От Омана до Ормуза: как США и Иран движутся к прямому столкновению - АНАЛИТИКА

Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи заявил, что Тегеран не принимает американское требование о полном отказе от обогащения урана. По его словам, позиция Ирана по этому вопросу остается неизменной.

«Как мы заявляли на предыдущем раунде переговоров и подтверждаем сейчас, требование о «нулевом обогащении» для нас абсолютно неприемлемо. Переговоры должны быть сосредоточены на формате, при котором обогащение урана сохраняется, при одновременном обеспечении гарантий того, что данный процесс осуществляется исключительно в мирных целях», — подчеркнул Арагчи.

Израильский аналитик и бывший депутат Кнессета Ксения Светлова замечает по этому поводу: «Иными словами, иранцы добились того, чтобы переговоры проходили в том формате, который удобен им, и теперь пытаются диктовать их исход, в привычно жесткой форме».

На первый взгляд она права: США выдвинули несколько условий, обращенных к Ирану, а тот отказался их выполнять. И переговоры проходят на иранских условиях.

В январе Вашингтон потребовал, чтобы режим верховного лидера Али Хаменеи прекратил расстрелы протестуюших, угрожая в противном случае военным вмешательством на стороне бунтарей. Мало того, Трамп призвал иранцев захватывать госучреждения. Американская поддержка, наряду с глубоким внутренним экономическим кризисом, вывела на улицы миллионы людей по всей стране. Руководство Ирана не обратило на угрозы Трампа никакого внимания, пустив в ход басиджей и другие подразделения силовиков.

За несколько дней число погибших варьируется от двух тысяч — по оценке правительства — до 30 тысяч, согласно данным оппозиции. На сегодняшний день наиболее правдоподобной выглядит цифра 10–15 тысяч жертв. Такой диапазон основан на сопоставлении с событиями «Кровавого ноября» 2019 года, когда, как впоследствии выяснилось, иранские власти занижали реальные потери примерно в 5–7 раз.

Кроме того, по всей видимости, среди погибших были и несколько сотен представителей силовых структур — в ряде случаев протестующие оказывали активное сопротивление.

Таким образом, администрация Трампа оказалась в положении, когда они либо приведут в действие свою угрозу, либо будут выглядеть как провокаторы, подыгравшие Хаменеи.

Ранее, в ходе 12-дневной ирано-израильской войны 2025 года, Вашингтон подключился к конфликту на его завершающем этапе. США нанесли удар по иранскому ядерному объекту в Фордо, после чего добились прекращения израильских атак по силам режима и остановили собственные военные действия. Завершив операцию, американская сторона выдвинула Тегерану ультиматум: полный отказ от обогащения урана — так называемое «нулевое обогащение». В противном случае Ирану пригрозили возобновлением бомбардировок, а в случае согласия пообещали снятие санкций. Ответ Тегерана, озвученный верховным лидером, вновь был отрицательным.

В течение последнего месяца США сосредоточили у берегов Ирана значительную группировку военных кораблей и авиации и выдвинули новый, более широкий пакет требований. Помимо отказа от обогащения урана, Тегеран должен прекратить разработку баллистических ракет большой дальности и остановить финансирование прокси-структур, включая палестинский ХАМАС и ливанскую «Хезболлу». Для обсуждения этих условий Дональд Трамп предложил провести переговоры.

Иран заявил, что он не будет обсуждать ни ракеты, ни прокси, и предложил сосредоточиться только на обсуждении ядерной программы. США согласились. И вот, наконец, после того, как они о чем-то поговорили в Омане, Иран устами Арагчи сообщил, что не станет исполнять главное требование США - отказ от обогащения урана. Это выглядит как откровенная насмешка над Вашингтоном.

Тактика Тегерана предельно прагматична: максимально затягивать время, раздавать обтекаемые обещания, вести малосодержательные «переговоры о переговорах» и тем самым дотянуть ситуацию до президентских выборов в США. В расчете на то, что Дональд Трамп может их проиграть, а новая демократическая администрация уже не станет прибегать к военным угрозам в отношении Ирана.

Правда, сразу после переговоров Соединенные Штаты ввели санкции против 14 судов теневого флота, связанных с торговлей иранской нефтью и нефтехимической продукцией. Но даже это не выглядит  серьезно - все знают, что Иран ежедневно продает около 2-х млн баррелей нефти в Китай, который является его почти единственным покупателем  и  США никак практически не препятствуют этой торговле.

