[b]Фархад Халилов: «Не хотел подставлять отца, который работал министром финансов»[/b]

Интервью АПА с председателем Союза художников Азербайджана Фархад Халиловым.

- Среди творческих союзов Азербайджана больше всего членов имеют Союз писателей и Союз художников. В связи с этим Союз писателей подвергается критике. А как у вас в этом отношении?

- Мы стараемся пореже проводить прием в Союз художников. За это нас критикуют. Что касается многочисленности членов в Союзе писателей и у нас, то здесь, видимо, сказывается большая тяга людей к писательству и художественному творчеству по сравнению с другими искусствами.

- Вы были избраны председателем СХА в 1987 году. Насколько мне известно. ЦК выставил тогда своего кандидата. Кто это был?

- В то время во всех организациях, включая творческие союзы, имелись партийные организации. Во время съезда партгруппа выдвигала своего кандидата, который, естественно, утверждался в ЦК. Съезд Союза художников 1987 года вызвал много шума, поскольку художники вопреки «партгруппе» выдвинули своего кандидата и добились своего. Это была настоящая революция.

- Вы не уточнили имя другого кандидата.

- Это был очень известный художник.

- Почему вы не продаете свои работы в Баку?

- Мои выставки устраивались в Москве и Берлине. Чтобы продавать работы, тем более в наше время, необходимы очень серьезный подход и некоторые уловки. В Москве у меня было девять персональных выставок, а в Баку только одна. Это не случайно. В молодости я не хотел подставлять отца, который работал министром финансов, и моя работа в стиле, далеком от соцреализма, вполне могла ему навредить. С другой стороны, мне не хотелось давать повод для разговоров о том, что, дескать, он пользуется авторитетом отца. Короче говоря, моя творческая деятельность протекала и протекает за пределами Баку. Кроме того, после моего избрания председателем в стране начались такие события, что заниматься проведением выставок стало неуместно. После длительного перерыва, уже в 2000 году я открыл в Париже выставку, чтобы дать понять друзьям, что я не отошел от творчества. А также чтобы прозондировать, интересуются ли люди живописью. Выставка прошла успешно, мои работы были скуплены. В посольство звонили, осведомлялись обо мне.

Потом я открыл выставку в Москве. Там один португальский министр и посол хотели купить шесть работ, я сказал им, что я председатель союза, предложил провести выставку наших художников. Они прервали меня, дескать, ради меня выставку можно открыть. Появились несколько серьезных клиентов. Ответственный сотрудник Фонда Горбачева передал предложение провести мои выставки в Германии и Испании, издать альбом о моем творчестве. Я вежливо отказался, но он продолжал названивать. Однажды, когда в связи с годовщиной январских событий мы пошли в посольство, он опять позвонил, и я на этот раз ответил грубо. Видя недоумение находившихся рядом людей, я объяснил им, что это из Фонда Горбачева и что я не могу принять их предложение.

- Почему вы избегаете журналистов?

- Журналистика, как и любая сфера, должна быть профессиональной. Но поскольку журналисты всегда на виду, они должны быть профессиональны и серьезны в работе десятикратно больше, чем представители других профессий. Но нередко сталкиваешься с непониманием важности журналистики, ее места в обществе. Потом, у меня мало времени на журналистов. Из-за недостатка времени я в 1992 году сдал мандат депутата Милли меджлиса. Ничто другое не может заменить мне мою мастерскую. Ответственность председателя Союза художников для меня превыше всего.

- В Союзе художников больше тысячи членов. Если условно разделить их по уровню таланта на низшую, среднюю и высшую категории, то сколько войдут в высшую?

- Ну, я бы не стал проводить такое деление, это неэтично. Безусловно, подлинных талантов немного, но я стремлюсь к тому, чтобы увеличить среднюю прослойку, потому что в ней появятся будущие профессионалы. Конечно, сегодня мы можем сказать, что такой-то сильный художник, а такой-то слабоват. В свое время об Ашрафе Мураде нигде не говорили. Я имею право говорить о нем, еще до моего председательства мы с большим трудом сумели провести его выставку. Его родственник Рамиз Абуталыбов тогда работал в ЦК, и как-то спросил меня: неужели Ашраф такой великий художник, что вы убиваетесь ради него? Я ответил, что не великий, а гениальный. После избрания председателем я везде говорю об Ашрафе, организую его выставки.

Сегодня его имя у всех на устах. Саттар Бахлулзаде когда-то предлагал мне взять его работы просто так, задаром, как это делали другие, а теперь его произведения пользуются повышенным спросом. Должен заметить, что немалую часть приписываемых ему работ составляют подделки – его именем частенько пользуются другие. Поклонники таланта Саттара были всегда, но большая роль в его популяризации принадлежит Гейдару Алиеву, который подписал распоряжение о проведении юбилея С.Бахлулзаде. Он прямо с аэропорта приехал на открытие выставки Саттара. Я сказал ему, что если он не выступит на вечере памяти, юбилей получится не таким, как хотелось бы. Речь Гейдара Алиева на том вечере стала лучшим из всех выступлений о Саттаре Бахлулзаде. После той речи резко возрос спрос на произведения Саттара, цена на них подскочила в несколько раз. Работы С.Бахлулзаде стали восприниматься как изысканный подарок.

