Иранский фактор: как внешняя кампания стала внутренним вызовом США – ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Спустя полтора месяца после начала военной операции США против Ирана, которую в Вашингтоне поначалу подавали почти как «легкую прогулку по Тегерану», стало очевидно: кампания обернулась для Белого дома затяжной и дорогостоящей проблемой. Публичная риторика, насыщенная уверенными формулировками и намеками на скорый успех, все заметнее расходится с фактическим положением дел, которое оказывается куда менее благоприятным для американского руководства.

Ключевые стратегические задачи так и не были реализованы. Речь идет и о полном сворачивании иранской ядерной программы, и о сценарии смены режима, и о ставке на быструю, демонстративную победу. Не оправдался и расчет на внутренний политический эффект — в Вашингтоне явно исходили из того, что успешная операция могла бы стать весомым аргументом для республиканцев на промежуточных выборах в Конгресс, намеченных на ноябрь.

В случае стремительного успеха операция позволила бы продемонстрировать избирателям решительность, силу и эффективность внешнеполитического курса. Однако этот сценарий не реализовался. Более того, итоги кампании под громким названием «Эпическая ярость» в ближайшие месяцы рискуют обернуться для республиканцев внутриполитическими издержками уже на американской арене.

Так называемая «иранская ловушка» обернулась снижением доверия и ростом критики. Удар пришелся не только по личному рейтингу президента США Дональда Трампа. Вместе с ним давление ощутили и его сторонники в Республиканской партии, которым приходится защищать курс, не дающий быстрых результатов.

Даже попытки представить происходящее как успех не изменили общего восприятия. В канун объявления двухнедельного перемирия Дональд Трамп заявил о победе США, однако значительная часть американцев встретила эти слова со скепсисом. Ситуацию лишь подчеркнули аналогичные заявления из Ирана, на фоне которых стало очевидно: ни одна из сторон не добилась решающего преимущества.

Скепсис усилила и дипломатическая линия. Переговоры в Исламабаде не принесли ощутимых результатов, лишь закрепив ощущение тупика. Тегеран при этом не демонстрировал готовности к капитуляции — напротив, его позиция оставалась жесткой и уверенной, что явно расходилось с ожиданиями в Вашингтоне.

На этом фоне особое значение приобрел фактор Ормузского пролива. Если ранее он рассматривался как ключевой международный транспортный коридор, то теперь ситуация вокруг него стала одним из главных инструментов давления и символом текущего противостояния. Фактический контроль Тегерана над этой зоной усилил его позиции и подчеркнул ограниченность американских возможностей быстро изменить баланс сил.

В этих условиях для республиканцев одним из немногих способов «разрубить иранский узел» становится попытка изменить ситуацию вокруг пролива. Возврат к довоенному режиму судоходства мог бы укрепить их позиции внутри страны и добавить политических очков накануне выборов. Однако Тегеран не демонстрирует готовности идти на такие уступки.

В ответ США перешли к реализации военно-морской операции, направленной на ограничение иранского судоходства. Речь идет не о полном перекрытии Ормузского пролива, а о попытке установить контроль над перемещением судов, связанных с Ираном, и тем самым усилить экономическое и политическое давление. Этот шаг стал новым этапом противостояния и одновременно проверкой на прочность. Насколько он окажется эффективным и сможет ли заставить Тегеран изменить позицию, покажут ближайшие дни. Пока же ситуация остается напряженной и непредсказуемой.

В случае даже частичного успеха Вашингтон, безусловно, попытается представить его как восстановление контроля и демонстрацию силы. За полгода до выборов в Конгресс это способно заметно повлиять на настроения избирателей.

Последствия конфликта затронули и внешние связи США. Отголоски войны сказались не только на отношениях с партнерами по НАТО, но и на контактах с религиозными институтами, что само по себе выглядит симптомом расширяющегося кризиса. Дополнительный резонанс вызвало высказывание Дональда Трампа в адрес Папы Римского, которого он назвал «слабым и ужасным».

Напомним, что Папа Римский Лев XIV в последнее время выступал с осуждением эскалации на Ближнем Востоке и призывал политиков сесть за стол переговоров, «а не за стол, где принимаются решения о смертоносных действиях».

В ответ Трамп заявил: «Я не хочу Папу, который считает нормальным, чтобы у Ирана было ядерное оружие. Я не хочу Папу, который считает ужасным, что Америка атаковала Венесуэлу — страну, которая отправляла огромные объемы наркотиков в США... И я не хочу Папу, который критикует президента США за то, что я делаю именно то, для чего был избран — с разгромным преимуществом — устанавливаю рекордно низкий уровень преступности и создаю величайший фондовый рынок в истории». Эти слова вызвали негативную реакцию как в самих США, так и за их пределами, усилив критику в адрес американского лидера.

Однако главная проблема для Вашингтона даже не в том, что заявленные цели так и не были достигнуты. Куда серьезнее другое: последствия операции все заметнее сказываются внутри самой страны. Общественное мнение постепенно меняется. Если в первые дни часть граждан поддерживала жесткие действия, то теперь растут усталость и раздражение. Люди задаются простыми вопросами: зачем это было нужно, в чем был смысл и когда все это закончится.

Особенно чувствительной эта тема становится на фоне внутренних проблем. Экономика, социальная повестка, рост цен — все это волнует американского избирателя куда сильнее внешнеполитических деклараций. В этом смысле «иранский вопрос» для нынешней администрации США становится не только испытанием на международной арене, но и своего рода моментом истины внутри страны. На кону — не только репутация, но и места в Конгрессе.

• В Турции произошло землетрясение магнитудой 4,8
• Иран ударил по объектам компании Gulf Petrochemical Industries в Бахрейне
• Мелони ищет энергоресурсы в странах Персидского залива