КАМЕННЫЕ  ИСТИНЫ

Я не мог не написать эту историю после беседы с 70-летним жителем  села Айиш в Нахчыване. Этот мой рассказ посвящается жертве коварства армян Акперу, которому довелось прожить всего тридцать дней, и тысячам азербайджанских детей, убитых армянами.

Автор

СОВЕТ ДРУГА

Ашот Мотевосян не был особо талантливым человеком. При этом более-менее владел пером, иногда печатался в республиканской прессе. Раньше он был дашнаком, а когда пришла советская власть, перешел на сторону большевиков.

Но националистический дух в его произведениях все равно был силен, поэтому  однажды его вызывали на допрос в НКВД Армении. В 1937 году ситуация обострилась еще больше.  Друг Ашота, занимавший высокий пост  в руководстве Армении, сообщил ему, что срочно надо исчезнуть, иначе арестуют - решение об аресте Ашота уже имелось.

В эти же дни скончалась во время родов жена Ашота. Младенец остался жив, за ребенком некому было смотреть, и Ашот оказался в безвыходном положении. А теперь еще и надо было бежать, скрываться от властей.

После недолгих раздумий, взяв с собой новорожденного, он поехал к своей родне в Сисиан. Там Ашот нашел кормилицу для ребенка, и пробыв день чтобы подкормить малыша, направился в Айиш, к сестре Анико.

Анико, которую большинство в Айише звало «Аных», была одной из двух проживавших там армян. Она вышла замуж за азербайджанца, и как сама говорила, приняла ислам. При этом частенько наведывалась в заброшенную албанскую церковь в деревне.

Никого не интересовало, почему она ходит в старую и заброшенную церковь. Анико в деревне знали все от мала  до велика. Голос Анико будил спозаранку тех, кто еще продолжал спать после пения петухов. Каждое утро она выходила на веранду и не очень звучным голосом распевала  несколько армянских и азербайджанских песен, которые знала, а после занималась своими делами.

Ашот хотел оставить ребенка у Анико и перейти в Иран через границу.

Он планировал войти в Айиш ночью. Ни с кем из сельчан встречаться он не хотел, и на это были причины…  Ашот был родом из Айиша...

ОБСТАНОВКА В РЕГИОНЕ

В 1918-20 годах события в Нахчыване и за его пределами развивались стремительно. В этом регионе, который несколько раз переходил из рук в руки, где шли кровавые бои, больше всего страдало и несло потери местное тюркское население.

После того, как русские отошли, оставив свое оружие армянам, армяне получили возможность создать регулярную армию и захватить Нахчыван. Воспользовавшись  ситуацией, армянские отряды во главе с Андроником устроили резню тюркского  населения региона, грабили и сжигали деревни.

Для предотвращения полного истребления тюркского населения, османское правительство уполномочило командование 3-ей армии принять необходимые меры. 19 июля 1918 года  по пути в Нахчыван турецкая армия сломила сопротивление армянских сил численностью 3 500 человек и вошла 20 июля в Нахчыван. Уцелевшие части отряда Андроника отступили на восток.

Таким образом, Нахчыван был присоединен к османской территории, а штаб Кязыма Карабекир паши, имевшего исключительные заслуги в освобождении региона, был переведен в Нахчыван. Но радость местного населения оказалась недолгой – под давлением внешних факторов к концу 1918 года военные формирования османского правительства были вынуждены отойти к границам 1914 года с Россией. Нахчыванский регион остался без защиты, местному населению пришлось организовываться  самому, создавать органы самоуправления.

За короткое время сформировалось правительство Тюрко-Аразской Республики, затем правительство Национального Совета, а после Ардаханского конгресса в январе 1919 года, местная власть стала называть себя правительством Юго-Западной Кавказской Республики.

Правительство предприняло чрезвычайные и серьезные меры для обеспечения безопасности населения. Обеспокоенный этой ситуацией командующий английскими силами в регионе Томсон отдал приказ 27-й армии, что местное правительство должно было быть ликвидировано, члены правительства и парламента сосланы, а регион перейти под управление Армении.

После этого решения члены парламента, видные представители интеллигенции были арестованы и сосланы на Мальту через Тбилиси и Стамбул силами англичан, получивших подкрепление из Карса.

Несогласное с таким ходом событий тюркское население зоны Батум-Нахчыван начало создавать свои структуры власти - региональные  советские власти. Нахчыванский Совет контролировал ситуацию в Нахчыване, Ордубаде, Джульфе и некоторой части Шахтахты.

Шеститысячная армия под руководством генерала Дро и Мишиха Аветеряна стала надвигаться на Нахчыван при поддержке англичан. Армянские отряды уничтожали на своем пути все тюркское население, жгли села и, несмотря на серьезные сопротивление в Шаруре и Зангезуре, 24 мая вновь оккупировали Нахчыван.

ЛЮТЫЕ БРАТЬЯ

Ашот и его брат Самвел покинули свое село Айиш два года назад, присоединившись к армянским отрядам. Затем к ним присоединился их третий брат Минас, монах Эчмиадзинского монастыря, в кафедральный собор которого он ходил с детства. Братья выделялись особой жестокостью по отношению к тюркам среди бойцов отряда.

Ашот вернулся в Айиш во главе вооруженного отряда и жестоко расправился с теми, на кого имел зуб, убивал, пытал беспомощных людей. Часть сельчан спаслась тем, что бежала в горы в ожидании помощи от турок. Помощь действительно прибыла под Нахчыван 17 июля. Люди встречали отряд под командованием Гаджи Джаббара Ениджали как спасителей.

Затем командование назначило Юзбаши Халил бека командиром в Нахчыван, Келбели хана в окрестности Нахчывана, Эдиб бека – командиром в Ордубад, Гаджи бека – в Шарур. 19-20 июля конные и пешие отряды общей численностью 2 000 штыков и сабель под руководством Гаджи Джаббара и Аббасгулу бека атаковали армян, большое количество которых было сосредоточено на железнодорожной станции Ениджа. Армяне потерпели тяжелое поражение, были взяты в плен двести оставшихся в живых.

В бою у Ениджа погиб брат Ашота Минас, а Самвел с Ашотом были взяты в плен. После месяца плена в Шахтахты они были переданы Армении при посредничестве американцев. Часть армянских сил отступила после поражения, а другую часть вытеснили дальше окрыленные победой турки. Таким образом, Нахчыван снова был освобожден.

После установления советской власти в Армении Ашот перешел на сторону большевиков, и сменив оружие на перо, стал писать...

ГОЛОДНЫЙ МЛАДЕНЕЦ

 …Всю дорогу до Айиша Ашот думал о событиях недавнего прошлого, смерть брата, горечь поражения не были забыты. Он вошел в село ночью, потому что боялся. Времени после  кровавых событий прошло не так много, немало жителей села были свидетелями его преступлений и жестокостей. Ашот очень опасался, что его узнают.

Несмотря на зиму, погода стояла хорошая, он добрался до Айиша раньше, чем предполагал, и поспешил к сестре Анико. Встретился и коротко рассказал Анико о своих проблемах и планах.

Младенец был голоден и плакал всю дорогу, засыпал, просыпался и плакал, снова засыпал. Теперь он проснулся и стал плакать. Ашот спросил сестру, можно ли найти женщину, которая сможет кормить ребенка? Анико ответила, что по соседству живет Сакина, у которой недавно родился сын, ему еще нет и сорока дней, отнесу ей, она накормит.

Анико добавила, что муж соседки уехал в Баку, должен приехать только через месяц. Но ее младенец тяжело болен, и бедная Сакина боится за него. Насир очень суровый человек, и если ребенок умрет, он просто убьет Сакину.

ПОВАДКИ КУКУШКИ

Ашот услышал это и словно очнулся от гнетущих мыслей, в которые был погружен, его глаза заблестели.  Он вспомнил о кукушках, про повадки которых он читал когда-то. Кукушка не трудится, сидя на яйцах целыми днями и высиживая своих птенцов, как другие птицы. Она выбирает гнездо какой-нибудь птицы с отложенными яйцами, выбрасывает оттуда одно яйцо и откладывает в гнездо свое. Таким образом, количество яиц остается прежним и птицы – хозяева гнезда не могут усомниться ни в чем. Яйцо кукушки по размеру и окрасу точно напоминает яйца птицы, в гнездо которой отложено, хотя сама птица может быть меньше кукушки в два-три раза. Процесс замены яйца кукушкой занимает всего десять-пятнадцать секунд.

