«Позже Зия Буниятов извинился, что послушал тогда этого «человека»… - ФОТОСЕССИЯ

Редакция Vesti.Az продолжает рубрику «Как молоды мы были», в рамках которой сделан экскурс в раннюю молодость известных нам людей.

Гостями рубрики становятся писатели, поэты, люди искусства, политики и спортсмены. Одним словом, люди, которых мы хорошо знаем и уважаем. Как прошла молодость? Какие мгновения были яркими? Какой след оставила первая любовь? Ответы на эти и другие вопросы, связанные с молодостью, вы узнаете от этих людей.

Сегодняшний гость рубрики – учредитель и директор Центра Исламоведческих Исследований «Иршад»,  экс-председатель Государственного комитета Азербайджанской Республики по работе с религиозными образованиями, профессор Рафик Алиев.

Справка: Рафик Яхья оглу Алиев родился в Агдамском районе Азербайджана в 1947 г. Закончил арабское отделение факультета востоковедения Бакинского Государственного Университета в 1963 - 1968гг. Учился в Багдадском Университете 1966 - 1967гг.

Защитил кандидатскую диссертацию в 1975г. и докторскую в 1989г.
Получил звание профессора в 1994г.
С 1990 года – учредитель Центра Исламоведческих Исследований «Иршад». 
Занимал должности руководителя отдела, заместителя директора по зарубежным связям в Институте Востоковедения, директора Центра исламских исследований на Кавказе при президиуме Национальной Академии Наук Азербайджана. С 21 июня 2001г. по 26 июня 2006 г. возглавлял Государственный Комитет Азербайджанской Республики по Работе с Религиозными Образованиями. С 27 июня 2006 г. является директором Центра Исламоведческих Исследований «Иршад». 
Является членом Академии Профессоров за мир во всем мире, Международного Межрелигиозного Комитета. Автор 13 книг и более 250 научных статей. 

- Я родился в селе Имамгулубейли в 1947 году - он сегодня входит в центр Агдама. Старший брат был на полтора года старше меня. По словам родителей, когда он пошел в школу, я тоже выразил желание учиться. Тогда мне было всего пять с половиной лет, и дома не возражали. Родители думали, что лучше будет, чтобы я находился в школе и учился, чем хулиганил бы дома.

Мы учились с братом в одном классе до 8-го класса. Несмотря на то, что я учился вместе с братом, мы не ладили. Брат всегда хотел добиться моего подчинения себе, но у него ничего не получалось. Я никогда не подчинялся, если не видел в том особой нужды. Это качество до сих пор осталось у меня.

Кроме того, я боялся собак и брат, зная это, по дороге в школу всегда старался, чтобы соседская собака выходила из-за ограды и лаяла на нас. Но так получилось, что меня еще ни разу не кусала собака. А его самого собаки кусали 4 раза. С восьмого класса наши пути с братом разошлись, он переехал в Барду и продолжал учебу в местной городской школе.

Моя средняя школа находилась в 4-х километрах от нашей деревни. Я и мои товарищи шли  в школу пешком, выходили из дома минимум за час до начала уроков.

У соседа была большая собака, по утрам она преграждала мне дорогу. Я очень боялся ее. Когда доходил до соседского дома, то забирался на электрический столб, выжидал, пока хозяин собаки уведет ее, и только после этого продолжал свой путь в школу. Соседские ребята решили подшутить надо мной и однажды деформировали на электрическом столбе выступы, по которым я лазил наверх, когда проходила наша очередная «встреча» с соседской собакой. И вот когда я увидел эту  собаку, то, несмотря на проказы «друзей», я оказался наверху. Не знаю, как, но страх – великая сила.

- А как поступали в ВУЗ?  

