Карабахский кейс Швейцарии: между нейтралитетом и ангажированностью - ВЗГЛЯД

В фильме Никиты Михалкова «Утомленные солнцем» один из персонажей бросает реплику, ставшую почти афоризмом: «Вы, как Швейцария – сыты и безразличны». 

А ведь и правда, Швейцария десятилетиями существовала в международном сознании как аккуратный символ благополучного нейтралитета. Сыры, шоколад, часы, банки — и тщательно отполированная репутация государства, которое «выше схватки». Страны, где не воюют, не спорят, не вмешиваются. Страны, которая, как принято считать, одинаково дистанцирована от всех конфликтов.

Однако реальная политика редко укладывается в рекламные буклеты. И в последние годы Берн все чаще демонстрирует, что нейтралитет — категория... гибкая. Особенно если речь заходит о регионах, находящихся за тысячи километров от Альп.

В недалеком прошлом, после 2023 года Швейцария неожиданно проявила заметную активность в карабахской тематике. В швейцарском парламенте была запущена так называемая Swiss Peace Initiative for Nagorno-Karabakh. Формально — платформа диалога, гуманитарная повестка, благие намерения. Фактически же это попытка вернуть в международный дискурс конструкцию, политическая и правовая судьба которой была уже решена новыми региональными реалиями.

И здесь возникает первый принципиальный вопрос. О каком именно «диалоге» может идти речь после 2020 года и особенно после 2023-го?

Соглашение о прекращении огня, последующая трансформация ситуации на местах, восстановление суверенного контроля Азербайджана — все это сформировало новую конфигурацию. Ту самую, которую признают международные акторы, с которой работают инвесторы, в рамках которой строятся инфраструктурные и экономические проекты.

Любая инициатива, апеллирующая к прежним политическим формам, неизбежно воспринимается не как нейтральное посредничество, а как попытка ревизии сложившейся реальности.

В Баку подобные шаги трактуются именно так. Не как гуманитарная активность, а как политический сигнал. Причем сигнал, объективно совпадающий с интересами тех сил в Армении, которые продолжают строить свою риторику вокруг реваншистских сценариев.

Сама логика Swiss Peace Initiative вызывает в Азербайджане очевидный скепсис. Потому что в постконфликтный период ключевой задачей является не реанимация прежних формул, а закрепление устойчивых параметров мира.

Возвращение к старым конструкциям — это всегда риск дестабилизации.

Показательно, что швейцарская парламентская активность в карабахской тематике сопровождалась и рядом других инициатив.

Давайте вспоминать.

Так, проект резолюции номер 24.321 под названием «Аннексия Нагорного Карабаха и освобождение политзаключенных Азербайджана», выдвинутый в парламенте Женевского кантона, стал одним из наиболее ярких примеров односторонней риторики.

Документ, по сути, выстраивался в логике требований исключительно к Азербайджану, игнорируя как юридические, так и политические аспекты произошедшей трансформации.

Решение Комитета по внешним связям Совета кантонов отклонить этот проект стало симптоматичным. В официальном пресс-релизе прямо указывалось на односторонний характер инициативы.

Важный нюанс.

Даже внутри швейцарской политической системы подобные документы не находят безусловной поддержки. Что само по себе говорит о наличии внутреннего дискомфорта в отношении явно ангажированных формулировок.

Не менее показательной стала судьба другого проекта постановления, выдвинутого Карло Соммаругой. Политик, давно известный своей предвзятой позицией по отношению к Азербайджану, попытался вновь зафиксировать карабахскую тематику в повестке через формулы «заключенные» и «армянское культурное наследие».

И снова — отсутствие консенсуса. Документ был снят с повестки голосами самих швейцарских парламентариев.

Эти эпизоды формируют более сложную картину, чем простая схема «Швейцария против Азербайджана». Речь скорее идет о противостоянии внутри самой швейцарской элиты между институциональной осторожностью и активностью лоббистских групп.

А влияние армянского лобби в Швейцарии — фактор, который давно перестал быть секретом.

Ассоциация армян Швейцарии на протяжении десятилетий выстраивала устойчивую сеть политических и общественных связей. Признание так называемого «геноцида армян», криминализация его отрицания, системная работа с парламентом — все это элементы долгосрочной стратегии.

Швейцарская политика в этом смысле не уникальна. Европейские государства регулярно демонстрируют восприимчивость к диаспоральному влиянию. Но в случае с карабахской тематикой подобная активность неизбежно вступает в противоречие с принципом нейтралитета, столь ревностно декларируемым Берном.