А бедные хозяева гнезда днями напролет, в заботах и хлопотах, высиживают яйца и ждут появления на свет птенцов. Но птенцы кукушки появляются на день-два раньше других птенцов. Появившийся на свет кукушонок инстинктивно, свойственным ему способом, спиной выталкивает и выбрасывает из гнезда другие яйца. Приемные родители, ничего не понимая, начинают кормить кукушонка, считая, что это их единственный оставшийся в живых детеныш и весь корм достается ему.

Ввиду того, что кукушки бывают достаточно крупными, возникает интересная ситуация: родители продолжают кормить кукушонка даже тогда, когда он вырастет и начинает превосходить кормильцев размерами. Так вырастает птица-паразит, покидает свое гнездо и очередной жизненный цикл повторяется вновь...

ЧУДОВИЩНАЯ ЗАДУМКА

- Уладим наши дела, - осклабившись, произнес Ашот.

Ничего не понявшая Анико с удивлением смотрела на Ашота.

- Сестра, вот что я подумал. Дадим ребенка Сакине, она присмотрит за ним, а я уйду спокойно.

- Но ведь у Сакины свой есть...

Ашот перебил ее:

- Не поняла?  Идем к ним, когда Сакина отойдет, отвлечем ее, а ты задушишь ее ребенка. Из боязни перед мужем она будет больше думать о себе, а не о младенце. Мы убедим ее, и она возьмет нашего ребенка. У нее не будет другого выхода, она согласится. Уладятся и ее дела, и наши.

 Анико согласилась с этой мыслью, и они вместе пошли к соседке.

УБИЙСТВО МЛАДЕНЦА

Маленький Акпер горел в жару. Сакина была в тревоге – что ответить мужу, если, не дай Бог, с ребенком что-то случится? Насир был очень суровым человеком. Перед поездкой еще раз наказал жене, чтобы хорошо присматривала за ребенком, сказал, чтобы она считала себя мертвой, если с ребенком что-то произойдет.

Как только Сакина, перепеленав ребенка, улеглась, в дверь сильно постучались. Это удивило Сакину - кто бы это мог быть, посреди ночи? И мужа дома нет, должен вернуться только через дней двадцать.

Услышав голос Анико, она успокоилась, ведь соседка-армянка часто захаживала к ней, но снова обомлела от удивления, увидев ее за дверью, на пороге дома. Анико держала на руках младенца, завернутого в старые тряпки, а рядом с ней стоял низкорослый, пучеглазый, короткошеий мужчина лет сорока.

- Не бойся, - сказала Анико и по-хозяйски зашла в дом, впустила и своего спутника. Анико сказала замершей у порога Сакине:

- Чего застыла у двери? Не бойся, это мой брат Ашот, а младенец – его сын. Приехал из Иравана.

 - А где же мать ребенка? – спросила Сакина.

 - Сестра, горе моего брата велико, - начала рассказывать Анико. – Когда его жена умерла при родах, за ребенком несколько дней присматривали родственники. Сегодня он вынужден был приехать сюда. Отсюда перейдет в Иран, а оттуда в Европу. Ребенок голоден, умоляю, ради Бога, покорми ребенка, пусть немного успокоится.

Сакина, взяв ребенка на руки, прошла в смежную комнату. Ребенок, заливавшийся плачем, с жадностью взял грудь и сразу затих. После кормления Сакина вернулась к гостям.

- А куда вы денете ребенка?

- Даже не знаю, как быть? Пока останется у меня. Ты ведь покормишь его пару раз, не так ли? А там  посмотрим, - ответила Анико. – А как Акпер, жар спал?

- Нет, горит как в огне. Если Акпером что-то случится, наложу на себя руки. Все равно Насир убьет меня, если что. Он предупредил меня, когда уезжал.

Увидев, что у печи кончились дрова, Сакина вышла во двор, чтобы принести.

Ашот быстро сказал Анико:

 - Времени нет, этой же ночью я должен уйти! Быстрее! Как договаривались!

Анико, недолго думая, подошла к постели маленького Акпера, и плотно прикрыла ему рот и нос краем одеяла, не давая ему дышать. Через некоторое время, услышав шаги за дверью, она быстро отошла.

Сакина осторожно положила дрова на пол, подбросила в печь пару поленьев. Наполнила водой и поставила на печь чайник.

ГОРЕ И СТРАХ МАТЕРИ

Поговорив немного с гостями, Сакина снова подошла к постели сына. Приложила руку ко лбу ребенка, и ей показалось, что жар спал. В какой-то момент женщина обрадовалась, но материнским инстинктом поняла - что-то не то. Внимательно приглядевшись к младенцу, Сакина быстро взяла Акпера в  руки, слегка встряхнула его, приложила ухо ко рту ребенка, и когда поняла, что он не дышит, издала страшный крик. От крика гости вздрогнули, хотя и ждали этого.

 - Умер! Умер! – кричала Сакина сквозь рыдания. Анико начала утешать Сакину, насилу отняла у нее ребенка и положила на кровать. Когда Сакина чуть успокоилась, Анико наполнила пиалу водой и напоила ее.

- Насир приедет, убьет меня. Как теперь быть? – снова заныла Сакина.

Ашот спокойно наблюдал за этой сценой, скрывая радость. Все шло, как он хотел.

Анико, присев рядом с Сакиной, тоже всплакнула, изображая сострадание. Затем опять начала успокаивать ее, долго говорила, что чему быть, того не миновать, что такова судьба и много чего в этом духе. Сакина, словно смирившись со смертью ребенка, немного успокоилась. Но ее охватывал ужас, когда она начинала думать, что ответит мужу, и тогда она снова начала плакать:

 - Что я отвечу Насиру?

 Анико вновь начала утешать ее:

- Не бойся, будем растить вместо Акпера этого ребенка. Считай, что он и не умирал. Все равно брат уезжает навсегда, не думает возвращаться сюда. Никто об этом не узнает. Муж твой не поймет, этот тоже мальчик. А я буду всегда присматривать за ребенком, будем помогать друг другу растить его. Он будет и твоим сыном, и моим.

 - А что делать с моим сыночком? – показала Сакина на мертвого сына.

- Этой ночью Ашот переедет за Араз. Возьмет тело с собой, похоронит в укромном месте.

После долгих колебаний Сакина согласилась - из страха перед мужем.

Ашот испытывал большую радость, но не выдал себя. Он знал, что вернуться больше не сможет. Его единственный сын оставался в надежных руках, Анико будет присматривать за ним, и когда придет время, откроет ему, кто его отец.

Было уже заполночь, они запеленали тело умершего ребенка с головой. Ашот отвел в сторону Анико, и вынув из кармана деньги и связку бумаг, протянул сестре:

 - Это кое-какие документы, фото. Знаю, мне уже сюда не вернуться. Если сын выживет, дашь ему эти документы, когда он вырастет. Скажешь, кто его отец. Если это мой сын, то обязательно будет искать меня, когда вырастет.

Ашот сел в седло, взял тело ребенка, и направил коня в сторону Араза. Порядком отдалившись от села, высвободил тельце ребенка из пеленок, и бросил его в какой-то то ров. Посмотрев с ненавистью туда, куда бросил ребенка, продолжил путь. Проехав еще немного, выбросил в кусты и пеленки, в которое было завернут трупик. Будто с плеч его спал тяжкий груз. Он доехал до Араза, пока еще не рассвело, как намеревался, и переправился через реку в слабо охраняемом месте...

ПРИЗНАНИЕ АНИКО

Маленький Акпер, как и другие дети военного времени, рос полуголодным, среди тягот, забот и лишений. Была у него странная черта - почему-то не мог дружить со своими сверстниками, часто дрался с ними, всегда хитрил и считал себя лучше остальных.

За эти качества дети часто били его, а он, чувствуя, что не может справиться с ними, хватался за камни, бросал их в обидчиков. В таких случаях Анико защищала его, ругалась с родителями других детей.

Поэтому во время ссор и драк Акпера часто называли «erməni köpəyoğlu» - «армянский сукин сын», что понятно в селе и народе, пережившем войну, смерти ни в чем неповинных мирных людей от рук армян, не говоря уже о воинах. Акпер злился, но в то же время говорил «Ну и что? Даже если армянин, что тут такого?». Акпер был настолько привязан к Анико, что всегда говорил ей о своих неприятностях, бежал к ней с жалобами на тех, кто обижал и бил его.

