Стрельба у лицея «İdrak» и системный сбой взрослого мира - ПРОБЛЕМА

Утром 6 февраля у здания частного лицея «İdrak» в Баку произошла стрельба. Ученик 10-го класса пришел к учебному заведению с охотничьим ружьем и выстрелил в преподавателя.

По данным правоохранительных органов, инцидент случился около 09:00 утра непосредственно перед зданием самого лицея, расположенного в Бинагадинском районе столицы. Подросток воспользовался охотничьим ружьем, принадлежавшем его отцу и выстрелил в учителя математики, Шехлю Фегани кызы Камилову, 1997 года рождения.

Педагога экстренно доставили в Клинический медицинский центр. Врачи сообщили, что ей была оказана необходимая медицинская помощь, проведено хирургическое вмешательство. Сначала состояние женщины оценивалось как тяжелое, позднее — как средней тяжести. Лечение продолжается под наблюдением врачей.

Подозреваемый в стрельбе подросток был оперативно задержан сотрудниками полиции. Оружие изъято. По факту произошедшего в прокуратуре Бинагадинского района возбуждено уголовное дело по соответствующей статье Уголовного кодекса. Ведется предварительное расследование, устанавливаются все обстоятельства случившегося, в том числе причины инцидента и то, каким образом огнестрельное оружие оказалось у школьника и как он его пронес в учебное заведение.

И, это, пожалуй, главный вопрос, который сегодня волнует многих, особенно родителей, чьи дети каждое утро отправляются в школы, лицеи и гимназии… Из видео, которое распространилось в СМИ видно: подросток входит в лицей не «со стороны улицы», а спокойно проходит внутрь учебного заведения, не скрываясь, с большой спортивной сумкой, в которой находилось охотничье ружье. Прошел через турникет. Прошел мимо охраны.

И здесь вопросов становится еще больше.

Спортивная сумка — не школьный рюкзак. Это объемная вещь, которую невозможно не заметить. Она бросается в глаза. Она выглядит нетипично для утреннего школьного потока, где дети идут с портфелями, рюкзаками, папками, ноутбуками. Возникает простой и очень неудобный вопрос: почему охрана лицея не остановила подростка? Почему не поинтересовалась содержимым сумки? Является ли нормой для этого частного учебного заведения проход учащихся с такими габаритными вещами? Есть ли вообще в лицее правила, регулирующие, с чем и как ученик может входить на его территорию?

Мы привыкли обсуждать безопасность школ в терминах формальных атрибутов: турникет, охранник, видеокамеры. Но стрельба у «İdrak» показывает, что наличие инфраструктуры само по себе ничего не гарантирует, если за ней не стоит элементарная бдительность. Турникет оказался не фильтром, а просто предметом мебели. Охрана — не барьером, а фоном.

Фактически подросток с оружием прошел весь путь — от дома до школьного двора, а затем и внутрь лицея — без единого вопроса, без единого сигнала тревоги. Это уже не история про «невозможно было заметить». Это история про то, что никто не захотел или не счел нужным заметить.

Одна из устроительниц детских праздников и мероприятий в школах и лицеях столицы, не первый год, работающая в данном сегменте, рассказала Vesti.az, что большинство учебных заведений, особенно в центре Баку, очень строго охраняются.

«В некоторых даже перебор с системой безопасности. Но как показал сегодняшний случай, они наверняка правы: «лучше перебдеть», чем столкнуться с такой ситуацией. Однако, скажу честно, есть учебные заведения, в которых из всей охраны условная «тетя Маша». Я провожу, в том числе и патриотические мероприятия, среди реквизита есть и автоматы, и пистолеты… А китайские производители выпускают сейчас игрушки, которые не отличишь от настоящего оружия. И, в ряде школ и лицеев, в том числе и частных, меня буквально обыскивают. Хотя видели много раз на репетициях, у меня помимо прочего и национальные костюмы, и декорации, и флаги… Это, конечно, раздражает в моменте. Но, с другой стороны, у дирекции школ, в которые я свободно прохожу со всем этим атрибутом иногда хочется спросить: а вы уверены, что я не рандомная безумная женщина, которая решила всех перестрелять со сцены или вообще устроить здесь взрыв?», - рассказывает наша визави.

Сегодня следствие выясняет, как именно огнестрельное оружие оказалось у школьника. Уже сейчас известно, что подросток, открывший стрельбу, является сыном Самира Ширинова, который ранее работал заместителем руководителя Объединения жилищно-коммунального хозяйства при Исполнительной власти города Сумгайыт. В настоящее время, как сообщают СМИ, в связи с состоянием здоровья, он не работает. Даже из этой неполной информации становится ясно, что мальчик, совершивший преступление не из маргинальной, а вполне благополучной семьи.   

Однако, что именно послужило отправной точкой, после которой ребенок – а речь идет все-таки о ребенке – нажал курок? Да, подростковый мир часто бывает жесток, он полон эмоциональных встрясок, желания самоутвердиться и просто найти себя в этом мире. И проблема противостояние ученика с учителем существовала тоже всегда. Но подобные истории случаются все же крайне редко.

