Иллюзия нравственности, или, как представители ПАСЕ системно атаковали Азербайджан -АНАЛИТИКА

Совет Европы десятилетиями позиционировал себя как оплот «европейских ценностей» — демократии, прав человека, верховенства закона. Но недавние события, связанные с разоблачениями вокруг имени долгогоднего Генерального секретаря Совета Европы Торбьё́рна Ягланда, ставят под вопрос эту нарративную основу. В центре внимания оказывается не только его собственная репутация, но и более широкие системные процессы, через которые Совет Европы, а прежде всего его Парламентская ассамблея (ПАСЕ), превращался в пространство идеологической борьбы и политических манипуляций.

Если отбросить риторику о «ценностях» и «нравственности» ради объективной оценки, становится очевидно, что ряд фигур, которые на протяжении многих лет систематически критиковали Азербайджан, действовали в рамках идеологического контекста, а не исключительно на основе правовых или фактических оснований.

Важно понять не только персоналии, но и ту структуру интересов и политических влияний, которую эти персоналии представляли и которым они служили.

Образ «ценностей» как инструмент политического давления

В течение многих лет Совет Европы, а вместе с ним и ПАСЕ, использовали риторику защиты прав человека как универсальный моральный критерий, которым можно объяснить и осудить поведение государств. Эта риторика стала особенно заметной в отношении Азербайджана — страны с собственным политическим курсом, независимой внешней политикой и активной ролью на региональной арене.

Однако между декларациями о правах и реальными действиями зачастую зияет пропасть.

Когда человек, который эти ценности декларировал, сам оказывается втянутым в коррупционный скандал, это должно автоматически привести к пересмотру не только его репутации, но и той политической власти, которую он представлял.

В случае Торбьё́рна Ягланда, факты, получившие огласку через дело Эпштейна, открыли не просто личную сторону, а фасадную природу тех нравственных претензий, которые он предъявлял другим. И, возможно, не случайно именно после этого случая многие начинают задаваться вопросом: не являются ли многие обвинения, выдвинутые его коллегами по отношению к Азербайджану, частью более широкой идеологической и политической кампании?

Персоналии и их идеологические корни

Если анализировать тех, кто наиболее активно выступал против Азербайджана в ПАСЕ, выявляется важная закономерность — большинство этих фигур принадлежали к левому или социалистическому политическому лагерю. Это не частное совпадение, а отражение общего политического контекста, в котором сформировались инструменты давления на страны с иным, чем западноевропейский, политическим курсом.

Итак, Андреас Грос (Швейцария).  Длительное время выступал в качестве содокладчика по Азербайджану и являлся автором отчетов с обвинениями и инсинуациями. При этом его эпизоды публикаций и официальных риторических выпадов зачастую опирались не на проверенные факты, а на конструкт политической критики.

Кристоф Штрассер (Германия). Его отчет о так называемых «политических заключенных» в Азербайджане в 2013 году был с позором отклонен, указывая на явную идеологическую необъективность оценки ситуации.

Его соотечественник Франк Швабе. После отклонения доклада Штрассера он стал активной фигурой в продолжении антиазербайджанской кампании. В последние годы, как лидер социалистической группы в ПАСЕ, Швабе фактически монополизировал тему «политических заключенных» в отношении Азербайджана и системно формировал на ее основе политический дискурс ПАСЕ. Его деятельность не ограничивалась парламентской риторикой: он перенял эстафету, координируя действия своих соратников и продвигая единую линию давления на Баку.

Сунна Аварсдоттир (Исландия). Ее участие в кампании по теме политических заключенных иллюстрирует передачу ключевых ролей внутри той же идеологической группы ПАСЕ: после ухода Аварсдоттир е функции были переданы Азаде Роджан — депутату от Швеции.

Азаде Роджан (Швеция). Политик ирано-шведского происхождения, назначенная главным докладчиком ПАСЕ по теме «политических заключенных» в ноябре 2025 года и в январе 2026 — содокладчиком по Азербайджану от социалистической группы в Мониторинговом комитете ПАСЕ, при активном лоббировании со стороны Франка Швабе.

Нельзя исключать, что действия перечисленных политиков были не просто выражением личных убеждений. Их объединяет не только политическая принадлежность к левому или социалистическому лагерю, но и участие в формировании одной и той же информационно-политической повестки.

Здесь важно отделить индивидуальную мотивацию от более широкой идеологической конструкции. Если критика Азербайджана исходила из объективных, юридически обоснованных причин, то она бы не требовала столь систематического и идеологически направленного давления со стороны узкой группы представителей.

