Курдский фактор и будущее Ирана: один из ключевых сценариев войны - ВЗГЛЯД

Ближний Восток уже около недели живет в условиях новой военной реальности. Американские и израильские самолеты продолжают наносить удары по объектам на территории Ирана. Один из них пришелся по резиденции верховного лидера страны Али Хаменеи: он погиб вместе с рядом высокопоставленных представителей Корпуса стражей исламской революции.

При этом говорить о падении власти в Тегеране пока не приходится. Государственные структуры продолжают функционировать, а Иран отвечает ракетными и беспилотными ударами. Их целью становятся американские базы в странах Персидского залива, объекты на территории Израиля, а также отдельные цели в соседних государствах. В частности, на фоне угроз безопасности временно прекращал работу международный аэропорт Дубая.

Президент США Дональд Трамп практически сразу после начала операции заявил, что она может продлиться несколько недель, а при необходимости и дольше. Это свидетельствует о том, что в Вашингтоне изначально рассматривали происходящее как длительное военное противостояние.

Реакция внешних игроков пока остается сдержанной. Европейские страны ограничиваются заявлениями о «глубокой озабоченности» и призывами к деэскалации. О каких-либо серьезных дипломатических инициативах, санкционных мерах или посреднических усилиях со стороны Европы на данный момент не сообщается. В результате складывается ситуация, при которой за развитием конфликта в основном наблюдают со стороны, не предпринимая активных попыток повлиять на ход событий.

При этом Иран сегодня фактически оказался без союзников, готовых оказать ему прямую поддержку. Ни Китай, ни Россия, несмотря на заявления и дипломатические сигналы, не демонстрируют готовности переходить к каким-либо практическим шагам. Ни одна из крупных держав не стремится напрямую втягиваться в противостояние с Вашингтоном и Тель-Авивом.

В результате Тегеран оказался один на один с двумя мощными военными силами.

Тем не менее Иран продолжает отвечать на удары. По американским базам в регионе наносятся атаки, регулярно запускаются дроны и ракеты, Ормузский пролив фактически оказался перекрыт.

Таким образом, Иран демонстрирует, что не намерен отказываться от сопротивления. Со своей стороны Вашингтон продолжает заявлять, что ситуация находится под контролем и операция развивается в соответствии с намеченным планом.

При этом последствия конфликта уже выходят далеко за рамки противостояния между Ираном, США и Израилем. Удары, перебои в логистике и напряженность вокруг ключевых транспортных маршрутов отражаются на всей региональной системе безопасности и затрагивают интересы многих стран Ближнего Востока.

Говоря о решении США и Израиля нанести удары по Ирану, председатель Бакинского клуба политологов Заур Мамедов в комментарии для Vesti.az заявил, что Израиль несколько лет назад начал наносить ощутимые удары по военным и террористическим организациям в Ливане, Сирии, Ираке, Йемене и других странах Ближнего Востока, и именно это стало отправной точкой нынешних событий.

«Иран не мог оставаться в стороне от этих процессов. Закономерно, что на фоне действий противника на Ближнем Востоке, направленных в том числе против Ирана, регулярно звучали предупреждения в адрес Израиля», — сказал он.

Эксперт также затронул политику арабских стран по отношению к Палестине. По его словам, для многих государств региона палестинский вопрос в значительной степени остается инструментом внешне- и внутриполитического позиционирования.

«Иран, в отличие от них, проводит иную политику. Для него важно сохранение данного конфликта, так как это позволяет оказывать давление на Израиль. Так или иначе, политика нынешних иранских властей и Израиля не совпадает. С другой стороны, у Израиля есть и иные задачи на Ближнем Востоке, связанные с его идентичностью и другими целями. Поэтому наращивание политической, экономической и военной силы в ряде стран не отвечает интересам Израиля. В этом, по сути, и заключается причина начала войны между сторонами», — пояснил Мамедов.

Что касается позиции США, то, как утверждает аналитик, в течение последних лет американское руководство неизменно выступает против политики иранских властей.