Подготовка к ударам

Однако не стоит забывать и о венесуэльском прецеденте. Дональд Трамп долго угрожал Каракасу, предлагал переговоры, наращивал присутствие ВМС США у берегов страны — со стороны это выглядело все более нелепо и беспомощно. Тем не менее финал оказался неожиданным: дело завершилось уникальной операцией по устранению президента Николаса Мадуро.

Новое руководство Венесуэлы оказалось куда более сговорчивым. Оно приступило к освобождению политзаключенных, прекратило поставки нефти на Кубу — одного из ключевых противников США, как того добивался Вашингтон, — и начало переговоры с американской стороной о переработке венесуэльской нефти на территории Соединенных Штатов. Примечательно, что соответствующие предприятия принадлежат близким к Дональду Трампу бизнес-структурам.

Сегодня Соединенные Штаты вновь наращивают военно-морское присутствие — на этот раз у берегов Ирана, государства значительно более мощного в военном отношении. В ответ Тегеран угрожает ракетными ударами по нефтяным танкерам в Ормузском проливе. Параллельно он может атаковать американские базы на Ближнем Востоке и союзников США, прежде всего Израиль.

Такой сценарий требует серьезной подготовки со стороны противников Ирана. США уже сосредоточили в регионе около 150 боевых самолетов, одну ударную авианосную группу и перебрасывают еще одну, чтобы довести общее число авиации примерно до 200 единиц и одновременно усилить потенциал ВМС. С высокой вероятностью к возможной военной операции присоединится Израиль, что означает дополнительное привлечение еще 200–300 боевых самолетов.

Для защиты Израиля и американских баз в регионе от возможных иранских ракетных и дроновых ударов Вашингтон параллельно перебрасывает на Ближний Восток дополнительные системы противовоздушной обороны.

Иными словами, переговоры с Ираном сегодня выглядят прежде всего как инструмент давления — на фоне нарастающего военного присутствия вокруг страны — и одновременно как попытка удержать Тегеран от превентивных ударов до тех пор, пока эта группировка окончательно не сформирована.

Американские удары в настоящий момент кажутся весьма вероятными, однако их подготовка требует времени — значительно большего, чем в случае с Венесуэлой. В этих условиях логика действий США может предполагать поэтапную операцию: сначала окончательное подавление остатков иранской системы ПВО, а затем попытку ликвидации верховного лидера Али Хаменеи.

Теоретически такая задача выполнима. Во время 12-дневной войны Израиль своими силами уничтожил почти все системы противовоздушной обороны в центральной и западной части Ирана, фактически завоевав господство в воздухе. Кроме того, точечными ударами были ликвидированы до 30 высокопоставленных военных Исламской Республики. Ранее Израиль провел и другую беспрецедентную операцию, уничтожив в Тегеране лидера ХАМАС Исмаила Ханию, несмотря на его охрану иранскими спецслужбами.

Израиль и США располагают — или, по крайней мере, располагали до недавнего времени — разведданными о местонахождении высшего руководства Ирана, а также противобункерными боеприпасами, способными поражать цели на значительной глубине. Достаточно вспомнить американский удар по иранскому обогатительному комплексу в горе Фордо. В случае концентрации усилий на устранении верховного лидера у Вашингтона и Тель-Авива действительно существуют определенные шансы на успех.

Нельзя исключать и сценарий утечки информации изнутри самого режима. Али Хаменеи все больше превращается в обузу для системы: по имеющимся оценкам, до 70 процентов населения выступает против исламской республики. Восьмидесятишестилетний лидер, отдававший приказы стрелять по протестующим и наказывать женщин за отсутствие хиджаба, окружен плотным кольцом ненависти.

Ключевой вопрос, однако, заключается в другом: что произойдет, если ликвидация Хаменеи окажется неудачной? И даже если эта цель будет достигнута — согласится ли иранское руководство на переговоры и частичное принятие американских условий, как это произошло в случае с Венесуэлой?

Ударит ли Трамп по острову Харг?

Вашингтон также может нанести удар по острову Харг, главному нефтеэкспортному терминалу Ирана. Остаров расположен в северной части Персидского залива недалеко от Бушера. Через него проходит более 90 процентов иранского экспорта сырой нефти, что делает его ключевым элементом инфраструктуры иранской экономики. Построенный в 1950-х годах и реконструированный после масштабных бомбардировок во время ирано-иракской войны, терминал обладает огромной емкостью хранения - 28 миллионов баррелей. «Остров Харг является экономической артерией Ирана», — заявил агентству Reuters нефтяной трейдер из Дубая. «Если он выйдет из строя, доходы Ирана от нефти рухнут в одночасье». Прямой удар по Харгу представлял бы собой способ быстрого удушения иранской экономики.