Но если ее основу составлял общий идеологический контекст — например, убеждение в том, что азербайджанский государственный курс противоречит западноевропейским нормам и ценностям, то мы сталкиваемся не с объективной правозащитной миссией, а с попыткой навязать одной стране стандарты другой.

Такой подход неизбежно уводит дискуссию от реального анализа ситуации в Азербайджане и переводит ее в область политической конфронтации.

И одним из ключевых вопросов, возникающих в этом анализе, является личная и институциональная роль Франка Швабе, который сегодня занимая должность парламентского государственного секретаря (заместителя министра юстиции) в Германии, одновременно возглавляет крупнейшую политическую группу в ПАСЕ. А также координирует темы, связанные с мониторингом Азербайджана, в том числе через назначение собственных доверенных лиц.

Такое совмещение функций вызывает очевидные вопросы в контексте принципа разделения властей и конфликта интересов. Тот самый принцип, о котором так громко заявляют защитники «демократических ценностей».

Если человек, официально представляющий исполнительную власть своего государства - Германии, также активно формирует политическую повестку международной парламентской инстанции — это не просто редкий институциональный феномен, а прямой пример переплетения национальных интересов с международной политической агитацией. Это дает возможность формировать дискуссию не на основе независимой оценки ситуации, а в рамках интересов собственной политической и идеологической платформы.

Возвращение России в ПАСЕ: идеология или прагматизм?

Особое внимание следует уделить роли Франка Швабе и его соратников в процессе возвращения Российской Федерации в ПАСЕ в 2019 году. Это одно из самых спорных решений в недавней истории организации.

Когда Совет Европы рассматривал возвращение России после ее отстранения, против выступали многие украинские депутаты и представители стран, пострадавших от российских агрессий. Однако благодаря активной позиции Швабе, а также участию Торбьё́рна Ягланда и Тини Кокса удалось преодолеть сопротивление и вернуть Россию в организацию.

Здесь вопрос снова не только в самих фактах — но и в том, какие политические интересы стояли за такой позицией. Действовал ли Швабе исключительно из идеологических соображений «инклюзивности и диалога», или это было частью более широкой, прагматической политической стратегии?

Что стоит за кампанией в ПАСЕ против Азербайджана?

Анализ персоналий, хронологии и идеологических связей позволяет сформулировать несколько ключевых выводов.

Начнем с того, что антиазербайджанская риторика в ПАСЕ имела выраженный идеологический окрас. Она была тесно связана не столько с объективными фактами, сколько с политическими представлениями и структурой идеологических предпочтений отдельных групп.

Не нужно глубоко копать, чтобы понять, что личные связи и идеологические сообщества в ПАСЕ играли решающую роль в формировании повестки. Централизованных «заказов» в чистом виде может и не осуществлялось, но очевидно, что дискурс и повестка формировались в рамках общих идейных ориентиров.

Хотелось бы отметить и то, что институциональные конфликты интересов подрывают доверие к нейтральности международных процедур. Когда представители национальных правительств занимают активную позицию в международных институциях, это неизбежно влияет на восприятие объективности принимаемых решений.

Опять же, избирательность критики и символические обвинения больше смахивают на инструменты политической борьбы, чем на защиту прав человека. Постоянное выдвижение темы «политических заключенных» в отношении одной страны, при отсутствии аналогичного внимания к другим, свидетельствует о двойных стандартах.

В заключении хотелось бы отметить, что Совет Европы, как и любая международная организация, всегда будет испытывать на себе влияние политических, идеологических и национальных интересов. Но если под видом универсальных ценностей используются выборочные подходы, направленные на демонизацию одной стороны в международном сообществе, это подрывает саму основу идеи о равных правилах игры для всех.

Дело Торбьё́рна Ягланда и последовавшие за ним вопросы о роли других лидеров ПАСЕ в отношении Азербайджана — это не только скандальные эпизоды биографии отдельных политиков. Это знак более глубокой проблемы: о том, как идеология и политические интересы переплетаются в международных институциях, маскируясь под высокие декларации о правах и свободах.

Если европейские институты хотят сохранить свой моральный авторитет, им предстоит не только декларировать ценности, но и подвергать критике собственные структурные и персональные механизмы, которые эти ценности подрывают.

• Пашинян: демаркация границы необходима для запуска проекта TRIPP
• Лу Мэй: 2025 год стал особо плодотворным для отношений Китая и Азербайджана
• Джей Ди Вэнс посетит Азербайджан и Армению после открытия зимних Олимпийских игр