- Старшего брата должны были забрать в армию, и все внимание родных было акцентировано на нем. Я окончил школу с отличием,  в аттестате были все пятерки, но золотую медаль не получил. Мне сказали, что нужно дать 400 рублей на дорожные расходы, чтобы поехать в Баку и привезти медаль. Папа хотел было дать деньги, но я остановил его,  сказал: «не надо». В 1963 году я один приехал в Баку  сдавать документы для  поступления в ВУЗ.
Сначала сдал документы в медицинский техникум, а потом – в Бакинский государственный  университет на факультет «Востоковедение». Поступил в университет. Решил, конечно, учиться в университете.

Я всегда принимал решения самостоятельно.  А когда поступал в университет, со мной произошел случай, который потом имел продолжение.

Во время письменного экзамена по литературе я написал изложение в течение 15 минут, сдал ответы раньше всех. Но педагог мне не поверил, обыскал меня, предположив, что я сдувал со шпаргалок, но ничего не найдя, заставил повторно сдавать экзамен прямо за его столом. Во второй раз у меня на ответы ушло  20 минут, и снова я сдал раньше остальных. Педагог нашел в моем ответе одну орфографическую ошибку и две запятые, хотел поставить тройку. Я тут же выразил протест и заявил: «Вы заставили меня дважды сдать экзамен по предмету и теперь ставите тройку!». Из-за мелких ошибок в ответ педагог сказал: «Хорошо потом посмотрим». Но я снова не согласился и потребовал, чтобы оценку поставили при мне.  В это время  в кабинет зашел председатель Государственной комиссии по приему студентов Аслан Асланов  и поинтересовался: «В  чем дело?». Я ему объяснил ситуацию и заявил, что оценка мне нужна  сейчас. И тогда А. Асланов велел педагогу сделать так, как прошу я. Мне поставили 4-ку. Я знал, что поступил, потому что это был последний экзамен. Радостный я поехал домой.

Эта моя напористость  и история с оценкой помогли мне в дальнейшем.  Взяв из дома вещь-мешок, матрас  и личные вещи, я приехал в Баку учиться, а места в общежитии нет.  Тогда приемная комиссия находилась по улице Низами 49. Пришел я к председателю комиссии А. Асланову, но меня к нему  не впустили.

Положил вещи и у дверей кабинета и стал ждать. К вечеру вышел А. Асланов из кабинета, смотрит, я сижу. «А что ты тут делаешь?», - спросил он. Я сказал, что места в общежитии нет, и поэтому прошу его разрешения остаться на ночь здесь. А утром я бы поискал жилье.
Он позвал своего помощника и велел организовать мне место в общежитии. Так решилась еще одна проблема.

Университет я окончил с отличием.

- Куда попали после учебы? 

- Когда я учился на третьем курсе. Из Советского Союза отправляли 3 человека для продолжения учебы за рубеж. Из наших выбрали меня и еще двух товарищей, и мы поехали учиться в Багдад. Это был 1966-1967 года и моя первая поездка за рубеж.
В июне началась израильско-арабская война, и  мы вернулись обратно домой. Я окончил университет и меня тут же забрали в армию. Я поехал работать переводчиком в Южный Йемен  в 1968 году в числе первых советских специалистов. Я был первым переводчиком арабского языка, первым советским мусульманином. До этого 132 года Южный Йемен находился под протекторатом Англии.

Местные арабы ко мне очень хорошо относились, они, в первую очередь, видели во мне мусульманина, то есть своего. Через 6 месяцев службы мне предложили работать – переводчиком у самого главного военного советника министра обороны. Я стал переводчиком и одновременно референтом главного военного советника. А через некоторое время он меня назначил старшим переводчиком. В это же время меня избрали секретарем комсомольской организации, в которой насчитывалось до 25 человек.

Прослужил 3 с половиной года, хотя положено было служить 2 года. Я хотел вернуться обратно,  попросил, чтобы меня отпустили. Но генерал Владимир Музыкантов сказал, что  не отпустит. Даже йеменский министр обороны Али Насир Мухаммед (он был молодым в возрасте 26-28 лет, его назначили после революции) сказал, что не хочет, чтобы я уходил.

