на Ближнем Востоке, реакция зачастую оказывается значительно осторожнее. Это создает очень опасный прецедент.

— Можно ли уже говорить о начале международной изоляции Израиля?

— Я бы не говорил, что Израиль оказался полностью изолирован. Это было бы преувеличением. Израиль по-прежнему обладает значительными военными, экономическими, технологическими и дипломатическими ресурсами.

Кроме того, США продолжают играть важнейшую роль в обеспечении его международной безопасности. Но одновременно происходит другое — меняется политическая цена израильской политики.

Раньше Израиль мог рассчитывать на то, что критика его действий со стороны европейских государств останется преимущественно декларативной. Сегодня мы видим переход от деклараций к конкретным ограничительным мерам. И это принципиально важно.

Двенадцать государств выступили с согласованными ограничениями на торговлю с поселениями. Великобритания пошла еще дальше, объявив о мерах против компаний и лиц, связанных с расширением поселений.

Поэтому мы можем говорить не столько об экономической изоляции Израиля, сколько о начале дипломатической и нормативной изоляции определенной модели израильской политики.

— Насколько решение этих государств отражает реальный сдвиг в западной политике в отношении израильско-палестинского конфликта, а не ситуативную реакцию на конкретные события на Западном берегу?

— Я считаю, что здесь присутствуют оба фактора. Но было бы ошибкой объяснять происходящее только событиями последних недель. Мы наблюдаем более глубокую трансформацию.

На протяжении десятилетий европейская политика в отношении Израиля строилась на своеобразном разделении: европейские правительства могли критиковать строительство поселений, поддерживать создание двух государств и одновременно сохранять с Израилем практически нормальные экономические и политические отношения.

Сегодня эта модель начинает давать сбой. Почему? Потому что возникает противоречие между ценностями, которые Европа декларирует, и политическими инструментами, которые она готова использовать для защиты этих ценностей.

Европейский союз уже в мае 2026 года ввел дополнительные санкции против израильских поселенцев и организаций, связанных с серьезными нарушениями прав палестинцев. В июле и августе европейские институты вновь предупреждали, что расширение поселений и особенно проект E1 подрывают перспективу решения на основе принципа двух государств. То есть нынешнее решение возникло не на пустом месте. Оно стало следующим этапом накопившегося европейского разочарования.

Но здесь я хотел бы сделать важную оговорку. Нельзя говорить о едином «Западе». Сегодня существуют разные западные политические позиции. Великобритания, Франция, Канада и ряд европейских стран готовы усиливать давление. Другие государства, прежде всего Германия, остаются гораздо осторожнее в вопросе масштабных санкций против Израиля. Внутри ЕС сохраняются серьезные разногласия. Соединенные Штаты также пока не готовы полностью присоединиться к европейской линии.

Поэтому я бы назвал происходящее не «разворотом Запада против Израиля», а фрагментацией западной политики в отношении Израиля. Это гораздо точнее.

Кроме того, есть еще вопрос европейских ценностей. Европа десятилетиями строила свою международную идентичность вокруг прав человека, международного гуманитарного права, запрета насильственного изменения границ и защиты гражданского населения.

Сегодня палестинский вопрос становится своеобразным экзаменом для этой системы ценностей. Если Европа говорит, что международное право универсально, оно должно быть универсальным. Если же оно применяется только к государствам, которые политически удобны, то это уже не универсальная система права, а инструмент политической конъюнктуры. Именно поэтому я считаю нынешний момент исторически важным.

Проблема сегодня заключается не только в Израиле и Палестине. Речь идет и о доверии к самой международной системе. Если молодой человек в Турции, Азербайджане, Центральной Азии или любой другой части мира видит, что одно нарушение международного права вызывает жесткую реакцию, а другое — значительно более мягкую, у него закономерно возникает вопрос: действительно ли международное право универсально?

И это проблема, которую Европа не может игнорировать.

— Что это значит для Азербайджана?

— Для Баку эта ситуация также имеет важное значение. Азербайджан традиционно поддерживает территориальную целостность государств, международное право и принцип урегулирования конфликтов на основе международно признанных границ. В отношении Палестины Баку также выступает за создание независимого Палестинского государства со столицей в Восточном Иерусалиме.

Поэтому для Азербайджана здесь существует важный принципиальный момент: международное право не может применяться избирательно.

