Тофиг Зульфугаров: Хартия фиксирует новый уровень взаимоотношений - ИНТЕРВЬЮ

Подписание Хартии о стратегическом партнерстве между Азербайджаном и США стало одной из наиболее обсуждаемых тем в региональной повестке, вызвав широкий спектр оценок — от сдержанного оптимизма до откровенно политизированных интерпретаций. Вопросы о том, как этот документ вписывается в архитектуру безопасности Южного Кавказа, какие сигналы он адресует внешним игрокам и какие практические последствия может иметь для Баку, остаются в центре внимания экспертов.

Vesti.az обсудил эти и другие аспекты с экс-министром иностранных дел Азербайджана Тофигом Зульфугаровым, который предлагает рассматривать происходящее не в эмоциональной, а в системной геополитической логике — через призму долгосрочных процессов, интересов государств и трансформации регионального баланса сил.

– С геополитической точки зрения, что означает подписанная Азербайджаном и США Хартия о стратегическом партнерстве для региона Южного Кавказа? Тем более что США заключили отдельные документы и с Арменией, и с Азербайджаном.

– На самом деле здесь нет ничего экстраординарного. У Соединенных Штатов на протяжении десятилетий существует устоявшаяся практика: с тем или иным государством заключается рамочный документ, в котором в тезисной форме фиксируются ключевые направления и уровень сотрудничества. Это не новая модель — она давно применяется как в отношении постсоветских стран, так и множества других государств. Любой желающий может убедиться в этом, воспользовавшись тем же Google.

Если говорить конкретно об Азербайджане, важно помнить: взаимодействие с США имеет достаточно глубокую историю. Еще с середины 90-х годов существовал формат так называемого расширенного диалога по вопросам энергетической политики и безопасности. Речь шла о регулярных консультациях — один или два раза в год на высоком уровне, с участием членов правительства и администрации.

Это был не разовый механизм, а постоянно действующий формат, координировавший широкий круг вопросов — от энергетической стратегии Азербайджана до тем безопасности в контексте отношений с США. С азербайджанской стороны в консультациях участвовал заместитель министра иностранных дел. Диалог носил системный характер.

Именно в рамках этого взаимодействия вырабатывались и впоследствии оформлялись конкретные соглашения. В частности, речь шла о содействии США в вопросах организации пограничной охраны, контроля и защиты морских рубежей, а также по другим направлениям безопасности.

Не менее значимой была и энергетическая составляющая. Долгое время в Соединенных Штатах существовала даже специальная позиция — представитель администрации по вопросам энергетических проектов в Каспийском регионе. Эту роль, как известно, выполнял посол Ричард Морнингстар. Тогда активно обсуждались проекты транскаспийских трубопроводов и более широкая стратегия диверсификации энергоресурсов.

Особенно заметно сотрудничество усилилось в период операции США и их союзников в Афганистане. Азербайджан стал одним из ключевых транзитных узлов. Азербайджанская инфраструктура — аэродромы, порты, железные дороги — использовалась для обеспечения контингента коалиционных войск. По данным западных источников, одновременно в стране находились до двух тысяч специалистов, включая военных, задействованных в логистике и коммуникациях.

Таким образом, у Азербайджана уже давно сформирована развернутая программа взаимодействия с Соединенными Штатами. И, несмотря на различные политические ограничения, как республиканские, так и демократические администрации США, исходя из реальной повестки, последовательно поддерживали и расширяли эти связи.

Подобная политика традиционно вызывала критику со стороны Армении. В Ереване неоднократно звучали заявления о том, что поставляемая Азербайджану помощь и оборудование могут быть использованы против армянской стороны.

При этом необходимо учитывать важный нюанс. Долгое время Соединенные Штаты практически не развивали сотрудничество с Арменией в сфере безопасности. Причина была очевидной: Армения являлась официальным военным союзником России, членом ОДКБ, а на ее территории до сих пор размещены российские военные базы.

В период первого президентства Дональда Трампа его помощник по национальной безопасности Джон Болтон совершил визиты в Армению и Азербайджан. Тогда Еревану была предложена альтернатива: в случае ослабления зависимости от России Армения также могла бы рассчитывать на более активное содействие США в вопросах обороны и безопасности.