Особое внимание в Баку привлекло и содержание тезисов, звучащих в рамках швейцарских инициатив. Риторика о «блокадах», «гуманитарных катастрофах», «международной ответственности» во многом совпадала с нарративами, активно продвигаемыми российским информационным полем.

Парадоксальность ситуации очевидна.

Страна, подчеркивающая дистанцию от геополитических блоков, воспроизводит аргументационные конструкции, характерные для одного из ключевых участников глобального противостояния. Случайность? Возможно.

Но в политике совпадения редко бывают полностью случайными.

Не менее любопытной выглядит и история с попыткой организовать так называемую «мирную конференцию по Нагорному Карабаху». Инициатива, продвигаемая рядом депутатов Национального совета, предполагала обсуждение «возвращения карабахских армян».

Результаты голосования показали отсутствие устойчивой поддержки.

Федеральный совет в лице главы МИД Иньяцио Кассиса инициативу отклонил. Формулировка была дипломатически безупречной: разногласия должны решаться напрямую сторонами.

И вот здесь возникает второй принципиальный вопрос.

Если исполнительная власть придерживается логики невмешательства, почему парламентские структуры продолжают генерировать инициативы с очевидной политической нагрузкой? Ответ лежит в плоскости внутренней политической динамики.

Швейцария, как и многие европейские государства, переживает фазу идеологической фрагментации. Парламент все чаще становится ареной конкуренции лоббистских, ценностных и электоральных интересов. Карабахская тематика в этой логике превращается в инструмент символической политики.

Еще один пласт дискуссии связан с эпизодами прошлого.

Кейс Эмина Гусейнова, вывоз которого из Азербайджана осуществлялся при содействии Дидье Буркхальтера, до сих пор остается предметом политических интерпретаций. Как бы «гуманитарная миссия», оказавшая влияние на восприятие Швейцарии в Азербайджане.

Критика периода председательства Буркхальтера в ОБСЕ также никуда не исчезла. Отсутствие четкого разграничения между государством, подвергшимся оккупации, и государством-оккупантом воспринималось в Баку как симптом институциональной размытости.

Именно поэтому нынешняя активность Берна в карабахской тематике воспринимается не изолированно, а в историческом контексте.

Нейтралитет — это не декларация. Это практика. И любое отклонение от этой практики неизбежно фиксируется политической памятью.

В 2026 году Швейцария будет председательствовать в ОБСЕ. Формально это открывает дополнительные дипломатические возможности. Фактически же создает новую зону чувствительности. Любая попытка использовать площадку организации для возвращения карабахской тематики в международный переговорный оборот неизбежно будет восприниматься как политический жест с далеко идущими последствиями.

В Берне, судя по всему, осознают ограниченность пространства для давления на Баку. Азербайджан давно стал самостоятельным игроком с устойчивыми экономическими и геополитическими позициями.

У Азербайджана, к сожалению, печальный опыт взаимодействия с ОБСЕ, с ее Минской группой, почившей в бозе. Наша страна была вынуждена восстановить свой суверенитет и территориальную целостность в условиях, когда ОБСЕ не выполняла свой мандат по урегулированию конфликтов. Тем самым  -  создала историческую возможность для мира и стабильности в регионе Южного Кавказа. И без всяких орагнизаций. 

А вот тут  - место для иронии.

В июне в Швейцарии состоится всеобщее голосование по инициативе Швейцарской народной партии (SVP), предлагающей ограничить численность населения страны 10 миллионами человек.

Аргументация знакомая: демографический взрыв, нагрузка на инфраструктуру, защита идентичности. 

Швейцария, столь активно рассуждающая о гуманитарных и этнополитических вопросах за пределами своих границ, сама оказывается в эпицентре демографической тревоги.

Напрашивается почти риторический вопрос. Может быть, парламенту Азербайджана действительно стоит создать инициативную группу по налаживанию диалога со швейцарскими «лимитчиками»? Почему бы и нет? Или их судьбой займется Общество помощи армянским сиротам (SOAR)?  Не удивляйтесь, в Швейцарии есть и такое. 

Разумеется, это внутреннее дело самой Швейцарии.

Как и карабахская повестка — внутреннее дело региона.

• Ильхам Алиев высоко оценил дружбу с Александаром Вучичем
• Джеймс Дэвид Вэнс и его супруга посетили Аллею шехидов-ФОТО
• Президент Ильхам Алиев посетил в Белграде памятники Гейдару Алиеву и Милораду Павичу