Такая логика имеет значение и для Южного Кавказа. Нельзя требовать уважения территориальной целостности в одном регионе и одновременно закрывать глаза на фактическое изменение ситуации на местах посредством поселений, аннексии или принудительного перемещения населения в другом.

В этом смысле позиция Турции и Азербайджана имеет не только ближневосточное, но и более широкое евразийское измерение.

— Какие сценарии развития ситуации наиболее вероятны в ближайшие месяцы?

— Я вижу три основных сценария. Первый — дипломатическая эскалация. На мой взгляд, это наиболее вероятный сценарий в краткосрочной перспективе. Израиль уже продемонстрировал, что воспринимает санкции как вмешательство во внутренние дела. Ответом стали дипломатические меры против Великобритании, включая решение закрыть британское консульство в Восточном Иерусалиме и ограничения в отношении британских представителей.

Следовательно, мы можем увидеть дальнейшее взаимное давление. Израиль будет пытаться показать, что санкции не меняют его политики. Европейские правительства, наоборот, будут стремиться доказать, что международное право должно иметь практическую цену.

Второй сценарий — частичная корректировка израильской политики. Он также вполне реалистичен. Уже появились признаки того, что давление может приводить к определенным тактическим изменениям. Например, сообщалось, что Биньямин Нетаньяху распорядился демонтировать ряд незаконных поселенческих форпостов на Западном берегу. Однако масштабы и устойчивость этих действий пока остаются неясными.

Это важный сигнал, потому что санкции редко меняют государственную стратегию мгновенно. Их эффект заключается скорее в увеличении стоимости определенной политики. Если Израиль почувствует, что дальнейшее расширение поселений начинает иметь реальные дипломатические, экономические и технологические последствия, правительство может попытаться провести различие между стратегическими целями и тактическими уступками.

Но это не обязательно будет означать изменение курса. Скорее, речь может идти о его адаптации с целью снизить международную цену.

Третий сценарий — адаптация всех сторон к новому статус-кво. И это, пожалуй, самый опасный вариант. Стороны могут просто привыкнуть к существованию постоянного конфликта. Израиль продолжит расширять контроль над территориями. Палестинское государство будет оставаться формально поддерживаемой, но на практике все менее жизнеспособной перспективой. Европа будет принимать отдельные санкции, США — пытаться сохранить особые отношения с Израилем, арабские государства — усиливать дипломатическое давление, а Турция — выступать за прекращение оккупации и создание Палестинского государства.

В итоге все стороны могут прийти к своеобразному равновесию, которое на самом деле не является миром. Это будет управляемый конфликт вместо политического урегулирования. Именно этот сценарий я считаю наиболее опасным.

Если говорить о главном выводе, то двенадцать стран сегодня вводят не столько экономические ограничения против Израиля, сколько пытаются провести границу между государством Израиль и политикой оккупации и поселенчества. Это принципиально важное различие.

Критика политики правительства Израиля не должна автоматически превращаться в критику израильского народа или еврейской общины. Более того, борьба с антисемитизмом и защита прав палестинцев не являются взаимоисключающими задачами. Напротив, универсальность прав человека предполагает одинаковую защиту и евреев, и палестинцев, и израильтян, и арабов.

Поэтому сегодняшний вопрос звучит гораздо шире, чем «будут ли санкции против Израиля». Он заключается в том, способна ли международная система доказать, что международное право действительно выше политической конъюнктуры.

И здесь Израиль оказался перед серьезным стратегическим выбором. Если он продолжит рассматривать любое внешнее давление исключительно как проявление враждебности, то рискует углубить международную изоляцию. Если же признает, что расширение поселений и фактическая аннексия Западного берега разрушают перспективу двух государств, пространство для дипломатического выхода еще сохраняется.

Для Турции это прежде всего вопрос справедливости и международного права. Для Азербайджана — вопрос универсальности принципа территориальной целостности. Для Европы — вопрос доверия к собственным ценностям. А для международного сообщества в целом — вопрос о том, остается ли международное право действительно международным.

Потому-то нынешние меры двенадцати стран, несмотря на их пока ограниченный экономический эффект, имеют гораздо большее политическое и нормативное значение, чем может показаться на первый взгляд.

• Трамп посетит Ирландию в следующем месяце
• Вучич назвал даты внеочередных выборов в Сербии
• Фигуранта дела «Северных потоков» задержали на съемках фильма о самих взрывах