Турция и Израиль: между популизмом и реальностью – МНЕНИЕ

В марте 1949 года, 28-го числа, Турция под руководством Исмета Инёню признала Израиль, став первой страной с преимущественно мусульманским населением, сделавшей это.

Есть в этом определенная историческая ирония: Израиль возник не где-то далеко от Турции, а на бывших территориях Османской империи, перешедших после ее распада под британский мандат.

С тех пор отношения между Анкарой и Тель-Авивом развивались неравномерно, однако обе стороны сохраняли заинтересованность в сотрудничестве. Расширялись экономические связи, укреплялись политические и дипломатические контакты. И происходило это несмотря на многочисленные войны Израиля с его арабскими соседями.

Турецкое руководство десятилетиями стремилось сохранять отношения с Израилем даже на фоне ближневосточных конфликтов. Ни Шестидневная война, ни война Судного дня не привели к разрыву дипломатических отношений. При этом разногласия по региональным вопросам периодически осложняли связи между двумя странами.

Израиль постепенно превратился в одного из важнейших партнеров Турции на Ближнем Востоке.

Так продолжалось до тех пор, пока основу политико-идеологической модели Турции составлял прежде всего турецкий национализм.

С приходом к власти Реджепа Тайипа Эрдогана эта конструкция начала меняться. Националистическая составляющая никуда не исчезла, однако во внешней политике все заметнее проявлялся религиозный фактор, особенно в отношениях со странами Ближнего Востока.

Правящая Партия справедливости и развития (ПСР) стала активнее использовать исламскую солидарность как один из инструментов расширения турецкого политического влияния. В ее ближневосточной политике все отчетливее просматривалась близость к идеологической среде «Братьев-мусульман». Для современной Турции это стало серьезным поворотом.

И это вполне объяснимо.

Расширять геополитическое влияние в арабском мире исключительно под знаменем турецкого национализма практически невозможно. Исламская идентичность давала Анкаре гораздо больше возможностей для продвижения собственных амбиций.

Однако при расширении своего влияния Турция столкнулась с другой реальностью — арабским национализмом, интересами различных ближневосточных режимов и, конечно, Израилем.

Одно дело — выстраивать отношения с арабскими государствами, с которыми ПСР в той или иной форме научилась находить общий язык. Совсем другое — с Израилем, в отношениях с которым идеологические установки все чаще вступали в противоречие с прагматическими интересами. Анкаре приходилось маневрировать между ними.

Турция и Израиль

Современные турецко-израильские отношения прошли через несколько этапов: от резких кризисов до попыток нормализации.

В мае 2010 года израильские силы перехватили турецкое судно «Мави Мармара», направлявшееся с гуманитарным грузом в сектор Газа. После этого политические отношения между странами резко ухудшились.

Однако политический кризис не привел к сопоставимому экономическому разрыву. Более того, в последующие годы торгово-экономические связи между двумя странами продолжали расширяться.

Очередная попытка сближения наметилась в декабре 2021 года, когда Эрдоган принял делегацию еврейских духовных лидеров. На встрече он подчеркнул, что связи с Израилем «жизненно важны для безопасности и стабильности в регионе».

Несмотря на разногласия по палестинскому вопросу, говорил Эрдоган, «экономическое, торговое и туристическое сотрудничество между государствами продолжает укрепляться». В завершение встречи делегация преподнесла турецкому президенту серебряную ханукию.

Еще показательнее стала встреча Эрдогана с Биньямином Нетаньяху, состоявшаяся 19 сентября 2023 года в Нью-Йорке, в «Турецком доме», на полях 78-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Это были их первые личные переговоры: до этого они общались по телефону. На встрече также присутствовали министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, глава Национальной разведывательной организации Ибрагим Калын и министр энергетики Альпарслан Байрактар.

Нетаньяху поблагодарил Эрдогана и Фидана за сотрудничество спецслужб, позволившее предотвратить теракты против израильских туристов в Стамбуле. По итогам переговоров стороны обменялись приглашениями совершить официальные визиты в Иерусалим и Анкару.

Встреча могла стать важным шагом к дальнейшей нормализации отношений после многолетних кризисов. Но последовавшие вскоре события на Ближнем Востоке перечеркнули эти планы.

Встреча состоялась менее чем за три недели до 7 октября 2023 года, когда ХАМАС атаковал Израиль. В СМИ впоследствии появлялись сообщения о том, что ОАЭ и Египет предупреждали Израиль о возможности готовящегося нападения.

Учитывая тесные контакты Турции с политическим руководством ХАМАС, неизбежно возникает вопрос: располагала ли Анкара какой-либо информацией о готовящейся атаке? Утверждать это без доказательств нельзя. Но сама близость дат делает этот эпизод как минимум заслуживающим внимания.

Война в Газе и санкции против Израиля

После 7 октября война в Газе полностью изменила политическую атмосферу вокруг отношений Турции и Израиля. Масштаб разрушений, число погибших и гуманитарный кризис сделали палестинский вопрос одним из главных факторов внутренней политики самой Турции.

В мае 2024 года под мощным давлением консервативной и происламской части общества правительство Турции объявило о прекращении торговли с Израилем. Этому решению предшествовало серьезное поражение правящей партии на муниципальных выборах.