Акпер с большим нетерпением, чем другие ждал, когда закончит школу, именно потому, что не ладил со сверстниками и ненавидел свое окружение. Он мечтал выучиться и выдвинуться, успехами доказать, что стоит выше окружающих. Радости Акпера не было предела, когда он поступил в Азербайджанский государственный университет.

Когда Акпер вернулся в родное село уже студентом-первокурсником, сперва показал свой студенческий билет Анико, и только потом уже пошел к себе домой.

 Однажды после того, как Акпер закончил первый курс и приехал домой на каникулы Анико позвала его к себе в гости, но попросила прийти одному, сказав, что есть серьезный разговор. Акпер с детства постоянно гостил у нее, и это приглашение показалось ему обычным.

Анико налила ему чай, вытащила из старого сундука пачку бумаг и положила их перед Акпером. Затем начала медленно и подробно рассказывать о тех событиях вскоре после его рождения.

- Ты армянин! А я твоя родная тетя! А эти документы остались тебе от отца! Может, он жив?  О нем нет  никаких сведений. Твой отец был известным писателем в Армении, ему пришлось бежать от советской власти. Он намеревался попасть в Европу через Иран. Один Бог знает, где он сейчас…

 - Не может быть! - чуть не закричал Акпер.

Анико протянула ему бумаги:

 - Это документы твоего отца! На, посмотри.

 Но Акпер оттолкнул от себя ее руку с бумагами:

- Я знаю и отца своего, и мать!

Анико вытащила из пачки бумаг несколько фотографий, и протянула их Акперу:

- Посмотри, как ты похож на своего родного отца! Будто две половинки одного яблока.

Акпер внимательно посмотрел на фотографии, увидел, что действительно похож на отца, будто это были его фотографии.

 - Теперь мне все ясно, - тихо произнес Акпер.

- Тебе нельзя держать у себя эти документы! Посмотри и верни мне. Я прячу их под большим камнем, который лежит у входа в церковь в верхней части села. Если со мной что-то случится, возьмешь там. Если буду жива, со временем дам их тебе.

У Акпера задрожали руки. Теперь он стал понимать, почему чувствует себя чужим среди окружающих, не может ужиться ни с кем, а когда у него случаются неприятности, больше всех его защищает Анико.

Вдруг они оба почувствовали, что не одни - у дверей стоял соседский мальчик лет десяти и как зачарованный смотрел на них.

 - Акпер, тебя мама ищет, - сказал мальчик, увидев, что его заметили.

 - Только тебя не хватало, - сердито пробурчала Анико, быстро убирая бумаги со стола.

 После услышанного Акпер долго не мог прийти в себя. Он чувствовал какие-то перемены  внутри самого себя, и даже на членов своей семьи не мог уже смотреть как на родных. Когда спустя два дня после приезда домой он заявил, что возвращается в Баку, все удивились: летние каникулы только начались, все студенты возвращались в родные села, а этот – обратно. Но он вернулся в Баку, чтобы остаться в одиночестве, как следует обдумать свою тайну, поразмышлять о своем прошлом и будущем, принять решение…

ПОСЛЕДНЯЯ  ССОРА

Каждое лето после сдачи экзаменов Акпер приезжал в село, ругался и дрался со сверстниками и возвращался обратно. Однажды друзья детства Акпера Бабиш и Джамиль сказали ему, что после смерти мужа Анико молодые сельчане стали частенько наведываться к ней:

- У нас хорошие отношения с Анико, - заявили они, - хочешь, и тебя как-нибудь отведем к ней? Проведешь с ней ночь, она не откажет - ради нас.

Это была издевка. Но друзьям и в голову не могло прийти, что они предлагают Акперу переспать с родной тетей. Акпер покраснел:

- Как вам не стыдно? Вы не знаете, что она честная, порядочная женщина?

Парни захохотали:

- Мы-то знаем! А ты, кажется, нет? Отведем тебя, переночуй у нее. И сам убедишься в ее порядочности! Лично мы сами убедились в ее чести!  Большое спасибо Аных! Не дает томиться холостякам нашего села…

- Это вам не внучка Айкануш Люсик, у которой вы украли ее нижнее белье, бессовестные – попытался пристыдить их Акпер.

- Акпер, ты вправду такой дурак? Или только прикидываешься? - сказал Бабиш. – Ты будто не знаешь, что Люсик каждый день, выходя из дома, говорит, что идет рисовать старую церковь? А сама идет к развалинам и зажимается там с парнями. Как-то раз мы возвращались после выпаса. А когда собаки залаяли и побежали в сторону старой церкви, из нее сначала вышла Люсик, за ней Араз, сын Мамиша. Люсик, испугалась собак, побежала вниз, хотя Араз просил, уговаривал «Не бойся! Собаки тебя не тронут!». Но Люсик перепугалась так, что ничего не слышала. Араз увидел, что девица с разбега упала среди камней, побежал за ней. Нам было интересно, вошли в церковь и увидели, что там остались трусы Люсик! Джамиль не хотел брать, а я взял и принес в село, чтобы все увидели, какими художествами занимается эта девица. Рисование?! Тебе должно быть стыдно! Сколько лет дружили, а ты подрался с нами посреди села. Из-за какой-то армянской сучки?!

 - Суки ваши матери и сестры, - злобно произнес Акпер. Сказать еще что-то он не успел – Бабиш ударил его кулаком в зубы, и Акпер упал. Джамиль схватил Бабиша за руки, с трудом оттащил от Акпера, затем отвел Акпера к ближайшему ручью, обмыл ему лицо и проводил домой. Назавтра Акпер, опять ничего не сказав домашним, в очередной раз вернулся в Баку, хотя до конца каникул было еще много.

  СЛУЧАЙ, ОПРЕДЕЛИВШИЙ СУДЬБУ

Во время учебы в знаменитом Литературном институте в Москве, где учились будущие поэты и писатели, у Акпера была возможность общаться с талантливыми молодыми людьми и девушками всех национальностей. Но контактировал и строил отношения он, в основном, с армянами.

Такое поведение в то время никому не казалось необычным, ведь тогда многие считали, что есть один народ – советский. Все студенты Литинститута много читали, брали книги в библиотеках, но большинство книг, которых читал Акпер, были книги армянских авторов и по истории Армении на русском языке. При этом юноша из Азербайджана никому не мог сказать, что он - армянин по национальности, ведь убедительных доказательств тому не существовало. А для окружающих его армян он был обрезанным турком.

Но, однажды произошло событие, изменившее всю его жизнь. Во время беседы с Акпером куратор института из Комитета государственной безопасности по фамилии Саркисов заявил ему, что является бакинским армянином. Это вызвало у Акпера симпатию к молодому гэбисту, они вели долгие разговоры по душам. После долгих раздумий и колебаний Акпер решил рассказать куратору всю правду о себе, признаться в своей тайне.

Сурена Саркисова это заинтересовало, за этим могла скрываться особая профессиональная удача. Он приказал Акперу никому не говорить об этом, и пообещал, что разыщет и покажет ему архивную информацию о его отце. На последующих встречах он, как и обещал, сообщил Акперу множество данных о его кровном отце, сказав, что о его дальнейшей судьбе ничего неизвестно. Он также достаточно много рассказал об умершем уже к тому времени брате отца – Самвеле, дяди Акпера, а еще больше – о сыне Самвела, Франте Матевосяне, который тоже был молодым писателем.

Однако кагэбешник предупредил Акпера, что говорить что-либо своему двоюродному брату ему тоже категорически запрещено, и если он нарушит этот запрет, будет жестоко наказан:

- Ты будешь больше нужен нам как азербайджанец, - внушительно добавил он.

Впоследствии Акпер познакомился с Франтом на писательских встречах, которые часто устраивались в СССР, подружился, и несмотря на тесную дружбу, не раскрыл ему этой тайны, хорошо зная, на что способно КГБ. Талантливый Франт Матевосян быстро стал одним из самых известных и авторитетных писателей Армении. А правду Франт узнал от него только после распада Советского Союза, когда КГБ тоже перестал быть единой организацией и распался на национальные части.

