Германия у опасной черты: крайне правые рвутся к власти - Точка зрения

Германия, десятилетиями выстраивавшая политические барьеры против крайне правых, столкнулась с весьма показательным событием. 6 октября в Магдебурге председателем парламента федеральной земли Саксония-Анхальт был избран представитель «Альтернативы для Германии» (АдГ) Тобиас Рауш. Впервые в истории партии ее представитель возглавил земельный парламент. Более того, АдГ получила и пост заместителя председателя.

Самое интересное, однако, произошло во время голосования. За Рауша высказались 48 из 82 депутатов. У АдГ — 39 мандатов, еще пять принадлежат «Союзу Сары Вагенкнехт» (BSW), заранее объявившему о поддержке кандидата. Итого 44. Следовательно, даже при полной поддержке обеих фракций как минимум четыре голоса должны были поступить со стороны.

Сразу отметим, что немецкие традиционные партии годами убеждали общество, что сотрудничество с АдГ недопустимо. Вокруг нее выстраивали так называемый санитарный кордон, превращая политическую изоляцию крайне правых едва ли не в обязательное условие немецкой демократии. При этом, правые и крайне правые — далеко не одно и то же. Консервативные партии, выступающие за традиционные ценности, ограничение миграции, сильное государство и национальные интересы, десятилетиями участвуют в управлении демократическими странами. В самой Германии правоцентристский Христианско-демократический союз неоднократно возглавлял федеральное правительство.

Проблемы возникают там, где консерватизм уступает место радикальному национализму, представлению об этнической исключительности и политическим идеям, ставящим под сомнение равноправие граждан и принципы демократического устройства. Именно в этом контексте и следует рассматривать АдГ.

Партия,  основанная в 2013 году начиналась как евроскептическое движение, но со временем усилила антимиграционную и националистическую риторику. Более того, ее отделение в Саксонии-Анхальт официально классифицировано местной службой защиты конституции как подтвержденно правоэкстремистское.

Для Германии, пережившей национал-социализм, подобные политические тенденции имеют особое историческое значение. После 1945 года недопущение возвращения нацистской идеологии стало одним из принципов политического устройства страны. Отсюда и стремление традиционных партий не допускать крайне правых к руководящим государственным должностям.

Но одно дело — публичные заявления, совсем другое — тайное голосование. Там, где исчезает необходимость объяснять свою позицию избирателям и партийным руководителям, внезапно обнаруживаются дополнительные голоса.

Кто именно поддержал Рауша, неизвестно. Зато результат известен всем: политическая сила, которую обещали держать подальше от руководящих должностей, получила кресло председателя парламента. Невольно возникает вопрос: насколько прочен немецкий санитарный кордон, если для появления первых трещин в нем оказалось достаточно одного тайного голосования?

Впрочем, было бы слишком просто объяснять рост популярности АдГ исключительно ослаблением политических барьеров. За последние годы в Германии накопилось столько экономических, социальных и политических противоречий, что прежние партийные рецепты перестали устраивать значительную часть избирателей.

Еще недавно Германия считалась экономическим локомотивом Европы, образцом промышленной мощи, социальной стабильности и благополучия. Однако модель, основанная на дешевых российских энергоресурсах, мощном экспорте, - прежде всего в Китай - и конкурентоспособности немецкой промышленности, столкнулась с серьезными испытаниями. Энергетический кризис, последствия разрыва прежних хозяйственных связей с Россией, усиление китайской конкуренции, дорогая модернизация экономики и рост производственных издержек ударили по предприятиям и домохозяйствам.

Особенно болезненно эти перемены воспринимаются там, где благополучие десятилетиями зависело от промышленности. Но когда предприятия сокращают производство, обсуждают перенос мощностей за границу и увольнение сотрудников, разговоры политиков о долгосрочных преимуществах энергетического перехода звучат для многих людей не слишком убедительно. Особенно, когда на этом фоне счета за коммунальные услуги растут, покупательная способность снижается, а уверенности в завтрашнем дне становится все меньше.

В свою очередь АдГ предлагает избирателям предельно понятные объяснения происходящего. В экономических трудностях партия обвиняет решения правящих элит, энергетическую политику, санкции против России и чрезмерное, по ее мнению, вмешательство Брюсселя. Сложные проблемы, накапливавшиеся годами, получают простые политические ответы. А простота, как известно, особенно привлекательна тогда, когда уставший избиратель перестает верить в обещания очередного правительства.

Отдельной темой  выступает миграция: массовый прием беженцев, проблемы их интеграции в немецкое общество, нагрузка на жилье, школы, муниципальные бюджеты и социальные службы давно стали предметом острых общественных дискуссий. И народное недовольство миграционной политикой правые превратили в один из главных инструментов политической мобилизации. Сегодня они обвиняют мигрантов даже в тех процессах, создающих трудности в немецком обществе, к которым они не имеют никакого объективного отношения.

