Ормузский пролив как точка напряжения мировой экономики - АНАЛИТИКА

Текущий конфликт вокруг Ирана и сопутствующие ему закрытие Ормузского пролива, а также удары по нефтегазовой инфраструктуре стран Персидского залива способно оказать заметное влияние на энергобалансы и макроэкономическую динамику крупнейших экономик мира. И речь идет не только о краткосрочном ценовом шоке, который традиционно сопровождает геополитические кризисы в нефтегазовых регионах, но и о возможном более долгосрочном воздействии на мировые энергетические рынки.

Ормузский пролив остается одним из ключевых узлов мировой энергетической торговли. Через него ежедневно проходит около 20 миллионов баррелей нефти, что составляет примерно пятую часть глобального потребления жидких углеводородов. Кроме того, через этот маршрут транспортируется значительная доля мировых поставок сжиженного природного газа, прежде всего из Катара. Поэтому даже частичное ограничение транзита через пролив или повреждение экспортной инфраструктуры стран Залива может вызвать цепную реакцию на энергетических рынках.

Наиболее ощутимое воздействие эти процессы могут оказать на ведущие экономики Азии. Китай, являющийся крупнейшим в мире импортером нефти, получает значительную часть своих морских поставок из стран Ближнего Востока. По различным оценкам, около половины китайского импорта нефти приходится именно на этот регион. В случае устойчивых перебоев, Пекин способен частично компенсировать их за счет стратегических запасов и увеличения закупок у альтернативных поставщиков. Но это неизбежно приведет к росту импортных затрат и усилению давления на промышленный сектор.

Похожая ситуация складывается и на рынке природного газа. Китай является одним из крупнейших импортеров СПГ, ежегодно закупая десятки миллионов тонн топлива. При этом, значительная часть этих поставок закреплена долгосрочными контрактами, что ограничивает возможности оперативного перенаправления потоков в условиях кризиса.

Неслучайно китайские власти в сложившейся ситуации активно призывают все стороны конфликта к максимальной сдержанности и скорейшей деэскалации. Для Пекина стабильность в регионе Персидского залива имеет не только политическое, но и прямое экономическое значение, поскольку любые перебои в поставках энергоресурсов неизбежно отражаются на устойчивости китайской экономики. Именно поэтому Китай традиционно выступает за сохранение свободы судоходства в ключевых морских коммуникациях и за недопущение разрушения энергетической инфраструктуры, от которой во многом зависит стабильность мировых рынков нефти и газа.

Еще более уязвимой выглядит Индия. Экономика страны зависит от импорта примерно на 85–90 процентов потребляемой нефти, причем около 40 процентов этих поставок проходят через Ормузский пролив. В случае серьезных перебоев это может привести к резкому росту стоимости импорта энергоносителей, ухудшению состояния платежного баланса и усилению инфляционного давления на внутреннем рынке. Особенно чувствительным для Индии может оказаться рынок сжиженного природного газа, поскольку страна располагает относительно ограниченными запасами и во многом зависит от поставок из Катара. В краткосрочной перспективе это может привести к сокращению потребления газа в промышленности, прежде всего в производстве удобрений, металлургии и энергетике, а также к вынужденному переходу части электростанций на более дорогие или менее экологичные виды топлива.

Япония также остается одной из наиболее зависимых от ближневосточных энергоресурсов экономик мира. По различным оценкам, около 90–95 процентов импортируемой нефти поступает в страну именно из этого региона. В отличие от Индии, Токио располагает значительными стратегическими резервами, способными покрывать потребление на протяжении нескольких месяцев. Тем не менее даже при наличии подобных буферов рост мировых цен на нефть неизбежно приведет к увеличению расходов японской экономики на импорт энергоресурсов, что окажет давление на инфляцию и государственный бюджет.

Также и страны Юго-Восточной Азии оказываются в зоне повышенной уязвимости. По оценкам Международного энергетического агентства, около 60 процентов нефти, импортируемой государствами АСЕАН, поступает из стран Ближнего Востока. Для ряда стран региона рост цен на энергоносители имеет особенно болезненные последствия, поскольку внутренние рынки топлива во многом регулируются государством и поддерживаются системой субсидий. Резкое увеличение стоимости нефти и газа может привести к росту бюджетных расходов и усилению давления на национальные валюты.

Европейский союз находится в несколько иной ситуации. После энергетического кризиса последних лет структура поставок газа в Европу существенно изменилась, и доля сжиженного природного газа в импорте заметно выросла. При этом значительная часть этих поставок поступает из США и других альтернативных источников. Однако европейский рынок по-прежнему тесно связан с глобальной конъюнктурой СПГ. Любые перебои в поставках ближневосточного газа или рост спроса в Азии автоматически усиливают конкуренцию за ограниченные спотовые объемы, что ведет к росту цен и в Европе. В результате даже при отсутствии прямого дефицита топлива европейская экономика может столкнуться с новым витком повышения цен на электроэнергию и промышленный газ.

Отдельно следует рассматривать последствия кризиса для самих стран Персидского залива. С одной стороны, рост мировых цен на нефть и газ способен увеличить экспортные доходы этих государств. Однако в условиях, когда энергетическая инфраструктура становится объектом военных ударов, ситуация приобретает более сложный характер. Повреждение нефтеперерабатывающих мощностей, экспортных терминалов и хранилищ может привести к сокращению физических объемов экспорта и потребовать значительных затрат на восстановление инфраструктуры. Кроме того, подобные атаки повышают риски для инвесторов и могут увеличить стоимость страхования и финансирования энергетических проектов.

Что касается экономики США, то в сложившейся ситуации, она оказывается в несколько более выгодном положении. В отличие от большинства ведущих мировых экономик, Соединенные Штаты на сегодня являются не только крупным потребителем, но и одним из крупнейших производителей нефти и природного газа. Суточная добыча нефти в стране превышает 13 млн баррелей, а по объемам производства газа США занимают первое место в мире. Кроме того, в последние годы страна стала крупнейшим экспортером сжиженного природного газа, ежегодно поставляя на мировые рынки десятки миллионов тонн СПГ.

В таких условиях рост мировых цен на энергоносители в определенной степени даже поддерживает американскую экономику, увеличивая доходы энергетического сектора и экспортную выручку. При этом зависимость США от ближневосточных поставок значительно ниже, чем у стран Европы или Азии, что снижает уязвимость американской экономики перед возможными перебоями в Ормузском проливе.

Ну и как это часто бывает в мировой энергетике, для одних стран война оборачивается кризисом, тогда как для других — ростом доходов и усилением позиций на рынке. В итоге вновь подтверждается старая истина: кому война, а кому, как говорится, и «мать родна».

• Страны Персидского залива подтверждают свое право на самооборону от Ирана
• Во Франции эвакуируют жителей на фоне сильных дождей
• Британия выделит £500 млн на закупку оружия для Украины у США