Франт очень обрадовался, узнав, что коллега-писатель из Азербайджана, друживший с ним долгие годы, оказался его двоюродным братом. Во время беседы двоюродные братья вспомнили и своего дядю Минаса, брата Самвела и Ашота, который погиб в бою с турками у станции Ениджа, выпили за упокой его души. Естественно, Акпер строго-настрого предупредил Франта,  чтобы никто об этом не знал. В то время в Азербайджане усилились антиармянские настроения, и если бы в республике узнали об этом, то жизнь Акпера оказалась бы под угрозой. Несмотря на это, Акпер до конца последних дней Матевосяна поддерживал с ним хорошие отношения, не скрывая это от других. Естественно, это он подавал общественности как «дружбу двух сильнейших писателей-гуманистов двух соседних стран и народов, разделенных враждой».

Саркисов также обещал Акперу, что комитет будет всегда помогать ему, когда он вернется в Баку.

И действительно, когда Акпер вернулся в Баку, его карьера началась довольно быстро и вскоре стала головокружительной. Ему покровительствовала невидимая рука, всегда двигала его вперед. Никому не могло прийти в голову, в 31 год Акперу доверят возглавить большую организацию, тем не менее, назначение состоялось. И в редколлегию знаменитого московского журнала он вошел тоже не только за счет своего таланта.

Высокие посты, титулы, звания и награды сыпались на него один за другим. Он уже был не Маиловым Акпером, а Акпером Айишли, в республике все знали подающего большие надежды молодого писателя. Псевдонимом себе он взял название села, где вырос и откуда был родом его отец.

В последующие годы Акпер много писал и часто печатался в республиканских  литературных журналах и газетах, реже - в московских. Доскональное знание литературной техники, полученное в институте, а также литературный талант, хорошее знание народного языка, выработанный стиль его произведений быстро завоевали ему симпатию большой массы читателей.

ВСТРЕЧА  С ГЕНЕРАЛОМ КГБ

В одной из поездок в Москву в 1988 году Акпера вызвали на разговор в Комитет государственной безопасности СССР. Зайдя на прием начальника одного из главных управлений комитета, Акпер не поверил своим глазам. Этот начальник - генерал КГБ, был тот самый молодой куратор Литинститута, с которым он встречался в молодости, армянин из Баку Сурен Саркисов.

Они тепло повстречались и долго беседовали, как старые знакомые. Акпер, который к этому времени стал автором нескольких хорошо известных в Азербайджане книг, одним из самых читаемых писателей, рассказал о наболевшем. Это волновало его уже давно:

-  Не могу больше терпеть! Мне очень трудно скрывать, что я армянин, очень… Хочу громко заявить, что я армянин! И умереть хочу как армянин! Горжусь тем, что я - сын древней нации!

Генерал пытался урезонить Акпера, который сильно разошелся во время разговора:

- Не переживай, скажешь!

 - А когда, наконец? Когда?

- Только когда придет время, понял? Мы на пороге больших исторических перемен. Эти перемены сыграют важную роль в истории армянского народа. И у тебя появится возможность послужить своему народу. Самым большим твоим преимуществом для нас является то, что тебя все считают турком. В один прекрасный день этот фактор поможет и тебе, и нам. И запомни хорошенько: такие дела самодеятельности не любят! Будешь своевременно получать необходимые инструкции.

  ***

В период, последовавший после начала карабахских событий, почти вся интеллигенция, как азербайджанцы, отстаивала справедливую позицию своего народа в этом вопросе. И это было естественно. Но, для Акпера выразить мнение в связи с этим было очень трудно. Ведь он не мог показать себя ни сторонником Азербайджана, ни армян, хотя не был согласен, естественно, с мнениями первых. Но и защищать позицию вторых на фоне общенародного гнева реальным не представлялось, поэтому, когда приходилось высказывался по этим вопросам, он говорил уклончиво и туманно, как дипломаты, так что невозможно было понять, что именно хочет сказать.

Для того, чтобы скрыть все это, Акпер Айишли больше вел себя как капризный интеллигент, любимец читателей, говорил, что занимается не политикой, а творчеством. Тем не менее, все эти качества и высказывания не помешали ему быть избранным в высший избирательный орган – верховный совет.

САМЫЙ БЛИЗКИЙ ЧЕЛОВЕК

В декабре 1989 года, когда Акпер был на работе, в своем кабинете, секретарша доложила, что его хочет видеть друг детства Джамиль. Джамиль почти никогда не выезжал за пределы села, став пастухом с подросткового возраста. Акперу стало интересно, с чего это друг детства решил разыскать его? К тому же, он давно не бывал в своем селе, можно было узнать последние сельские новости.

Он сказал секретарше:

 - Пропусти мужчину, который пришел ко мне.

По растерянному, озадаченному лицу Джамиля было понятно, что у него какая-то серьезная проблема. Акпер встретил друга детства, с которым проучился в одном классе семь лет, тепло:

 - Какими судьбами в Баку, Джамиль?

 - И не спрашивай. С тех пор как женил сына, дома ссоры, скандалы. Невестка не ладит с мужем – моим сыном. Недавно сама себя порезала-поцарапала ножом и побежала в милицию! Заявила, что муж пытался убить ее, еле увернулась. Забрали сына, держат уже третьи сутки. Ничего не могу поделать! Вот и подумал, пойду к тебе. Ты человек уважаемый, и начальник милиции тебя уважает. Один твой звонок в район решит все.

 - Не беспокойся, что-нибудь придумаем. В первый раз просишь.

Акпер поднял трубку и попросил связать его с начальником отдела внутренних дел Ордубадского района и обратился к Джамилю.

- Скажи, как там в селе?

 - Все так, как после твоего отъезда. На днях сдохла Анико.

- Что ты сказал?!

- Про Аных говорю. Умерла. В селе все думали, что Аных давно стала мусульманкой. А оказывается, эта гяурка врала людям на протяжении шестидесяти лет! Была уже при смерти, к ней пришли женщины. А она возьми и брякни - я не мусульманка! Мол, обманывала вас. Когда умру, не надо мне никаких мулл. Просто похороните внутри церкви…

  Анико была больным местом Акпера. Словом «сдохла» Джамиль будто обжег Акпера, насыпав соль на открытую рану. В селе Айиш для Акпера не было никого дороже Анико. Никто в селе не знал, что Анико – его родная тетя, ей он обязан тем, что живет на белом свете, своей тайной, которой гордился и мучился. С самого детства тетя была рядом с ним, в трудные моменты всегда мог положиться на нее. Она постоянно рассказывала Акперу о его отце, разные истории о его героизме времен боев с турками.

Акпер давно уже жил в городе. Однако всегда, когда ему доводилось бывать в селе, каждый божий день он вставал спозаранку, чтобы послушать, как поет на своей веранде тетя Анико. Акпера особенно, до слез трогало, когда Анико напевала армянские песни. Он знал на армянском всего с десяток-другой слов, не мог понять смысл песен, но они брали его за душу. Повзрослев и начав стареть, Акпер постоянно ругал себя за то, что так и не выучил в свое время армянский язык. Было у него несколько попыток в молодости начать учиться, но каждый не получалось по постоянной занятости, и он каждый раз откладывал изучение армянского на потом.

Однажды, когда он гостил в селе, Анико с укором сказала племяннику:

- Сынок, ты уже писатель известный. Пишешь о разных людях, но о самом близком тебе человеке так ничего и не написал.

Акпер не ответил.

Этот разговор был в конце шестидесятых. Акпер вернулся в Баку, и несмотря на загруженность, нашел время и написал замечательную повесть, одно из лучших своих произведений, посвященную тете. Она так и называлась - «Моя поющая тетя». Напечатать ее отдельной книгой проблемой не было, его повседневная работа была связана с издательствами.

В следующий приезд в Айиш он, как обычно, сразу направился к тете, протянул ей книгу:

- Тетя, смотри! Я написал книгу о тебе!

Анико прослезилась от радости.

 - Надо делать так, чтобы никто не понял, что я твоя тетя. А ты взял и назвал книгу в мою честь.

 - Не волнуйся, тетя Телли подумает, что книга посвящена ей.

Телефонный звонок оторвал Акпера от воспоминаний. Слова Джамиля «Анико сдохла» сильно и оскорбительно подействовали на него, и хотя он не показал виду, простить такое другу детства тоже не мог. Решив отказать ему в помощи, Акпер поднял трубку, сказал «Отменяю вызов» и положил обратно. Джамиль с удивлением уставился на Акпера.

- Джамиль, возвращайся в село. Я перезвоню им в другое время, похлопочу. А сейчас должен идти, важное дело есть.

Акпер взял с вешалки пальто, и вышел из кабинета, не попрощавшись. Джамиль так ничего и не понял, и немного замявшись, ушел.