Впрочем, за голосованием в пользу АдГ нередко стоит более широкое недовольство политической системой страны. Избиратель видит, как меняются правительственные коалиции, как партии спорят между собой, как принимаются дорогостоящие решения… В результате, голос за правых становится для части общества не столько выражением полного согласия с их программой, сколько способом продемонстрировать недоверие традиционным политическим силам.

Особенно отчетливо это проявляется на востоке Германии. Спустя более трех десятилетий после объединения страны различия между бывшими ГДР и ФРГ так и не исчезли. Восточные земли заметно сократили экономическое отставание, однако различия в доходах, накопленном благосостоянии и представительстве в руководящих структурах по-прежнему ощущаются. К этому добавляются последствия болезненной трансформации 1990-х годов, закрытия предприятий, оттока населения и многолетнего ощущения, что важнейшие решения принимаются где-то далеко, без достаточного учета интересов местных жителей.

Интересно, что мигрантов здесь значительно меньше, чем на западе страны. Но именно в восточной части Германии антимиграционная риторика АдГ находит особенно сильный отклик. Получается, что для части избирателей она стала символом более общего недовольства.

Не менее важен и вопрос отношений с Россией. В восточных землях исторически сохраняется иное восприятие Москвы, чем в большей части западногерманских. АдГ использует это обстоятельство, выступая против санкций и за восстановление экономических связей с РФ. Одновременно правые критикуют масштабы немецкой помощи Украине, связывая внешнеполитические решения Берлина с внутренними экономическими трудностями.

Но теперь перед традиционными немецкими партиями встает вопрос: что делать с АдГ, которую они не хотят допускать к власти, но которую поддерживает все больше избирателей? Продолжать изоляцию или менять подход?

Оба варианта несут политические риски. Сотрудничество с АдГ способно подорвать принципы, на которых десятилетиями строилась послевоенная немецкая политическая система. Но и дальнейшая изоляция дает партии возможность утверждать, что ее сторонников сознательно отстраняют от принятия решений. Получается своеобразный замкнутый круг: чем сильнее АдГ, тем труднее ее игнорировать, а чем настойчивее ее пытаются изолировать, тем больше оснований у нее представлять себя жертвой политического истеблишмента.

Причем речь уже идет не только о парламентских должностях. Следующим испытанием станут выборы премьер-министра Саксонии-Анхальт. Руководитель местной фракции АдГ Ульрих Зигмунд намерен претендовать на этот пост. Для избрания в первом туре ему необходимы 42 голоса, тогда как партия располагает 39 мандатами. Иными словами, ему не хватает всего трех голосов.

Разумеется, поддержка кандидата на пост председателя парламента еще не означает готовности поддержать формирование правительства во главе с АдГ. Однако события 6 октября показали, что парламентская арифметика не всегда соответствует публично обозначенным границам межпартийного сотрудничества. Но главная опасность заключается даже не в том, что АдГ может получить несколько руководящих должностей. Вопрос в том, что произойдет, если партия начнет определять государственную политику.

Но дело не только в том, получит ли АдГ власть. Гораздо важнее, что она с этой властью собирается делать. В партии есть политики, чьи националистические взгляды вызывают серьезные опасения даже у немецких органов защиты конституции. И если сегодня речь идет об ужесточении миграционной политики, то завтра под вопросом могут оказаться права меньшинств, принципы равноправия и независимость государственных институтов.

Тревожит и другое: крайне правые идеи находят поддержку у молодых немцев, для которых нацизм — уже далекая история. Причем Германия не одинока. Правопопулистские и радикально правые движения усиливаются во Франции, Австрии, Великобритании и других европейских странах. В России националистическая риторика давно стала частью государственной политики. Разные страны, разные политические системы, но одна опасная тенденция — общество постепенно привыкает к радикализму.

Для Германии это особенно болезненный вопрос. В 1933 году консервативные элиты тоже рассчитывали, что смогут контролировать Гитлера, допустив его к власти. Сравнивать современную АдГ с НСДАП напрямую было бы исторически неверно. Но забывать, чем обернулась недооценка политического экстремизма, — не менее опасно.

При этом немецкий опыт показывает, что одних запретов и политических барьеров недостаточно. Если традиционные партии не способны справиться с экономическими проблемами, общественным недовольством и кризисом доверия, радикальные движения получают возможность расширять свою поддержку. А когда к этому добавляется готовность политических элит идти на компромиссы с силами, которые они еще вчера считали неприемлемыми, меняются уже сами правила политической игры.

Именно поэтому история с голосованием в Магдебурге выходит далеко за рамки одного земельного парламента. Германия вновь столкнулась с вопросом, на который ее история уже однажды дала трагический ответ: где заканчивается обычная политическая борьба и начинается процесс, способный изменить сам характер государства? И насколько хорошо немцы усвоили уроки собственного прошлого?

• Вэнс: война США против Ирана вступит в "другую фазу" в ближайшие месяцы
• В Ормузском проливе на минах подорвались несколько танкеров
• США выдворили из страны двух иранских дипломатов