Тофиг Зульфугаров: Я думаю, все хорошо понимают, что мира не будет - ИНТЕРВЬЮ

Заявление Никола Пашиняна о намерении добиться подписания мирного соглашения до 2031 года ставит под вопрос сроки завершения мирного процесса. Пятилетний горизонт требует объяснения: что именно предстоит сделать за это время и почему выполнение необходимых шагов вновь отодвигается на столь долгую перспективу?

О том, что стоит за этим сроком и как он соотносится с обязательствами Еревана, Vesti.az поговорил с экс-министром иностранных дел Азербайджана Тофигом Зульфугаровым.

— Никол Пашинян заявил, что поставил цель подписать мирное соглашение до 2031 года. Что это означает — нам ждать пять лет? Как вообще воспринимать это заявление? Можно ли считать, что в этих условиях мирный процесс будет развиваться еще пять лет?

— Чем дальше Армения отходит от момента капитуляции в 2020 году, тем больше в ее политике проявляются элементы, означающие только одно: она хочет отойти от обязательств, принятых в связи с капитуляцией. Даже сейчас там пытаются доказать, что это была не капитуляция, а соглашение о прекращении огня. Но все это, конечно, глупости. Почему? Потому что армянская сторона выполнила главное условие: уже в ходе реализации договоренностей от 10 ноября освободила известные районы, общая площадь которых больше территории, освобожденной азербайджанской армией в ходе боев.

Более того, ей предоставили возможность вывести оставшуюся технику. То есть это классический пример осуществления военно-технических мер, когда проигравшая сторона, по сути, выполняет требования победителя. А это называется капитуляцией.

Поэтому мы видим, что этот отход продолжается. На политическом уровне армянская сторона не хочет удалять — давайте называть вещи своими именами — из своих основополагающих законов, включая Конституцию, и целого ряда решений парламента положения, связанные с территориальными претензиями к Азербайджану. Более того, сегодня, говоря об Алматинской декларации, они не хотят отменять те поправки, которые были приняты в рамках ее утверждения парламентом. Даже этого они не хотят. Мы видим желание отойти от этих решений.

Пашинян много говорит о мире, но пытается тем или иным способом отойти от своих обязательств. Скажем откровенно, это очень опасный путь. Выбор конфронтации, по сути, означает только одно — ее продолжение. Сейчас конфликт переместился из военной сферы в другие: правовую, идеологическую, пропагандистскую и так далее. То есть компоненты политики агрессии продолжают оставаться в армянской политической повестке.

Предположим, Пашинян сейчас не говорит о продолжении политики аннексии, попытках аннексии или территориальных претензиях к Азербайджану. Но есть ли гарантия, что тот, кто его сменит, не станет об этом говорить и не вернет в политическую повестку Армении все те территориальные претензии, которые мы слышали в течение тридцати лет?

Поэтому это, конечно, серьезный отход Армении от мирной повестки.

Элементы этого отхода были и раньше. В данном случае это уже откровенная декларация того, что Армения уклоняется от подписания мирного договора. Потому что без изменения Конституции, без разблокирования коммуникаций с нашим эксклавом — Нахчываном,  Азербайджан не подпишет мирный договор. Я думаю, все хорошо понимают, что мира не будет.

Должной оценки всем этим заявлениям, к сожалению, пока не последовало со стороны тех, кто пытался демонстрировать свою вовлеченность в мирный процесс. Прежде всего я имею в виду Соединенные Штаты.

Мы видим, как затягивается процесс реализации проекта. И, соответственно, из того, что он говорит, следует, что мирное соглашение, «Маршрут Трампа», все проекты, которые сейчас обсуждались, — все это филькина грамота, не имеющая никакого значения. Я не думаю, что мы дождемся откровенного отказа от всех этих вопросов.

Но такие последовательные вбрасывания в общественное сознание и международную повестку тезисов, о которых мы с вами говорили, будут продолжаться. И думаю, что Армения, ее политическая элита, опять, как и всегда, постепенно становится жертвой своей агрессивной политики по отношению к соседям.