ОПЕРАЦИЯ «ПИСАТЕЛЬ»

Когда Саркисова назначили руководителем Информационно-аналитической службы Министерства национальной безопасности Армении, у него были свои, давно выношенные планы в отношении Акпера Айишли. Саркисов хотел использовать такую заметную фигуру не в какой-нибудь, а в солидной операции. Это отвечало не только желаниям и настрою Акпера, было отличной возможностью послужить своему народу, исполнить давнюю мечту, но и вполне соответствовало возможностям известного на всем постсоветском пространстве писателя.

Но после этой операции они должны были раз и навсегда запретить Акперу Айишли  когда-либо признаться, что он является армянином. До конца своих дней он должен был жить, как азербайджанец, как, собственно, и жил до сих пор. Это и было трудной стороной задачи, потому что Акпер несколько раз говорил, что мечтает покинуть мир, быть похороненным, как армянин. Это были голые эмоции, но как опытный гэбист, генерал Саркисов знал, что агентов без слабостей и эмоций не бывает, даже самых лучших. Уговорить Акпера было нелегко, но Саркисов знал, что писатель согласится на это, пусть и тяжелое для себя решение. Ведь все это делалось во имя служения армянской общенациональной  идее.

Концепция и план масштабной операции тоже были давно готовы. Авторитетный азербайджанский писатель должен выступить против исторической правды и справедливости, пойти против своего народа, принизить его, и, показав армянские претензии как справедливые, извиниться перед армянами от имени всех азербайджанцев, показав их неправоту. О неправоте азербайджанцев и правоте армян, дикости, варварстве первых и древней цивилизованности, многостарадальности вторых было написано очень много, не перечесть, но авторами книг были, в основном, армяне.

Однако когда о «многострадальности» армян пишут армяне, или даже другие проармянские авторы это одно, а когда об этом пишет азербайджанец, то есть другая сторона конкретного старого и в то же время современного конфликта, это совсем другое.      В данном случае соль и новизна идеи заключались в том, что с  книгой, подтверждающей справедливость армянской позиции, выступал именно известный азербайджанский писатель.

По поручению Саркисова несколько экспертов по литературе и по Азербайджану министерства нацбезопасности подготовили и представили расширенный синопсис с несколькими примерными вариантами сюжетной линии произведения. Здесь была изложена концепция будущего произведения, главные герои и их характеристики, эмоции и мотивации персонажей, и так далее, о чем именно нужно написать. Как это сделать, воплотить в плоть и кровь «схему-скелет» будущего произведения, должен был сам Акпер Айишли.

 ИНЦИДЕНТ В РЕСТОРАНЕ

Очередная встреча Акпера и Саркисова была в Москве, в назначенное время. Саркисов был без настроения. Незадолго до встречи, во время обеда в ресторане «Арарат» с известными представителями армянской интеллигенции произошел неприятный для Саркисова инцидент.  Случившееся тяжким грузом лежало в памяти, крутилось в голове.

Было все это так  - собравшиеся произносили тосты, поднимали бокалы за здоровье идеологов Великой Армении и тех, кто реализовывал идеи на местах. Очередь дошла до знаменитого актера Эдуарда Геворкова, родившегося в Баку. Его знали, любили и уважали все, тем не менее, он попросил, чтобы все внимательно выслушали его:

 - Дорогие соотечественники! Ни у кого нет сомнения в том, что я люблю свой народ, и всегда был человеком, готовым отдать жизнь за армян. Долгие годы я серьезно анализировал события армянской истории, их причины и следствия, потери и приобретения армян. Какими мы были 100 лет назад, каково было наше положение? А каковы мы, наше положение сейчас? Вы хоть думали об этом?

Еще сто лет назад армяне очень активно участвовали в управлении Османской империей, десятки министров и пашей из армян служили государству. Банковскую и финансовую систему такой огромной империи, как  Османская, контролировали армяне и армянского происхождения люди. В тот период армяне жили в лучших условиях по сравнению со всеми другими народами. И что стало потом?

Нас стали подстрекать против турок – сначала изнутри наши, свои националисты, извне – Европа и Россия. Чего мы добились? Потеряв все, что перечислено, наши соотечественники были изгнаны из Турции, погибло столько людей!.. Кто виноват? Все вы скажете, конечно, что турки жаждали нашей крови. Но почему же тогда вплоть до 1915 года армяне веками жили среди турок? И даже процветали?

Виновных надо искать не на стороне, а среди своих же, в том числе среди организаторов наших действий.

Геворков  перевел дыхание, отпил глоток воды. Не обращая внимания на негодующий стук вилками и ножами по тарелкам, а также реплики и возражения некоторых участников банкета, хорошо поставленным актерским голосом он продолжил свою речь еще громче:

 - Каково было положение армян до Карабахской войны, и каково сейчас? Надеюсь, вы не забыли - сотни тысяч бакинских армян жили намного лучше азербайджанцев? Большинство ответственных постов на госслужбе занимали или армяне, или азербайджанцы с женами-армянками. Схожая ситуация была в Гяндже, и в других городах. Все было в наших руках!..

Эх… Хочу спросить у идеологов, начавших карабахскую войну. Почему вы не извлекли уроки из прошлого, не смогли правильно просчитать ход событий? Одержимые идеей создать Армению без турок, вы изгоняли их из Армении! А почему не просчитали, что беженцы из Армении вынудят нас в отместку покинуть Баку?

Представляете, каким бы было сейчас положение, если б мы остались в Баку? И нефть бы взяли в руки, и экономику страны! Идеологи, политики и те, кто рукоплещет им, вы сознаете, сколько мы потеряли?

Кто-то встал и попытался что-то сказать, прервать его речь, но Геворков повелительным жестом руки остановил, требуя дослушать речь до конца:

- Все перечисленное мы потеряли! Приобрели лишь спорную территорию, причем конец неизвестен. Пока мы получили Карабах, взамен потеряли независимую Армению. Законный хозяин армянской экономики - Россия, в политическом плане мы тоже полностью зависим от России. А Россия смотрит на нас, как на средство для достижения своих целей, вы этого не видите? И это вы называете национальной политикой? Неужели именно за такую политику, за все это вы поднимаете бокалы за здравие идеологов «Великой Армении»?

Ваши герои во время Карабахской войны показали такой «героизм», что азербайджанский народ не простит нас и спустя сто лет.

Один из сидевших за столом возразил:

- У них нет исторической памяти! Не волнуйся! Как только поутихнет немного, забудут все.

Геворков хотел продолжить выступление, но из-за соседних столов к нему уже подошли несколько человек. «Убейте этого предателя!», «Турки его подучили и послали сюда», - орали они и бросились избивать его. Саркисову удалось благодаря помощникам защитить известного актера от разъяренных соотечественников. Со словами «Чтоб я тебя здесь больше не видел», генерал вытолкнул Эдуарда Геворкова за дверь ресторана.

ДЕТАЛИ ОПЕРЦИИ

Саркисов прервал воспоминания. После недолгого разговора с Акпером Айишли, протянул ему пачку бумаг, флеш-карту и сказал:

 - Мы высоко ценим твое служение армянскому народу. Ты рисковал своей жизнью на протяжении двадцати четырех лет, передавал нам ценную информацию. Особую ценность имели сообщения с закрытых парламентских обсуждений.

Сам знаешь, идет информационная война. Турки активизируются все больше, а у нас подвижек нет, скорее чувствуется отступление. Дело в том, что несмотря на наши успехи в этой войне, несмотря на помощь  Одхана добиться от турок признания своей вины не удалось. А ведь Одхан писал, выступал про прошлое Турции и турок. Теперь надо, чтобы азербайджанский интеллигент признал вину своего народа перед армянами в фундаментальной и убедительной форме.

В твоей работе на благо нации, написанный тобой роман будет в тысячу раз эффективнее тех, что писали и напишут армянские авторы. Просто хотя бы потому, что во всем мире тебя - автора, считают турком. Роман покажет – требования и чаяния армянского народа, борьба за Карабах настолько справедливы, что их разделяет даже турецкая интеллигенция, азербайджанские писатели! На тебя возлагается работа, которая по своему масштабу оставит в тени все твои прошлые заслуги в служении своему народу, идеям армянства!  Это очень важно! То, что ты обязательно должен отметить в своем романе, есть в этих бумагах и файлах на флешке. Остальное зависит уже от твоего писательского воображения.