Мы поговорили с Ириной Садыховой, учителем русского языка и литературы, проработавшей в одной из школ Баку более 30 лет и вышедшей на пенсию в этом учебном году.

«Я боюсь, что дальше будет только хуже. И не потому, что дети стали «плохими». А потому, что школа давно перестала быть школой. Ее превратили в сервис. В место, где ученик — клиент, а учитель — обслуживающий персонал. А клиент, как известно, всегда прав», - говорит бывший педагог.

По словам Садыховой, сегодня учитель фактически лишен права на жесткое слово и четкую границу. Замечание — риск. Вызов родителей — риск. Попытка указать на поведение ребенка — почти гарантированный конфликт.

«Родители приходят не разбираться, а защищать. Не слушать, а обвинять. Вопрос «что сделал мой ребенок?» давно сменился на «кто вы такие, чтобы ему что-то говорить?!». Раньше школа была системой координат. Ты знал, где можно, а где нельзя. Сегодня этих «нельзя» почти не осталось. Учитель боится. Администрация боится. Все боятся жалобы. Боятся скандала. Боятся соцсетей. В итоге никто не берет на себя ответственность — и это очень опасно», - рассказывает Садыхова.

По ее словам, стрельба в лицее — не внезапный ужас, а первый громкий сигнал.

«Это не про оружие. Это про ощущение вседозволенности. Про то, что подросток все чаще живет с внутренним ощущением: «мне можно». Почему можно — не всегда ясно. Но ощущение есть. Я вообще не удивлюсь, если в итоге виноватой попытаются сделать учительницу. Скажут — не так посмотрела, не так сказала, спровоцировала. Это логика нашего времени. Проблема в том, что в школе все чаще работает система Раскольникова. Не в смысле топора, конечно. А в смысле — «право имею». Есть те, кто считает, что имеет право. На грубость. На агрессию. На переход границ. А общество, взрослые, школа — вместо того чтобы эту логику ломать, часто под нее подстраиваются. И самая большая ошибка — продолжать делать вид, что это частный случай. Если к школе относятся как к ресторану, а к учителю — как к официанту, который обязан улыбаться, что бы ни произошло, — то рано или поздно кто-то обязательно выйдет из себя. И если мы продолжим делать вид, что дисциплина — это насилие, а требования — это давление, то дальше нас ждет очень тяжелый разговор. И, боюсь, уже не на страницах новостей», - резюмирует педагог.

Собственно, а насколько сам случай действительно единичный? Если мы будем говорить про выстрел в учителя, то – это так. Если про подростковую агрессию и жестокость, то достаточно полистать последние новостные ленты и станет ясно, что случай в «İdrak» не возник в вакууме.

В начале февраля в Сумгайыте, в средней школе №33, конфликт между двумя семиклассниками закончился тяжелыми травмами. 14-летнего подростка госпитализировали с черепно-мозговой травмой. По словам врачей, речь шла не о «школьной потасовке», а о серьезном ударе, потребовавшем медицинского вмешательства. Полиция и управление образования взяли ситуацию под контроль, но сам факт остается фактом: агрессия между детьми вышла далеко за рамки словесной перепалки.

Почти одновременно в Агджабединском районе произошел случай, который сложно укладывается в привычные объяснения. Семилетний ребенок получил множественные ножевые ранения. По делу был задержан несовершеннолетний. Мальчика экстренно оперировали, он оказался в реанимации. Даже врачи, комментируя ситуацию, не скрывали шока от количества и характера ран. Это уже не «детская жестокость» в бытовом смысле слова — это уровень насилия, который раньше ассоциировался исключительно со взрослыми уголовными делами.

Есть и истории, где подростковая агрессия уже прошла весь путь — от конфликта до приговора. В Тартаре суд вынес решение по делу несовершеннолетнего, признанного виновным в убийстве сверстника. Десять лет лишения свободы — максимальный срок, предусмотренный законом для подростков. Судебные формулировки сухи, но за ними — убитый юноша, разрушенные семьи и еще одна точка невозврата.

В Баку в начале февраля 15-летняя девочка смертельно ранила отца ножом во время семейного конфликта. Суд избрал меру пресечения в виде домашнего ареста, учитывая возраст, но дело остается одним из самых тяжелых за последнее время. Насилие произошло не на улице и не в криминальной среде — а в обычной квартире, в семье.

Все эти случаи не идентичны. Где-то речь идет о драке, где-то — о ножевом ранении, где-то — о стрельбе. Но между ними есть общее: возраст участников и отсутствие работающих «стоп-сигналов» — в семье, в школе, в окружении.

История лицея «İdrak» резко выделяется лишь формой — огнестрельным оружием. Но по сути она продолжает тот же ряд. Подросток с проблемами поведения, по данным СМИ, с повышенным интересом к компьютерным играм, — это не уникальный портрет. Это описание, которое все чаще всплывает в сводках, комментариях следователей и судебных материалах. При этом правоохранительные органы справедливо подчеркивают: все версии требуют проверки, а любые выводы возможны только после экспертиз.