- Бывало ли, чтобы люди, которым вы помогали, впоследствии причиняли вам зло?

- Один человек написал в ЦК жалобу на меня. Позже я добился того, что ему предоставили квартиру. Он приходил ко мне на работу, предлагая отвезти домой, я отвечал, что не стоит, живу напротив, с меня достаточно увидеть радость в его глазах. Считаю, что человек, занятый делом, не должен обращать внимание на чьи-то высказывания и пересуды. Я занят своим делом и не жду ни от кого благодарности. Как-то раз я помог одному человеку получить Госпремию, и он устроил застолье. Там присутствовали работники из ЦК, и они начали было учить меня: мол, Фархад, ты на должности, тебе полагается кушать и так далее. Я ответил, что родился шестикилограммовым и пять дней не пил молока, потому что мать отдала свое молоко другим детям. То есть я пришел в этот мир сытым. Мои слова их сильно задели.

- Как же вам удалось с таким характером пробыть председателем 27 лет?

- Действительно, таких, как я, не очень-то любят. Хотя конкретных проблем у меня не возникало, потому что о моей работе знают все. Были некоторые люди при деньгах, которым я советовал постараться заслужить уважение бедных художников, избиравших меня. В свое время против меня затевали кампании, из ЦК явилась комиссия, руководитель которой в течение двух лет изучал проделанную мной работу. Когда к нему обратился за получением квартиры Лютфияр Иманов, тот посоветовал ему научиться способу получить квартиру у Фархада Халилова. Тогда я помог получить квартиру 41 человеку. Союз художников не сделал этого за 30 лет.

- В свое время вы выступали против почетных званий. И теперь остаетесь при своем мнении?

- В 1988 году на правлении я внес предложение отказаться от почетных званий. Тогда я был заслуженным деятелем искусств. Правление большинством голосов поддержало мое предложение, и наше решение было направлено в Союз художников СССР. В моей практике были художники, которые совершенно неожиданно для себя из газет узнавали о присвоении им почетных званий.

- Можете назвать их?

- Например, Фазиль Наджафов, Бейимханым Гаджиева, Одтекин Агабабаев. Так и следует получать почетные звания. Я не против почетных званий, но вот когда их получает, скажем, Фазиль Наджафов, невольно испытываешь гордость. Я сам горжусь тем, как я получал звание народного художника. Когда в Баку приехал Папа Римский, президент Гейдар Алиев представлял ему группу видных представителей интеллигенции, и меня в том числе. Просматривая заблаговременно список, он обратил внимание, что против моей фамилии почетного звания нет, и тут же спросил своих сотрудников – дескать, как же представлять Фархада? Из президентского аппарата позвонили и наказали в срочном порядке представить документы. Я же попросил вначале присвоить почетные звания группе художников, чьи имена были представлены от имени президиума. На следующий день позвонили и попросили представить список. В итоге почетные звания получили 55 художников, а потом уже я стал народным художником республики.

- Значит, до этого вы за присвоением звания не обращались?

- Для себя – нет. Я вообще не люблю обращаться к кому-то и делаю это в основном для общего дела. Должности меня никогда не интересовали. Наша должность – художник. Если я хоть один день не буду работать в мастерской, то почувствую себя не в своей тарелке. Вспоминаю свое избрание председателем в 1987-м, веру людей, их симпатию. Тогда мой отец два года как был на пенсии. Когда узнал об этом, в глазах его показались слезы. Это была для меня величайшая награда.

- Какие материальные льготы принесла вам должность?

- Материальные льготы мне достались не благодаря должности, а благодаря искусству. В 16 лет я без ведома отца стал работать параллельно с учебой в художественном училище, получал в месяц 90 рублей. Если ты трудишься, то в конце концов достигнешь льгот, осуществишь свои мечты.

- Есть ли у вас друзья среди высокопоставленных лиц?

- Есть, но называть их я бы не хотел. Стараюсь быть с людьми искренним. Кому-то это нравится, кому-то нет.

- О чем вы мечтаете?

- Хочу, чтобы люди в душе жили в мире. Человек, не носящий в душе мира, и сам мучается, и окружающих заставляет страдать. В этом смысле меня всегда восхищал мир джаза, в котором множество выдающихся музыкантов от Чарли Паркера до Рея Чарлза выросли на взаимном уважении. Это чувство проистекает от подлинного таланта.

- Какие проблемы азербайджанского общества больше всего беспокоят вас?

- Больше всего меня беспокоит невозможность побывать в родном для меня Карабахе. Как только будет суждено вернуться в родные места, я поднимусь на плато Джыдыр, поцелую его землю и вознесу благодарность небесам.

• В Музее каменной летописи открылась инклюзивная художественная выставка "Вне рамок"
• Пьеса Эльчина Эфендиева вновь ставится в Южной Корее
• Bloomberg: Netflix покупает ИИ-стартап Бена Аффлека за сумму до $600 млн