Акпер долго и внимательно перелистывал и читал бумаги, а потом произнес:

- Я не понял. Ведь в произведениях Захарии Агулисского нет особо серьезных обвинений против турок. И потом, о какой связи между 17 и 20 веками должен писать?

 - Акперджан,  главное не то, что написал Закария, а как представить написанное им. Ты, что, наших историков и публицистов не читал? Когда начнешь работать над его трудами, увидишь, что там против турок есть все, что надо. Понятно?  Вторая часть вопроса – не ко мне. Ты что, не писатель, что ли? О связи подумай сам.

- Ясно. Придумать что-то и написать не проблема. Проблема в другом. Выходит, я никогда не смогу объявить о своей национальной принадлежности? Я армянин! Очень хотел официально принять христианство, провести остаток  жизни, молясь в Эчмиадзине. Мечтал об этом! Теперь на этой мечте можно поставить крест... Другая сторона проблемы то, что публикация такого романа поставит под угрозу мою жизнь в Баку.

 - Не беспокойся абсолютно! Вопрос же связан не только с тобой. Это твоя часть большого проекта. А вопрос решен комплексно. Продумано все.

Акпер с выражением больших сомнений озвучил очередную проблему:

- И все же надо получше обосновать мотивы написания такого романа. Одно дело говорить и писать на азербайджанском о пацифизме, гуманизме,  дружбе с армянами. И совсем другое, выложить на стол явно антиазербайджанский роман.

- Разумеется, об этом тоже подумали. Обратишься к «своему народу», скажешь, признаешь зло, которое причинили азербайджанцы армянам. Для того, чтобы в  будущем армяне не смотрели на азербайджанцев, как на врагов, поверили в возможность сосуществования. Ты должен подчеркнуть, что ждешь того же и от армянских писателей. Скажешь - я против сжигания мостов, и как писатель, гуманист, отдаю предпочтение не национальным, а общечеловеческим ценностям.

Акпер кивнул головой в знак понимание и согласия.

- Если после публикации романа турки заподозрят тебя в армянском происхождении, смогут что-то откопать в твоем прошлом? Среди родни, например? – спросил Саркисов.

Акпер подмигнул ему:

 - У меня очень сильное алиби! Один из моих официальных дедов был Гаджи, другой Мешади, сельчане хорошо знали и помнят их. Так что в этом вопросе я абсолютно спокоен. Сколько ни копайся в моем происхождении и родне, ничего не найдешь. Никому, кроме тебя, об этой тайне я не говорил.

 - Отлично, - сказал Саркисов, положив руку на плечо Акпера, - тебе нет замены. К тому же учти, что за эту работу тебя ждет солидная компенсация и особая награда.

Акпер с удивлением посмотрел на него:

 - Какая еще награда?

  - Я верю, что справишься с этим делом! Этим ты окажешь неоценимую услугу мировому армянству. Твое произведение будет нужно армянскому народу и спустя сто лет! Но здесь есть одно «но». Это ты понял и без моих слов. Как сказал ты сам, тебе решительно и навсегда запрещено признавать свою принадлежность древнему и великому армянскому народу. Если ты признаешься, твой роман не будет стоить ни копейки. Ты должен это сделать во имя будущего своего народа. Взамен этого, помимо всех материальных выплат, мы совместно с европейскими партнерами реализуем большой план по получению самой престижной в мире литературной премии за твой роман. Как с Одханом Памбыгом. Забыл? Вначале он не хотел соглашаться, потом мы устроили ему любовницу-армянку, и он сделал, как мы хотели. А мы помогли ему получить то, что он хотел - Собелевскую премию по литературе.

- Весь Азербайджан будет говорить, что Акпер Айишли пошел по пути Одхана.

 - Ну и что? А ты скажешь, что начал писать роман еще в 2006 году, еще до истории с Одханом Памбыгом. Кто сможет доказать, когда ты начал писать его?

Слова показались Акперу Айишли убедительными. Действительно, кто сможет доказать, когда именно писатель начал писать свое произведение? Ставь в конце книги любую дату, кому какое дело до этого?

Акпер взял бумаги:

- Не беспокойтесь, напишу так, что сами азербайджанцы скажут «Молодец!».

- Следующая наша встреча, когда роман будет готов, - подытожил Саркисов.

Они распрощались не просто как близкие друзья, а родные братья.

ПОСЛЕДНЯЯ  ВСТРЕЧА С САРКИСОВЫМ

Акпер Айишли закончил роман, отправил его Саркисову для обсуждения, и с нетерпением стал ждать следующей встречи. Он гордился, представляя масштаб своих заслуг – такого романа перед своим народом, строил планы на будущее после одобрения и публикации романа.
  

Получив спустя несколько дней информацию о месте и времени встречи, он, не теряя времени, купил билет и отправился в Москву.
  

В отличие от прошлой встречи, на этот раз Cурен Саркисов был в приподнятом настроении. Как только дверь открылась, он быстро встал, вышел навстречу и тепло поприветствовал Акпера. Указал ему место на диване, а сам открыл шкаф, взял бутылку коньяка, бокалы и наполнив их коньяком, протянул один Акперу. Подняв свой бокал, он с некоторой торжественностью сказал:
  

- Акпер-джан, твое произведение было обсуждено на самом высоком уровне. Если честно, когда я обдумывал этот проект, не представлял, что твой роман будет получится таким сильным! Впечатляюще! Ты действительно большой писатель, а не просто талант. Ты мастерски выполнил поручение! Руководство поручило мне выпить этот бокал с армянским коньяком за твое здоровье.
  

Зазвенело тонкое стекло, оба сделали по глотку и замолчали.
  

Саркисов сел рядом на диван, и продолжил.
  

 - Следующий этап - издание романа. Сам знаешь, здесь каждая газета и журнал напечатает произведение такого характера. Думаю, что все же самое приемлемое – журнал, где ты член редколлегии. Ведь этот журнал воспевает дружбу народов. «Азербайджанский писатель просит прощения за грехи своего народа!». Хорошо звучит, не правда ли? – самодовольно подмигнул Акперу Саркисов.
  

После столь одобрительной оценки своего романа генералом Саркисовым Акпер Айишли еще раз попытался представить силу и масштаб давления азербайджанского общества на себя, и снова почувствовал опасения.
  

- Не бойся за свою жизнь, - Саркисов, опытный психолог, словно читал его мысли:

   - В первое время твою безопасность обеспечат наши люди. А после того, как все утихомирится, азербайджанское правительство, чтобы избежать международного скандала, само будет вынуждено обеспечивать тебе безопасность. Даже если сильно не хочет этого.
  

Твоя смерть, как писателя, говорящего правду, невыгодна им с политической точки зрения. Судьба Гранта Динка – лучшее доказательство моих слов. Если же события будут развиваться не так, как мы планируем…  Лично я гарантирую, что ты тихо и спокойно, в достатке будешь жить и работать в Турции или в Москве, на выбор! До конца жизни. Ты знаешь меня давно, долгие годы я стоял за твоей спиной, опекал тебя. Ты чувствовал это много раз, сам знаешь.

  Саркисов сделал паузу и веско продолжил:

 - Хочу особо подчеркнуть один момент. После выхода романа все виды связи с тобой, что были раньше, будут прерваны. Ведь каждый твой шаг могут и будут отслеживать азербайджанские спецслужбы. Поэтому тебе будет передаваться только важнейшая информация, ну и инструкции. Через журналиста, который будет приходить на встречу с тобой с многими другими своими коллегами. Потом узнаешь, кто это.

 - А теперь хочу вручить тебе небольшой подарок от имени руководства.

  Акпер сделал удивленные глаза:

 - Какой еще подарок? Всю жизнь я делал все ради армянского народа, его идеалов.

 - Ну ладно тебе, Акперджан! Ведь и армянский народ тоже не оставался в долгу. Ты всегда получал вознаграждение с лихвой. Всю жизнь на высоких постах был или нет? Я не делаю одолжение. Просто хочу сказать, что в таких вопросах мы очень щедры. А ты всегда выполнял наши поручения на самом высоком уровне.

  Саркисов вынул из кармана пластиковую карту и протянул ее Акперу:

 - Армения маленькая и бедная страна, но она умеет быть благодарной. Здесь сумма немалая, отныне ты можешь жить безбедно. Код написан здесь, на этом листке.

  Акпер, наклонил голову в знак благодарности, и взял карту.

  Понимая, что возможность встретиться снова уже становится нереальной, оба попрощались особо тепло.