Подростковый психолог Лейла Мамедова в этой части разговора куда конкретнее в оценках. И, по ее словам, ответственность здесь лежит не столько на школе, сколько на взрослых вне ее стен и, в первую очередь, на родителях и цифровой среде.

«Мы слишком долго делали вид, что соцсети — это нейтральный фон. Это не фон. Это среда формирования личности. И, к сожалению, часто куда более влиятельная, чем семья и школа вместе взятые», — говорит она.

По словам психолога, современные подростки большую часть эмоционального опыта получают не в реальных отношениях, а в ленте — TikTok, Instagram, Telegram, YouTube, игровых чатах.
 

«Там нет ответственности. Там нет последствий. Там агрессия поощряется лайками, просмотрами, вниманием. Там любой всплеск эмоций — это контент. И ребенок очень быстро усваивает простую формулу: чем радикальнее поступок, тем больше тебя заметят», - подчеркивает специалист.

Особую роль, по ее мнению, играет постоянное размывание границы между допустимым и недопустимым.
 

«Подростки ежедневно видят сцены насилия, унижения, издевок. Видят, как взрослые публично орут друг на друга, унижают, угрожают. Видят, как любое хамство можно оправдать «личным мнением» и «незакрытыми гештальтами». И в какой-то момент у ребенка просто не формируется внутренний стоп-сигнал», - отмечает  она.

Но еще жестче Мамедова высказывается о родителях.

«Мы вырастили поколение, которое воспитывает себя само — телефоном. Родители физически присутствуют, но эмоционально отсутствуют. Они не знают, что ребенок смотрит, во что играет, с кем переписывается, какие у него страхи и фантазии. Зато отлично знают, как написать жалобу директору, если кто-то посмел повысить голос на их сына или дочь», - отмечает психолог.

По ее словам, многие родители искренне считают контроль «нарушением границ»: «Ребенку дают свободу, но не дают ответственности. Ему говорят: «Ты личность», но не объясняют, что личность — это еще и умение отвечать за свои поступки. В итоге подросток живет с ощущением полной безнаказанности. А безнаказанность — это очень опасная почва».

Психолог подчеркивает: в истории с лицеем «İdrak» общество рискует пойти по привычному пути — искать крайнего.
 

«Будут искать виноватого учителя, охрану, директора, школу. Но гораздо реже кто-то спросит: а где были родители? Где был взрослый, который должен был заметить тревожные сигналы — агрессию, замкнутость, фантазии о насилии, потерю эмпатии?», - говорит она и подчеркивает, что в публичном поле может появиться попытка оправдания подростка через внешние факторы.
 

«Скажут — стресс, давление, экзамены, конфликт с учителем. Это удобно. Но это самообман. Потому что миллионы детей живут в стрессе и не берут в руки оружие. Здесь речь идет о системном провале взрослого мира. Пока родители будут воспринимать школу как сервис, а соцсети — как безобидное развлечение, такие истории будут повторяться. Сегодня — выстрел, завтра – драка, послезавтра – поножовщина…. И каждый раз мы будем говорить: «Как же так вышло?» Хотя на самом деле все давно идет по накатанной. Мы просто предпочитаем не смотреть», - резюмирует психолог.

От себя же отметим, что в этой истории слишком много тревожного, чтобы свести ее к формуле «разберутся следственные органы». Да, расследование установит юридические факты: как оружие оказалось у подростка, кто и где допустил халатность, по какой статье будет квалифицировано произошедшее. Но за пределами уголовного дела остается то, что никаким приговором не исправить автоматически.

Стрельба у лицея «İdrak» — это не только про одного конкретного подростка, одного учителя и одну школу. Это про накопившийся системный сбой, в котором совпали равнодушие, страх ответственности, подмена воспитания сервисом и привычка закрывать глаза до последнего. Про школу, где безопасность существует на бумаге. Про взрослых, которые предпочитают не вмешиваться. Про родителей, которые защищают, но не воспитывают. Про цифровую среду, где агрессия давно стала нормой и способом самоутверждения.

Можно сколько угодно повторять, что «такое бывает редко». Но новостные ленты последних месяцев говорят об обратном. Насилие молодеет, границы стираются, а цена ошибки становится все выше.

…Что происходит с нашими детьми? Наиболее четкий и честный ответ на этот вопрос дала психолог – пора признаться самим себе: за карьерой, бытовыми неурядицами, зарабатыванием денег мы вырастили поколение, которое воспитал телефон. И речь действительно идет о системном провале взрослого мира который предпочел удобство ответственности, молчание — разговору, а иллюзию благополучия — реальной работе с собственными детьми.

• В Шамахы произошло землетрясение
• В Абшеронском районе полиция расследует избиение 17-летнего подростка
• Французский футболист погиб при попытке сделать селфи у водопада