Впервые соврал, что у меня забронировано место в Академии Наук Азербайджана и мне нужно вернуться, чтобы продолжить учебу. Через неделю посол В.Стрельцов вызывает генерала Владимира Музыкантова и меня, ставит на стол письмо от премьер-министра Южного Йемена первому секретарю ЦК Компартии  Азербайджана. В письме он просил помочь оставить в университете за мной место и объяснил зачем. Так я остался на три с половиной года в Йемене.

- Как вы строили свои отношения с арабами, как они относились к вам?

- Местные арабы находились под влиянием английской пропаганды. Первое время они ходили за нами толпами. Арабы думали, что приехали узурпаторы, на которых надо обязательно посмотреть. Всех интересовало, как  выглядят советские люди.  

Расскажу вам один смешной случай. Мы все были холостыми и только к переводчику Славкину Николаю приехала жена. Вот мы сидим  с молодыми арабами и в шутку  выражаем недовольство тем, что не с кем  из представителей противоположного пола пообщаться. «У нас нет жен,  а вы нас здесь ни с кем не знакомите», - заявили мы. На что  арабы удивленно сказали: «Приехала же к Коле жена, что же не общаетесь?». Мы в ответ: «К Коле жена приехала для него, а не для нас».  И тут они спрашивают: «А что, разве у вас не коммунизм?».

Они искренне думали, что жена Коли может принадлежать всем, кому понравится. Но они не сразу нам поверили,  а целый месяц следили за женой Коли…

Тогда впервые они познали, что советский человек вовсе не таков, как его представляли англичане.

И еще один курьезный случай. Мы с генералом ездили по провинциям,  племенам Йемена. Генерал  сидел с этими людьми и пропагандировал социализм.  И тут шейх племени меня спрашивает: «Скажи сынок, а если придут коммунисты, у меня этот колодец отберут?».  

Я говорю: «Нет, они вам еще один колодец выроют».

 «А-а-а, говорит: «тогда пусть ходят».  У йеменских племен вся жизнь зависит от колодца, который охраняется.

-Вот вы вернулись в Азербайджан…

- Генерал-майор Владимир Музыкантов, с которым я работал, был близким другом начальника отдела кадров МВД СССР А. Мельника. В 1971 году он позвонил  министру внутренних дел АССР Арифу Гейдарову и попросил принять меня на работу.

А. Гейдаров дал команду в течение 15 дней, меня пропустили по всем отделам, вручил  приказ о приеме на работу на должность инспектора детской комнаты.  Я должен был до мая работать там, а потом  поступать в полицейскую академию.

Но я поехал домой и, естественно, не отнес врученное мне из-за доверия личное дело. Через неделю приезжает за мной УАЗик, забирают меня из дома и прямо к министру внутренних дел с бумагами. Министр спрашивает: «Ты куда пропал с бумагами. Я доверил тебе документы, а  никому ничего не сказал и пропал».

Я ответил, что не хочу работать в полиции, хочу заниматься наукой.

«Но я же подписал приказ, ты должен проработать 25 лет или я вынужден буду уволить  тебя по статье КЗоТ», - сказал он.

Тогда я предложил ему позвонить генералу в Москве и поговорить с ним. После моих объяснений и настоятельной просьбы генерал Мельник согласился, и меня отпустили домой.

Я поступил в аспирантуру на  востоковедение, защитил кандидатскую.  Но даже через год после защиты я остался старшим лаборантом, а должен был быть младшим научным сотрудником. Но меня это мало трогало.  К тому времени у меня уже были  изданы статьи, брошюра по линии общества «Знание». Но были люди, которые не желали,  чтобы я пробивался вперед. Более того, они мешали мне всячески.