 - Всего хорошего, - сказал Акпер Айишли, и вышел из комнаты. Пластиковая карта во внутреннем кармане его пиджака была невесомой, но он чувствовал тяжесть находящийся на счету суммы.

  БЕСЕДА ПОСЛЕ УХОДА ПИСАТЕЛЯ

  Сразу после ухода Акпера из задней двери комнаты вышел человек и подошел к Саркисову. Это был представитель Министерства национальной безопасности Армении в России:

- Думаю, мы должны позаботиться о судьбе старика после публикации романа. Публикация в журнале вызовет серьезный ажиотаж в Азербайджане. Я боюсь, что старик не выдержит давления и признает свое армянское происхождение. Он выкормлен молоком турчанки, вырос среди них, доверять ему нельзя. Если такое случится, провалится весь проект. А перед руководством окажемся виноваты мы с тобой.

 - И что ты предлагаешь? Неужели…

 - Да. Предлагаю ликвидировать его руками азербайджанцев, когда ситуация достигнет пика. Используя его смерть, можно поднять громкий международный скандал против Азербайджана. Эффект будет оглушающий. Видел, как после убийства Гранта Динка турки чуть ли не просили прощения перед армянами?
  

Я  не могу доверять ему на следующих этапах операции.

Саркисов запротестовал:

- Почему?

- Но у этого старика явно есть проблемы с головой. Помнишь его заветную мечту? О которой он говорил тебе?

- Про принятие христианства, что ли?

- Да, что он хотел и принять христианство и  до конца своих дней молиться в Эчмиадзине!  Он-то хочет. А захочет ли святая Эчмиадзинская церковь принять армянина, вскормленного поганым молоком азербайджанки? Выросшего среди турков? Не обижайся, но у твоего кадра кажется, не все дома.

- А что тут такого? Если б и ты всю жизнь вынужден был жить среди наших заклятых врагов – турков, тогда бы понял, что голова у него в порядке. Он отлично соображает в нужных для нас делах. Ты только посмотри, какой роман он написал! Это же бомба на головы азербайджанцев! Ты плохо знаешь Акпера! А я знаю его с молодости. Он очень хитрый и ловкий человек, тертый, прошел огонь, воду и медные трубы. Представь себе, он ни разу не выступал против армян, но это не помешало ему оставаться на посту, стать депутатом. Правда, в этих вопросах мы всегда покровительствовали ему, но все равно. Посуди сам, в условиях антиармянской истерии в Азербайджане ни одного заявления против армян, ни слова... Это о чем-то говорит?

- Да, это смог бы не каждый.

- Акпер Айишли - очень крепкий и сильный в этом смысле человек, несмотря на свой малый рост. После выхода романа приступим ко второй части плана. Люди, которые организуют его защиту в Баку, у нас есть. Это несколько писателей нового поколения, с космополитичным мышлением, далекие от любого национализма. Есть еще и несколько неправительственных организаций.

 - Ты думаешь организовать защиту всего из нескольких человек? Этого хватит?

 - Ты родом из деревни, не хуже меня знаешь, как управляют стадом баранов. Несколько козлов-предводителей могут повести стадо куда угодно. В данном случае, козлы – наши люди, а баранами, которые пойдут за ними, окажутся азербайджанцы.

  Руководство страны, увидев защиту внутри страны, не сможет решительно пойти на Айишли до конца. Напротив, учитывая вероятность, что его могут убить националисты, они будут вынуждены оберегать его. В таком случае убийство Айишли не будет выгодным азербайджанскому правительству. Но и всего этого недостаточно. В этом вопросе понадобится твоя помощь. Сможешь привлечь на защиту Акпера кого-нибудь из авторитетных азербайджанских интеллигентов, живущих в Москве?

 - Без проблем. Акпер имеет большой авторитет среди них. Среди этих людей есть такие, кто давно забыл о своей национальной принадлежности. Есть и родившиеся в смешанном браке, полукровки,  никогда не считали себя азербайджанцами. Немало и наших людей. Если немного направить их, они сами проявят инициативу в этом деле.

 - Прекрасно. После того, как все немного поутихнет, продолжим по сценарию Памбыга. Но твой вариант с ликвидацией не исключен в других, непредусмотренных случаях, и всегда в повестке дня. Так уж сложилось, что после публикации романа и ожидаемого ажиотажа нам выгодна и его смерть, и его жизнь, если он останется в живых, конечно. Если останется жив, приступим к очередному этапу плана. А если убьют, используем и это. Ты абсолютно прав, наша игра беспроигрышная. Но я хотел бы довести проект до конца...

 БУРНАЯ РЕАКЦИЯ НА РОМАН

  Изданный в известном московском, бывшем всесоюзном журнале «Слава народов» роман Акпара Айишли «Пламенные сны», и изложенные там бредни произвели в обществе эффект разорвавшейся бомбы. В те дни только и говорили о произведении и его авторе, большую часть эфира азербайджанские телеканалы посвящали этой теме. Отношение к этому событию, словно лакмусовая бумажка, быстро протестировала известных людей и организации, и показала народу кто есть кто.

  В этой кампании особую активность проявили правительственные круги. Причин для этого было много: написанное Айишли носило настолько антиазербайджанский, гнусный и клеветнический характер, что смолчать было невозможно. Кроме того, этот роман в корне противоречил официальной политике, к тому же ажиотаж вокруг романа, муссирование вопроса оставляли в тени, отвлекали внимание общественности от других злободневных вопросов, которые беспокоили власть. Несколько членов Милли Меджлиса, некоторые представители творческой интеллигенции опубликовали в печати ряд статей, дали интервью газетам и телеканалам, оказывали серьезное давление на Акпера Айишли.

  Оппозиция оказалась в затруднительном положении – если, проявив солидарность с властью, пойдет на Акпера Айишли, это будет выглядеть, как противоречие своим же принципам. А согласиться с тем, что написал автор, было невозможно, настолько абсурден был роман. Оставшаяся перед такой дилеммой оппозиция предпочла молча следить за ходом событий в течение нескольких дней. Когда страсти поулеглись, некоторые партии распространили заявления, осуждающие и Айишли, и власти, и сочли свой долг выполненным.

  А.Айишли был членом известной общественной организации - Форума недовольных властью Азербайджана, который позиционировал себя, как «третья сила». В этом форуме были представлены, в основном, люди, которые в свое время были во власти или близки к ней, а потом в силу ряда причин отдалились от власти. Спокойно-толерантное отношение многих известных интеллигентов из этого форума к роману Айишли, дискредитировали этих людей в глазах простого народа, поставили крест на политических перспективах амбициозных представителей организации, и без того призрачных.

  Но это молчание не означало, что молчало общество. Во всех печатных органах шли ожесточенные, в том числе и серьезные дискуссии. Большинство проклинало А. Айишли. Бурное негодование по поводу романа и позиции писателя приняло форму кампании шельмования со стороны власти, что позволило некоторым встать на защиту Акпера Айишли и заявить о своем существовании, а известным из них – пропиариться еще больше.

  Больше всех усердствовала группа молодых писателей, публицистов и людей искусства – так, во всяком случае, они себя именовали. Среди них было несколько более-менее известных людей, а об остальных никто не слышал, кроме их близких и родных, не говоря уже о том, чтобы знать их произведения. Скандал вокруг романа А.Айишли был для них хорошим шансом заявить о  себе. По их мнению, никого не должно было касаться, что написал писатель, и что бы Айишли ни написал, протестовать против этого было нельзя...
  

В условленное время протестующие собрались в сквере Сабира, и акция в защиту Акпера Айишли началась. Некоторые держали портреты Айишли, другие - плакаты с лозунгами «Положить конец давлениям на свободу слова!», «Свободу писательскому слову!», «Руки прочь от Акпера Айишли!».

В это время произошло неожиданное для пикетчиков. К пикетчикам подошел прохожий, худощавый, аккуратно одетый седовласый мужчина. Большинство участников акции узнало его – это был профессор Гарадаглы. Он был известным преподавателем, преподавал некоторым из них. Гарадаглы тоже знал некоторых участников, помнил, как своих студентов, а других участников акции – по публикациям в печати, за которой внимательно следил и читал. Внимание всех какой-то момент обратилось на него, а камеры съемочных групп местных телеканалов тут же повернулись в его сторону.

- Что случилось? Против чего протестуете? – спросил профессор.