Сегодня мы видим определенное продолжение этой логики. Несмотря на формальное сохранение членства Армении в ОДКБ, США подписали с ней Хартию о стратегическом партнерстве. Это свидетельствует о стремлении Вашингтона сделать сотрудничество с западными странами более привлекательным для Армении, даже в условиях ее сложных отношений с Россией.

В этом контексте следует рассматривать и визит Вэнса. Обещания инвестиций, разговоры о размещении высокотехнологичных производств, развитии новых экономических направлений — все это укладывается в стратегию формирования для Армении альтернативной внешнеполитической и экономической опоры.

Однако здесь возникает парадоксальная ситуация. Соединенные Штаты и американские компании заключают соглашения с Арменией, в том числе в рамках проекта TRIPP, но при этом значительная часть инфраструктуры остается под контролем российских структур. Территории контролируются российскими пограничниками, железная дорога передана в использование РЖД. Это объективно формирует правовые и политические коллизии.

Армения демонстрирует довольно специфическую модель поведения, соглашаясь практически со всеми внешними инициативами. Вполне вероятно, что после визитов западных партнеров армянское руководство будет вынуждено обсуждать возникающие противоречия уже в Москве.

В целом эта ситуация отражает тот самый диссонанс, который существовал в регионе и ранее. Американские политики прекрасно понимали эту сложную конфигурацию.

На этом фоне Азербайджан выглядит принципиально иначе. Страна не имеет на своей территории иностранных военных баз, проводит суверенную политику и обеспечивает оборону за счет собственных вооруженных сил.

Диалог с США, как известно, был прерван в период администрации Байдена. Сотрудничество фактически было заморожено, а 907-я поправка вновь стала элементом политической повестки.

Подписанную же Хартию следует рассматривать как рамочный, промежуточный документ. Он фиксирует новый уровень взаимоотношений и определяет стратегические направления сотрудничества. Конкретные соглашения с детальными обязательствами будут формироваться уже на следующих этапах.

Речь идет как о сфере безопасности, так и о высоких технологиях, включая размещение на территории Азербайджана высокотехнологических производств и объектов.

И здесь мы подходим к важному аспекту — энергетической трансформации Азербайджана. Если взглянуть на развитие энергетической политики страны, можно выделить несколько последовательных этапов. Первый этап — экспорт нефти и создание инфраструктуры поставок. Второй — масштабные газовые проекты. Третий — развитие возобновляемой, «зеленой» энергетики.

Сегодня Азербайджан фактически выходит на четвертый этап. Он связан с размещением энергоемких высокотехнологических объектов, таких как дата-центры. Их функционирование требует значительных объемов электроэнергии. Соответственно, энергетические ресурсы страны все активнее используются не только для экспорта, но и для создания внутри страны новой технологической экономики.

Именно в этом более широком контексте и следует рассматривать подписанную Хартию.

– Если рассматривать ситуацию в геополитическом разрезе, очевидно, что Россия не станет наблюдать за происходящим безучастно. Следует ли ожидать от Москвы каких-то ответных шагов?

– Прежде всего я бы напомнил: речь не идет о каком-то новом или неожиданном формате взаимодействия Азербайджана с Соединенными Штатами. Я уже говорил об этом. Подобные документы Вашингтон заключает со многими государствами. Если говорить о постсоветском пространстве, аналогичные форматы существуют, к примеру, с Казахстаном и Узбекистаном.

Поэтому происходящее следует рассматривать в более широком контексте. Мы наблюдаем объективный процесс, связанный с ослаблением позиций России — прежде всего как следствие войны в Украине. Это факт, который сегодня уже трудно оспаривать. Речь идет не только о политическом, но и об экономическом измерении. Возможности Москвы по экономическому взаимодействию на постсоветском пространстве заметно сократились.

Любой геополитический вакуум, как известно, долго пустым не остается. Его естественным образом начинают заполнять другие центры силы — страны Евросоюза, Соединенные Штаты, Китай. Это не заговор и не чей-то злой умысел, а вполне закономерная логика международных процессов.