«С приходом Трампа к власти его администрация, помимо прочего, вела борьбу с Китаем и Россией. Сегодня Соединенные Штаты борются за контроль над коммуникационными путями. Они внезапно осознали, что Китай, от Латинской Америки до Евразии, уже выстроил сеть коммуникационных связей. В условиях текущего противостояния, безусловно, Вашингтон не исключает для себя возможности взять под контроль эти транспортные маршруты, включая доступ к ресурсам Ирана. В этом и заключаются предпосылки начавшейся войны», — заявил он.

Говоря о самом Иране, Мамедов отметил, что здесь возникает важный и интересный вопрос. Он подчеркнул, что в стране уже давно происходят забастовки и на протяжении десятилетий среди населения нарастало недовольство властью.

«Вместо того, чтобы идти на компромиссы, проводить модернизацию политической системы и осуществлять реформы, иранская власть не предприняла соответствующих шагов. Ни до встреч в Европе, ни во время них Иран не заявлял о готовности к компромиссам с США. Почему Иран, понимая возможность начала полномасштабных военных действий, не пошел в своей внешней политике ни на какие компромиссы и не предпринял шагов по деэскалации конфликта? Это также привело к сегодняшней реальности», — заключил Заур Мамедов.

Если говорить о последствиях происходящего, то они уже начинают ощущаться далеко за пределами региона. Ормузский пролив остается ключевой артерией мировой нефтяной торговли. Через него проходит от двадцати до двадцати пяти процентов добываемой в мире нефти, а также значительная часть поставок сжиженного природного газа. В условиях эскалации Иран перекрыл пролив, и многие танкеры были вынуждены встать на якорь. Сообщается, что интенсивность движения судов сократилась почти на восемьдесят процентов.

На этом фоне цена на нефть марки Brent уже превысила отметку в восемьдесят долларов за баррель. Аналитики предупреждают, что если ситуация затянется на те четыре–пять недель, о которых говорил Трамп, стоимость нефти может подняться до ста долларов за баррель, а при более негативных сценариях — значительно выше. В отдельных прогнозах упоминается уровень в сто двадцать или даже сто пятьдесят долларов за баррель в случае полного прекращения поставок.

По оценке аналитиков Bernstein и Goldman Sachs, рынок уже сейчас закладывает существенную премию риска — около восемнадцати долларов за каждый баррель. Если пролив останется закрытым хотя бы еще на несколько недель, могут начаться реальные проблемы с добычей нефти в странах Персидского залива.

Примечательно, что в Вашингтоне и Тель-Авиве к росту цен относятся сравнительно спокойно. Дональд Трамп прямо заявил, что повышение стоимости энергоносителей носит временный характер. По его словам, впоследствии цены могут снизиться даже ниже прежнего уровня, поскольку рынок со временем сам восстановит баланс.

При этом редко упоминается, сколько уже стоила Соединенным Штатам нынешняя военная операция. Речь идет о миллиардах долларов, и эти расходы продолжают расти. Однако этот аспект в публичной риторике американских властей, как правило, не занимает центрального места — основной акцент делается на утверждении о том, что операция направлена на предотвращение появления у Ирана ядерного оружия.

Еще один важный фактор — курдский вопрос. На северо-западе Ирана проживают миллионы курдов. По мере ослабления центральной власти в Тегеране там постепенно формируется политическая альтернатива действующему режиму. Уже 22 февраля, за несколько дней до начала ударов, пять крупных иранских курдских организаций, включая PJAK, PDKI и Komala, объявили о создании единой Коалиции политических сил иранского Курдистана. Они заявили, что в переходный период намерены взять управление курдскими провинциями на себя.

PJAK — иранское крыло Рабочей партии Курдистана — отказалось разоружаться и продолжает вооруженную борьбу. Для Анкары это остается принципиально чувствительным вопросом. Турция уже имеет опыт создания буферных зон в Сирии и на севере Ирака. По данным Forbes и ряда турецких источников, турецкие спецслужбы в настоящее время работают в усиленном режиме, а безопасность на границе значительно укреплена. В экспертных кругах обсуждаются различные варианты возможных трансграничных действий.