- Мы против давлений на свободу слова. Защищаем известного писателя Акпера Айишли! На него давят, - сказал один из молодых писателей.

- А кто из вас прочел его роман?

Участников акции было много, но руку подняли только несколько человек.  Гарадаглы обратился к одному из тех, кто поднял руку:

- Когда я преподавал тебе, русский язык ты не знал. Как же ты прочитал этот роман? Ведь он издан на русском…  Неужели так быстро изучил русский?

Профессор поднялся на место повыше, и обратился к собравшимся:

- Дорогие мои! Я не знаком лично с некоторыми из вас. Но многим из находящихся тут я преподавал, а некоторых из вас знаю по публикациям. Среди вас есть талантливые авторы, писатели, журналисты. Есть и те, кто еще пытается писать, и те, кто старается приобрести известность за счет скандальных статей, независимо от темы. Я читаю, отслеживаю в печати материалы многих из вас.

Многие из вас считают себя молодыми писателями. Но вам уже за сорок, а вы не написали ни одного значительного произведения, способного вызвать симпатию многих читателей, большой аудитории. Напомню вам о Джафаре Джаббарлы, Микаиле Мушфиге, Узеир беке Гаджибейли, которые создали свои бессмертные произведения молодыми. Если бы кто-нибудь из вас протестовал против кампании шельмования писателя, предварительно дав оценку и роману Айишли, я бы проявил солидарность с ним!

Но как человек, регулярно читающий печать, газеты, сайты, я этого не видел. Напротив, в первых рядах вижу людей, оправдывающих Айишли! К примеру, стоящая сейчас передо мной Гюнай Мовлане. Я не поверил своим ушам, когда услышал по радио ее выступление!  К ее творчеству я относился с уважением. На сайте радио еще раз прочел ее мнение, и был сильно удивлен и огорчен такими заявлениями и поведением. А ведь она дочь вынужденных переселенцев…

Эта молодая женщина, вся ее семья - жертвы армянской агрессии, их зверств! Они вынуждены были покинуть свой дом! Гюнай ханым говорит, что Акпер Айишли не оскорбил ее чувства, как беженки из  Карабаха. Гюнай ханым, по чьей воле вы покинули свои края? И покинули вынужденно! По чье вине - армян, которых хвалит Акпер? Или, может, азербайджанцев? Вы говорите, что образ Садыга Садайлы в романе является положительным образом азербайджанца?!  Он хотел принять христианство и провести остаток жизни, молясь в Эчмиадзине, чтобы замолить грехи азербайджанцев...

Кажется, вы приветствуете это в какой-то степени. О каком грехе вы говорите?! Что вы называете грехом? Попытки самозащиты? Желание защитить вас от армян, которые стоили крови и жизней наших солдат? Или вы называете грехом защиту родных земель от армянских оккупантов? А разве это грех?! Вы согласны с тем, что армяне отняли ваши земли и дом? Вы довольны?!

И теперь вы, ханум, говорите, что нельзя давить психологически на пожилого человека только за это одно произведение! Но, во-первых, это не обычное произведение. Этим романом Акпер Айишли оскорбил всю нацию. Айишли этим романом оказывает психологическое давление на всю нацию. Оклеветал и оскорбил ее, нашу память погибших от рук армян. С этим Вы согласны, видимо. А когда пострадавшие от рук армян люди протестуют против такой лжи и клеветы Акпера Айишли, вы считаете это психологическим давлением на пожилого человека? И протестуете против этого?

Это же абсурд! Похоже на то, что когда тебя сильно бьют, и у бьющего болят руки, ты переживаешь не свою боль, а за боль бьющего тебя человека. Что за самопожертвование? И ради кого? Того, кто проливает твою кровь? И зачем только люди прибегают к такому дешевому методу, чтобы выделиться среди остальных? Не могу понять... С такой позицией, можно выделиться, конечно, побыть в центре внимания. Но только на какое-то короткое время. Однако расплата за это будет очень тяжелой. Отныне никто из знающих тебя не проявит интереса ни к твоей персоне, ни к твоим произведениям. Эта позиция может стать концом человека, как писателя.

Кто-то возразил:

- Свобода слова – это право каждого! Право, данное конституцией. И никто не сможет помешать нам пользоваться этой свободой.

- Молодой человек! В конституции наряду с правами граждан указаны и их обязанности. Советую прочесть, - сказал Гарадаглы, и продолжил:

- Вы думаете, что свобода слова безгранична, и любой писатель волен писать что угодно. Потому и вышли на защиту Айишли. Но вы должны знать, что у этой свободы есть нравственные и законные границы. Выход за границы и рамки морали становится причиной общественного осуждения. А тот, кто выходит за рамки закона, несет ответственность перед законом. Это элементарные истины!

Я более чем уверен, что большинство находящихся здесь не читали романа. Если бы прочли, вас было бы в несколько раз меньше. Потому что в романе очень много оскорбительных и клеветнических выражений в адрес нации, которой вы принадлежите.

Только потерявшие честь, или никогда не обладавшие ею люди могут согласиться с тем, что написал Акпер Айишли! Мне понадобилось много терпения, пока дочитал этот роман.  Пока прочел, опустошил  пачку валидола. Я приведу вам только один факт, чтобы показать, насколько ошибочно ваше представление о неограниченной свободе слова. Свободе, говоря о которой вы ссылаетесь на европейскую демократию. Думаю, для понятливых этого окажется достаточно.

Многие из вас знают о запрете книги Гитлера «Mein Kampf» почти во всех европейских странах. И что же? Если исходить из вашей логики, в Европе нет свободы слова? Есть, конечно. Но, как видите, нигде не позволяют переступать за красную черту. Откровенно лгать, клеветать, унижать одних и возвышать за их счет других. В нашем случае речь идет не о запрете, а о справедливом и массовом общественном осуждении. Вы считаете, что исходя из свободы слова каждый волен писать, что угодно. Допустим, что это так. Но почему тогда не признаете права на протест противоположной стороны? Разве право на выражение протеста не относится к свободе слова?

На различных телеканалах Акперу Айишли дали возможность отстоять свою позицию. Как вы объясняете это? – сказал профессор и выдержал паузу. Потом снова обратился к стоящим  впереди и ждал ответа. Но никто из молодых писателей не смог найти в себе смелости ответить. Гарадаглы вновь продолжил:

- Что должны были сделать в такой ситуации азербайджанский народ и правительство? Отсутствие реакции, молчание было бы воспринято как согласие с тем, что написал Акпер Айишли. А это невозможно, недопустимо! Неужели вы считаете, что и после этого он должен был продолжать носить звание народного писателя? И получать немалую президентскую стипендию, чтобы продолжать писать такие мерзости? Уверен, что в этом случае многие из вас возмутились бы. Неужели вы не спросили бы, почему правительство не реагирует на такой низкий поступок писателя? И не какого-нибудь писаки, а известного писателя! Неужели вы не спросили бы, почему этот человек носит звание народного?  Почему продолжает получать именную стипендию?

Если бы вы осуждали правительство именно по этой причине, это было бы понятным.

По-моему, я ясно изложил вам свою точку зрения на роман. Единственно, что остается мне неясным, это вопрос, кто является автором романа? Азербайджанец или армянин? Я более чем уверен – невозможно, чтобы такое написал азербайджанец. Такое мог написать только армянин, только тот, кто носит ненависть к туркам в сердце и в генах.

Мои дорогие! Верю, что большинство из вас со временем поймет свою ошибку! Именно поэтому призываю вас к бдительности. Не участвуйте вольно или невольно в играх, которые устраивает тут враг при помощи своих подручных! Это игры, суть которых вы можете и не сознавать.

Профессор завершил речь, и пошел вниз, в сторону памятника Низами, недовольно покачивая головой.

Многие из собравшихся свернули плакаты, портреты Акпера Айишли и побросали их в мусорные урны. Акция распалась на группы и участники разошлись, горячо споря между собой.

***

Но обсуждения, реакции различных групп и слоев общества на эту тему продолжалась еще долго. Еще многие должны были показать свое истинное лицо. До конца это истории было еще далеко…

ЗАФАР АЛИЕВ

[email protected]

facebook.com/ZeferAliyev  

Баку, 2013

• Флора Керимова выписана из больницы
• В Узбекистане стартовали съемки фильма Вагифа Мустафаева о Молле Насреддине-ФОТО
• Лейла Алиева и Арзу Алиева посетили летний фестиваль CandyFest-ФОТО