В этом смысле пытаться искать «виноватых» — будь то Азербайджан, Армения, Казахстан или Узбекистан — попросту бессмысленно. Политические элиты этих государств обязаны исходить из национальных интересов и думать о долгосрочном развитии собственных стран. Это нормальное поведение любого суверенного государства.

Если же в Москве звучат или могут звучать упреки, то на них существует вполне логичный и прагматичный ответ: а что предлагается взамен?

– Танки, например.

– Какие танки?

– Те самые, которые сегодня задействованы в Украине.

– Им самим этой техники уже не хватает. В такой ситуации логичнее было бы сосредоточиться на собственных проблемах. Если говорить шире, возникает принципиальный вопрос: что Россия в нынешних условиях вообще способна предложить своим партнерам?

Объективная реальность такова, что страна сталкивается с серьезными технологическими ограничениями. Значительная часть тех заделов, которые были унаследованы от Советского Союза, утрачена или существенно ослаблена. Это заметно в самых разных сферах — от авиастроения до космической отрасли.

Теоретически Москва могла бы апеллировать к традиционно сильным направлениям, например, к ядерной энергетике. В адрес той же Армении могут звучать аргументы о наличии у России соответствующих компетенций. Однако и здесь ситуация уже далеко не столь однозначна: Ереван активно диверсифицирует внешние связи и заключает соглашения с западными компаниями. В подобных условиях ответы на такие упреки, как правило, находятся достаточно быстро.

Если же говорить об Азербайджане, то здесь сама постановка вопроса выглядит еще менее определенной.

– Тут вопрос в другом — в безопасности. Часто звучит аргумент: где гарантии того, что сотрудничество с США, Турцией и другими странами действительно обеспечит стабильность?

- Но тогда возникает встречный вопрос: а где гарантии безопасности самой России на других направлениях? Страна граничит более чем с двадцатью государствами. И насколько абсолютными оказались эти гарантии в ее собственной практике?

Если говорить о стратегическом взаимодействии, то именно российская сторона в ряде случаев своими действиями существенно его осложняла. После известных инцидентов многие механизмы фактически перестали работать в прежнем режиме. Возникает логичный вопрос: при чем здесь Азербайджан?

Попытки давления при этом продолжаются. Мы видим это и в информационном пространстве, и в общем фоне медийной дискуссии.

В таких условиях укрепление собственной обороноспособности — естественная политика любого суверенного государства. И в этом нет ничего необычного. Тем более что Соединенные Штаты рассматривают Азербайджан как стратегического партнера.

Показательно, что вице-президент США в ходе визита особо отметил роль азербайджанских военнослужащих, назвав их одними из самых самоотверженных и стойких. Речь шла о миссии в Афганистане, где азербайджанские подразделения оставались до последнего этапа, обеспечивая вывод сил коалиции.

При этом геополитическая реальность показывает: сами по себе документы не являются абсолютной гарантией безопасности. Ключевые гарантии — это прежде всего сам Азербайджан, его союзники, его армия и внутреннее социально-политическое единство.

Именно поэтому попытки давления нередко сопровождаются воздействием на общество. Подобные элементы мы также наблюдаем.

В этом контексте подписанная Хартия фиксирует новый уровень взаимоотношений.

– И вот такой вопрос. Азербайджан получит американские катера для укрепления береговой охраны. Однако это не первые подобные поставки. Аналогичные суда в разное время получали и другие страны. Это стандартная форма помощи. При этом ряд российских блогеров и Telegram-каналов уже пытаются иронизировать, утверждая, что Армения получила инвестиции, а Азербайджан — катера.

– Нет. Во-первых, далеко не все формы взаимодействия подлежат публичному раскрытию. Не стоит быть наивными.

Во-вторых, Армения получила именно обещания инвестиций. Азербайджан же за годы независимости привлек значительно более крупные объемы вложений, которые уже нашли отражение в экономике и инфраструктуре страны.

В целом позитивным фактором является сама возможность того, что соседние государства будут развиваться стабильно. Сосед, который нормально живет и развивается, — это прежде всего безопасный сосед.

• Делегация МЧС во главе с Кямаледдином Гейдаровым находится с визитом в Малайзии
• Азербайджан передал Армении остававшихся в Карабахе 10 армян и 1 русского
• Конец старых схем: Южный Кавказ уходит к США - АНАЛИТИКА