Как пишет аналитик Forbes Гюней Йылдыз, Турция не заинтересована в полном распаде Ирана. Однако в случае возникновения серьезного вакуума власти Анкара, по его мнению, не допустит формирования рядом со своей границей новой зоны влияния PJAK.

Турецкий политолог Энгин Озер в комментарии для Vesti.az подтвердил эту позицию. Он отметил, что некоторые СМИ говорят о возможном столкновении Турции с Ираном, однако подобные формулировки, по его словам, не совсем корректны.

«Хотя иногда говорится о турецком вмешательстве против Ирана, это не совсем точное определение. Речь, скорее, идет о противодействии курдской угрозе. В данном контексте может подразумеваться приграничная операция. То есть это не противостояние центральному правительству Ирана и не борьба против иранского режима. Какие-либо действия в этом направлении возможны лишь в случае возникновения угрозы со стороны курдских формирований», — сказал он.

Эксперт напомнил, что подобные ситуации уже возникали ранее. По словам Озера, еще в 1990-е годы, во время операций по сдерживанию режима Саддама Хусейна в Ираке, Турция также участвовала в действиях, направленных против курдских вооруженных группировок.

«Тогда это объяснялось тем, что режим Саддама представлял угрозу для вооруженных сил Пешмерга, и одновременно необходимо было сдерживать поток беженцев. Эти две задачи были ключевыми. Позднее, уже в ходе сирийской войны, Турция также проводила операции против курдских формирований. Всего было проведено три таких операции. Поэтому сегодня не исключается создание определенной буферной зоны. Если со стороны иранских сепаратистских курдских движений возникнет угроза, турецкие войска могут быть приведены в действие. Такой сценарий вполне возможен», — отметил он.

Президент Реджеп Тайип Эрдоган и министр иностранных дел Хакан Фидан публично выражают соболезнования в связи с гибелью Хаменеи и призывают стороны к миру. Однако, по оценкам наблюдателей, турецкие власти одновременно готовятся и к неблагоприятному развитию событий. Для Анкары даже ослабленный, но сохраняющий стабильность Иран остается более предпочтительным вариантом, чем масштабная нестабильность у общей пятисоткилометровой границы.

Что касается дальнейшего развития событий, эксперты Atlantic Council, Brookings Institution и Chatham House выделяют три основных сценария.

Первый сценарий предполагает, что власть в Тегеране сохранится. Иран при этом может заметно ослабнуть и утратить часть своего регионального влияния, однако сохранит контроль над основной территорией страны. В таком случае конфликт постепенно может перейти в стадию переговоров. Цены на нефть частично снизятся, хотя напряженность в регионе сохранится.

Второй сценарий связан с затяжным конфликтом, который может продолжаться несколько месяцев. Ормузский пролив останется серьезным фактором нестабильности. Европа и Азия могут столкнуться с энергетическими трудностями, а миграционные потоки из Ирана усилятся. В такой ситуации соседним государствам, включая Турцию, вероятно, придется принимать быстрые и жесткие решения.

Третий сценарий считается наиболее рискованным. Он предполагает частичный распад Ирана. В этом случае курдские районы на северо-западе, а возможно и белуджские территории на юго-востоке страны могут попытаться установить собственное управление. Именно при таком развитии событий Турция, по мнению ряда аналитиков, может действовать быстро и решительно.

Как предупреждают специалисты Institute for the Study of War, возможный вакуум власти в Иране представляет риск не только для самой страны, но и для всех соседних государств. Курдская коалиция уже готовится к потенциальному переходному периоду, и в Анкаре внимательно следят за развитием ситуации.

Регион оказался в точке высокой неопределенности, где любое серьезное изменение может повлиять на баланс сил на Ближнем Востоке. Турция сосредоточена на защите своих национальных интересов, курдские политические силы рассматривают происходящее как возможное окно возможностей, а Иран продолжает сопротивление в условиях внешнего давления.

Что касается остального мира, то для многих стран  происходящие события уже отражаются на экономике, в частности, на энергетических рынках.

• В Иране появятся два новых международных порта
• ЕС допускает введение новых санкций против Ирана
• Объем покупок сигарет в России за год вырос на 28%