На одном из комсомольских собраний в институте выбрали и меня председателем собрания. Но поскольку за спиной был йеменский опыт, собрание я провел по всем правилам. И там был один «человек» – кандидат наук из отдела экономики, не хочу называть его. Он мне мешал все время. Так вот, подзывает он меня к себе и спрашивает, откуда мол, научился так вести собрание и т.д. был неприятно удивлен. Но, несмотря на это, через несколько месяцев меня избрали секретарем комсомольской организации института. Через некоторые время до меня дошли слова этого «товарища» «этот парень  далеко уйдет, его надо остановить сейчас». Мне мешали даже стать  младшим научным сотрудником. Но я им стал, хоть и поздно.

Этот товарищ был близок с академиком Зией Буниятовым, который был членом аттестационной комиссии. Он попросил Буниятова не подписывать   протокол о  назначении меня старшим научным сотрудником. З. Буниятов послушался его и  не подписал. Но ничего плохого о Зие Мусаевиче  я сказать не могу, просто он оказался под воздействием того человека. Позднее Зия Буниятов говорил, что этот негодяй уговорил его и что он сожалеет, что все так получилось.   Кстати, этот друг еще оставался кандидатом наук, когда в 1997 году я уходил из Академии.

Затем я защитил докторскую. Там был расширенный раздел «Роль религии в обществе».  Я был первым ученым, защитившим диссертацию на эту философско-религиозную тему. Тогда в Москве считали, что все ученые из республик должны быть не выше кандидата наук. Когда обсуждали мою диссертацию из 21 человека 7  были против – это были москвичи. Ведь в Советском Союзе считали, что искоренили религию. Но она жила в общественном сознании и были все предпосылки для ее сохранения. Однако большинством голосов моя  работа прошла.   Я до сих пор единственный в Азербайджане доктор наук по специальности «религиоведение».  Из-за этого в 1985 году меня чуть было не восприняли, как антисоветчика. 

- А как нашли время для устройства личной жизни?

- Как раз наука помогла.  Я познакомился со своей супругой в аспирантуре. Я сдавал экзамен по философии, а она - по математике. Мы познакомились и сблизились очень, потом я узнал, что она - дочь профессора Фируддина Кочарли.  И так получилось, что у нас объявились общие знакомые.  Наша свадьба  была во дворце счастья «Арзу». Первая свадьба деревенского парня в городе, где жених и невеста сидели вместе. У нас двое детей: сын и дочь.

- А было так, чтобы  Вас жена  попрекала тем, что Вы мало времени уделяете ей и детям?

- Наоборот я всегда  уделял много времени семье. А когда у нас происходил спор на какой-то почве, то я удалялся в другую комнату и писал свои работы.

- Значит, ваши многочисленные книги и статьи – результат ваших  ссор с женой?

- В конце года я показываю свои  работы супруге и говорю: «Сколько здесь статей, столько мы с тобой ругались» (смеется).

-А распад Советского Союза не поставил вас перед выбором? Ведь вы были ученым, а нужно было зарабатывать деньги.     

- Конечно,  было трудно, но я «черной» работы не стеснялся. Маклером работал, будучи ученым  и даже таксистом. Но у меня плохо получалось таксистом,  я отдавал больше,  чем зарабатывал. Я стеснялся брать деньги. Я даже у своего отца никогда не просил денег.

В  90-ые годы я создал группу переводчиков и занялся переводами. Потом пришли другие времена. Построили вот этот центр «Иршад». Здесь и гостиница, и офис, и дети мои здесь живут и работают.

Когда все занялись торговлей, я сказал  своим детям и близким: «Я доктор наук, профессор. Если я дошел до этого уровня своим умом, то профессор  должен жить не хуже, чем бизнесмен».

Рамелла Ибрагимхалилова

• Lent.az празднует 18 лет со дня основания
• В Баку, Сумгайыте и Абшеронском районе выплачены июльские пенсии
• Эмин Амруллаев призвал пересмотреть содержание школьных учебников