С другой стороны, такой удар может спровоцировать энергетический кризис.

Аналитики говорят, что Иран, скорее всего, ответит попыткой закрытия с помощью ракетных ударов Ормузского пролива.  Хотя, если уж  администрация Трампа намеревается нанести удары по высшему руководству Ирана, то сама по себе угроза перекрытия Тегераном Ормузского пролива  в любом случае не выглядит чем-то невероятным в нынешней ситуации. «Удар по Харгу — это геополитический эквивалент удара по нервно-паралитическому центру», — сказал Хомаюн Фалакшай из компании Kpler, занимающейся отслеживанием нефти. «Это может спровоцировать неконтролируемые ответные действия». Иран экспортирует в среднем 2 млн баррелей в день, и почти все направляется в Китай. Последствия удара по Харгу не ограничиваются Ираном.

Цены на нефть в таком сценарии способны резко пойти вверх. Это может произойти, если дальнейшая эскалация приведет к ответным действиям Ирана против нефтяной инфраструктуры в соседних странах Персидского залива — в частности, против терминалов Рас-Танура в Саудовской Аравии и порта Фуджейра в ОАЭ. Подобный шаг почти неизбежно спровоцировал бы более масштабный региональный конфликт.

По данным Управления энергетической информации США, в 2024 году через Ормузский пролив ежедневно проходило свыше 20 миллионов баррелей нефти и других жидких углеводородов — около 20 процентов мирового потребления. Любые перебои на этом направлении немедленно отразились бы на глобальных рынках.

В то же время ситуация остается неоднозначной. Мировой рынок сегодня характеризуется значительным избытком предложения, что серьезно осложняет прогнозирование последствий возможной эскалации и делает реакцию цен менее предсказуемой, чем в прошлые кризисы.

Вашингтон не сможет отступить

Специалист по современному Ирану Али Альфонех полагает, что при сохранении санкций и нынешнего уровня давления на режим — как внутреннего, так и внешнего — Исламская Республика в стратегической перспективе обречена. Власть может удерживаться еще продолжительное время, однако экономическая и инфраструктурная деградация, вызванная санкциями, уже привела к масштабному обнищанию населения и росту бедности.

Крупные города превратились в очаги хронической нестабильности: массовые бунты и протесты вспыхивают там практически непрерывно с 2017 года. Параллельно в периферийных этнических регионах, где действуют вооруженные отряды местных национальных движений, сохраняется риск перерастания напряженности в партизанскую войну. Если к этому добавить удары внешних сил, подрывающие системы безопасности и управления режимом, вырисовывается сценарий, близкий к сирийскому, когда власть, подобная режиму Башара Асада, рушится по мере утраты способности контролировать страну и силовой аппарат.

Насколько нынешнее руководство Ирана осознает эту угрозу — вопрос открытый. Верховному лидеру Али Хаменеи уже 86 лет, он остается непреклонным и, возможно, рассматривает для себя путь «шахида» как форму сакрального финала. В то же время для части более молодых и прагматичных представителей элиты — в частности, для секретаря Совета национальной безопасности Али Лариджани (67 лет), традиционно ориентированного на сильную сторону во внутриполитической борьбе, и президента из умеренного крыла реформаторов Масуда Пезешкиана (71 год) — куда более привлекательным может выглядеть «венесуэльский сценарий» контролируемых уступок ради сохранения режима.

Однако внутри Корпуса стражей исламской революции — ключевой силовой опоры власти — существуют и радикальные группировки, прежде всего среди более молодого поколения, выступающие, напротив, за дальнейшее ужесточение курса и конфронтацию.

Проблема для Вашингтона заключается в том, что пространство для отступления практически отсутствует. Если после нанесенных ударов иранский режим не выполнит ключевые требования США, это будет воспринято как политическое поражение Америки и победа Тегерана. На фоне падающих рейтингов и угрозы неудачи на промежуточных выборах, намеченных на ноябрь, Дональд Трамп в таком случае не сможет позволить себе отступление. Это означает, что удары по Ирану будут не разовой акцией, а повторяющимся инструментом давления.

• На Солнце произошло 17 вспышек за сутки
• ЕС готов поддержать "Совет мира", если его мандат ограничится Газой
• Иран ждет «разумного подхода» США после раунда переговоров в Маскате