— Почему в этих условиях Турция так стремится открыть границы с Арменией? В чем ее интерес?

— Я думаю, нам следует глубже смотреть на эти вопросы. Первое: закрытие Турцией границы после оккупации Кальбаджарского района хоть и было важным компонентом конфликта, но определяющей роли, конечно, не сыграло.

Второе: мы видим, что коммуникации Армении с ее главным военным союзником — Россией — могут осуществляться только через Азербайджан. И чем больше будут открываться коммуникации через Турцию, тем сильнее Армения будет попадать в зависимость от нее. Это факт.

Конечно, мы предполагаем, что в этой ситуации Армения постарается нейтрализовать отдельные элементы координации между Турцией и Азербайджаном в вопросе урегулирования конфликта. В этом направлении уже предпринимаются конкретные шаги. Но азербайджанско-турецкое союзничество — настолько важный и сильный фактор, что даже временное движение турецкой политики в сторону Армении, я думаю, не будет ни долгосрочным, ни определяющим.

Возможно, Турция предпринимает эти шаги, чтобы облегчить геополитические изменения в регионе, где Россия постепенно теряет свои позиции, а Турция их усиливает. Поэтому этот геополитический вектор неизменен, и Армении придется подстраиваться под общие процессы, связанные с единством тюркских государств, координацию между которыми мы с каждым годом укрепляем. Противостоять этому процессу Армения не сможет, следовательно, будет вынуждена под него подстраиваться.

Давайте реалистично посмотрим и на потенциал Армении. В действительности там осталось от полутора до двух миллионов жителей. Ее экономический, демографический и другой потенциал явно не соответствует заявляемым целям, таким как реваншизм. Эти цели несостоятельны, это просто «колебания воздуха».

Поэтому на определенном этапе, я думаю, эйфория от открытия Турцией границ и коммуникаций с Арменией пройдет и уступит место реалиям. Доминирование такого фактора, как тюркское единство, заставит Армению в полной мере осознать геополитические реалии региона.

Попытки играть здесь роль форпоста то России, то кого-либо еще будут жестко пресекаться Турцией — не только из солидарности с Азербайджаном, но и исходя из ее собственных интересов.

Следующим фактором, определяющим геополитические процессы, на мой взгляд, станет отход Ирана от той повестки, которой он придерживался в этом вопросе в предыдущий период. Результаты трансформации иранской политической элиты очевидны.

Мы даже можем говорить о том, что власть в Иране изменилась с точки зрения кадрового состава, то есть персоналий. Это тоже будет сказываться на общих процессах в регионе. Вектор на усиление тюркского фактора очевиден для всех.

Коротко говоря, я бы не стал серьезно опасаться открытия границ между Арменией и Турцией. Возможно, нам даже стоит где-то имитировать озабоченность, чтобы нейтрализовать противников открытия границы за пределами региона.

Не знаю, сумел ли я изложить свою мысль…

— Я вас понял. И, наверное, последний вопрос: если в этих условиях не будет дороги TRIPP, существует ли альтернатива?

— Если не будет дороги TRIPP, дорога все равно будет. Азербайджан никогда не отступит от выполнения стоящих перед ним задач. Будет это с помощью TRIPP? Хорошо. На основании договоренностей от 10 ноября? Тоже приемлемо. Либо в результате каких-то других процессов, которые неизбежны.

В этой связи хотел бы привести немного статистики. В Зангезуре, который армянская сторона называет Сюником, за десять лет численность населения сократилась со 142 тысяч до 112 тысяч человек. И этот процесс идет интенсивно.

Не думаю, что Армения в ситуации, когда ей грозит стремительная депопуляция не только этого региона, но и страны в целом, сможет долго демонстрировать непреклонность в этом вопросе.

• Словакия представит на ADEX-2026 совместную с Азербайджаном минометную систему
• Президент: Азербайджан достойно проводит свою политику
• Садыр Жапаров поздравил Ильхама Алиева с предстоящим председательством Азербайджана