На выборах 31 марта 2024 года Партия справедливости и развития Эрдогана впервые за более чем два десятилетия пребывания у власти уступила первое место оппозиционной Народно-республиканской партии.

Причин было несколько: высокая инфляция, падение уровня жизни, недовольство пенсионеров. Но существенную роль сыграл и «израильский вопрос».

Оппозиция, журналисты и религиозные активисты указывали на очевидное расхождение между жесткой публичной риторикой Эрдогана и реальными экономическими отношениями с Израилем.

В публичных выступлениях турецкий президент сравнивал Нетаньяху с Гитлером, в то время как торговля продолжалась. Из Турции в Израиль поставлялись сталь, цемент, топливо и сырье для химической промышленности.

Для части религиозного электората Эрдогана это выглядело как двойной стандарт: одно говорилось с трибуны, другое происходило в портах и таможенных терминалах.

Особенно болезненным для ПСР стало усиление Фатиха Эрбакана — лидера исламистской партии Yeniden Refah («Новая партия благоденствия») и сына Неджметтина Эрбакана, бывшего премьер-министра, одного из основателей турецкого политического ислама и политического наставника самого Эрдогана.

Эрбакан-младший сделал критику продолжающейся торговли с Израилем одной из главных тем своей кампании. Он публиковал таможенные документы и обвинял турецкие компании в снабжении израильского рынка.

По итогам выборов его партия получила более 6% голосов, заняла третье место в стране и сумела отобрать у ПСР часть консервативного электората, в том числе в традиционно важных для Эрдогана регионах.

Кемалистская Народно-республиканская партия, в свою очередь, победила в крупнейших городах страны, включая Стамбул, Анкару и Измир.

После выборов давление на власть продолжало усиливаться. В апреле 2024 года в Турции проходили акции исламских активистов с требованием прекратить отправку грузов в Хайфу и Ашдод. Оппозиция публиковала документы, свидетельствовавшие о продолжении поставок в Израиль.

На этом фоне Анкара сначала ввела частичные ограничения, запретив экспорт десятков категорий товаров, включая сталь и цемент.

Но внутри страны этого оказалось недостаточно. Критики задавали вполне логичный вопрос: почему на фоне крайне жесткой антиизраильской риторики торговые отношения продолжались?

В итоге 2 мая 2024 года Анкара объявила о полном прекращении экспортно-импортных операций с Израилем. Возобновление торговли турецкие власти связали с прекращением огня в Газе и беспрепятственной доставкой гуманитарной помощи.

Поэтому решение Эрдогана о торговом разрыве с Израилем трудно рассматривать исключительно через призму внешней политики или идеологии.

Внутренняя политика сыграла здесь как минимум не меньшую роль. Поражение на муниципальных выборах и давление со стороны Фатиха Эрбакана, начавшего перетягивать религиозно-консервативный электорат ПСР, резко сузили для Эрдогана пространство для маневра. Сохранять экономическое сотрудничество с Израилем становилось все труднее без политических потерь внутри страны.

Однако вопрос о том, насколько эмбарго прервало торговые связи, остается.

По приведенным данным UN Comtrade и Центрального статистического бюро Израиля, в 2024 году объем турецкого экспорта в Израиль составил около 2,86 млрд долларов. При этом годовой показатель включает и месяцы, предшествовавшие введению эмбарго, поэтому сам по себе не свидетельствует о его обходе.

В 2025 году Израиль, согласно тем же данным, продолжал импортировать турецкие товары — на сумму около 924 млн долларов.

По сообщениям о поставках, торговые потоки частично переориентировались через третьи страны, в том числе через греческие порты, а также с использованием палестинских документов.

Политическое решение потребовало разрыва, но экономические интересы подталкивали участников торговли к поиску обходных маршрутов.

Между популизмом и реальностью

                                                                                             
Турецкий популизм, к сожалению, все чаще выплескивается за пределы самой Турции.

Не замечая — или предпочитая не замечать — собственных противоречий, часть турецких экспертов, журналистов и комментаторов направляет критику в адрес Азербайджана и азербайджано-израильских отношений.

После выступления Биньямина Нетаньяху на 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке в сентябре 2026 года некоторые турецкие комментаторы возмущались тем, что азербайджанский дипломат не покинул зал. При этом экономические связи самой Турции с Израилем, годами переживавшие политические кризисы, вызывали у них куда меньше негодования.

Можно спорить о политике Азербайджана в отношении Израиля. Можно критиковать ее, задавать вопросы, обсуждать моральную и политическую сторону этих отношений.

Но логичнее было бы начать с себя.

Трудно требовать от соседней страны демонстративных жестов, когда сама Турция десятилетиями выстраивала отношения с Израилем, торговала с ним, обеспечивала транзит и возвращалась к прагматизму всякий раз, когда этого требовали национальные интересы.

Тут как раз напрашивается хрестоматийное: «Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива».

• Ильхам Алиев: Мы сделаем все возможное, чтобы мусульманский мир объединился как единая семья
• Президент о препятствующих развитию горнодобывающей промышленности в Азербайджане причинах
• Азербайджан и Иордания отменяют визовый режим