Трамп поторопился с заявлениями: Тегеран обнулил его «небесное» интервью - ВЗГЛЯД

В субботу вечером Трамп написал в Truth Social, что согласился отменить удар «ради будущего блага мира» и «выживания процветающего Ирана», обозначив это как ответ на просьбу Тегерана и союзников США в Заливе. На борту Air Force One в воскресенье он уточнил: «Сейчас мы ведем с ними переговоры. Это начинается завтра днем», — имея в виду понедельник, 3 августа. Президент говорил о «периметрах сделки» по возобновлению судоходства через Ормузский пролив и о скорой договоренности по ядерному досье.

Уже утром в понедельник официальный представитель МИД Ирана Исмаил Багаи заявил журналистам: «У нас в настоящее время нет переговоров с Америкой», добавив, что Тегеран не планирует принимать иностранные делегации или направлять переговорщиков за рубеж в ближайшие дни. При этом Иран подтвердил, что ведет отдельные консультации с Оманом о временном безопасном коридоре через пролив. То есть переговорный процесс частично идет, но не с Вашингтоном напрямую.

Подобное расхождение между анонсом и реальностью для Трампа не редкость, и именно в этой оптике стоит рассматривать произошедшее.

Как отмечает эксперт NEST Centre, востоковед Руслан Сулейманов в комментарии для Vesti.az, для Дональда Трампа такие категории, как обесценивание собственных заявлений и репутационные потери, практически не существуют: он неоднократно демонстрировал способность кардинально менять позицию в течение считаных дней, отступая от ранее данных обещаний, и это не создает для него никаких проблем.

В целом, по оценке аналитика, текущая ситуация представляет собой тупик — она явно не соответствует ожиданиям, которые Трамп мог питать 28 февраля, когда совместно с Израилем инициировал бомбардировки Ирана.

«С момента вступления в силу режима прекращения огня за последние месяцы обстановка претерпела лишь незначительные изменения. Переговорный процесс формально сохраняется. Время от времени проводятся консультации. Так, глава МИД Ирана Аракчи совершил поездку в Оман, который выступает ключевым посредником между Вашингтоном и Тегераном», — пояснил Сулейманов.

Однако, добавил он, параллельно с дипломатией продолжается силовое давление с обеих сторон, а причина заключается в абсолютной непримиримости переговорных позиций: ни одна из сторон не готова к уступкам.

В связи с этим, полагает политолог, затяжной характер конфликта может сохраняться на очень длительный период — вплоть до окончания президентского срока Трампа.

«Существенных предпосылок для изменения сложившейся модели "ни войны, ни мира" не просматривается. В Тегеране, напротив, к такому развитию событий готовы. Нынешнее руководство Исламской Республики демонстрирует готовность и даже заинтересованность в ведении затяжного противостояния», — подытожил Руслан Сулейманов.

Тезис о структурном тупике находит подтверждение и в оценках международных экспертов, которые в понедельник разбирали не столько само заявление Трампа, сколько реальный механизм, стоящий за отменой удара.

Ключевым для понимания реального механизма отмены удара стал комментарий военного аналитика CNN, отставного полковника ВВС США Седрика Лейтона. По его данным, в субботу Трамп говорил с наследным принцем Саудовской Аравии, который выразил обеспокоенность возможной новой атакой США. Лейтон подчеркнул: Эр-Рияд экономически уязвим в этой ситуации — королевство находится под давлением из-за необходимости добиться открытия Ормузского пролива, через который проходит основная часть его нефтяного экспорта.

По оценке аналитика, именно саудовская дипломатия, а не иранская сторона, определила решение Трампа воздержаться от удара в краткосрочной перспективе. Это существенно смещает акцент: заявление о «переговорах с Ираном» было отчасти следствием давления третьей стороны — регионального союзника США, а не результатом реального диалога с Тегераном.

В свою очередь профессор государственного управления Джорджтаунского университета в Катаре Мехран Камрава в эфире CNN в понедельник обратил внимание на то, как со временем сместились цели самой войны. По его словам, Иран стремится сохранить административное влияние над проливом совместно с Оманом и добивается снятия санкций, тогда как для США сейчас имеет значение фактически только сам пролив. Камрава также отметил, что эффективное закрытие пролива обходится странам Залива крайне дорого. Это является независимым подтверждением экономического давления, о котором говорил Лейтон.

В отличие от мартовских и июньских эпизодов, когда анонсы Трампа о сделке роняли Brent на 5–10% за сессию, реакция 2–3 августа оказалась более сглаженной. По данным на утро понедельника, нефть Brent опустилась примерно до $74,5 за баррель (−1,2%), WTI — примерно до $70. При этом снижение объясняется не только дипломатическим фоном, но и решением ОПЕК+ нарастить сентябрьскую добычу на 188 тысяч баррелей в сутки, завершив тем самым сворачивание добровольных сокращений, введенных еще в 2023 году.

Аналитики BMI в заметке для клиентов, опубликованной в понедельник, дали формулировку, которая точнее всего описывает текущий консенсус рынка: «Дипломатический прогресс, вероятно, будет прерываться периодическими военными вспышками, а просчет любой из сторон может спровоцировать новую эскалацию». По их оценке, ключевым индикатором для отслеживания остается будущая модель управления проливом: переговоры Ирана с Оманом, потенциально при участии стран Залива, Китая и США, указывают на попытку выстроить постконфликтную схему судоходства уже без непосредственного участия Вашингтона в переговорном треке.

Показательно, что даже на фоне заявлений о скорой сделке риски в проливе не исчезли. Служба UKMTO сообщила об инциденте в понедельник вечером: примерно в 20 морских милях к северо-востоку от оманского Хасаба капитан танкера доложил о взрыве в непосредственной близости от судна. Экипаж не пострадал, однако властям пришлось рекомендовать судам проходить через пролив с повышенной осторожностью. Это является прямым напоминанием рынку о том, что дипломатическая риторика и физическая безопасность судоходства пока остаются разными плоскостями.

Решение Трампа отменить удар совпало с ростом издержек самой войны для американской стороны. По июльским данным, приведенным Al Jazeera, нефть за месяц выросла почти на 24%, что стало сильнейшим месячным скачком с марта. Рост был вызван атаками Ирана на два танкера в проливе и ответными ударами США. Именно на этом фоне в выходные Трамп решил притормозить — публично объясняя паузу дипломатией, а не экономическим давлением на американских потребителей топлива.

Реальный переговорный канал сейчас проходит не по линии США—Иран, а по линии Иран—Оман, при возможном участии Китая и стран Залива. Ставка на прямой диалог Вашингтона и Тегерана, о котором говорил Трамп, по факту была опровергнута собственным заявлением иранского МИД.

Рынок нефти в этот раз отреагировал сдержаннее прежнего — отчасти из-за одновременного решения ОПЕК+ нарастить добычу, которое частично нивелирует эффект дипломатических качелей. Но, как отмечают аналитики BMI, база для новой вспышки эскалации сохраняется: инцидент с танкером у Хасаба произошел уже после анонса Трампа о «переговорах», подтверждая, что физическая безопасность в проливе остается отдельной, нерешенной темой.

Итак, на 3 августа заявленные Трампом переговоры с Ираном не подтверждены иранской стороной, а реальная дипломатическая активность сосредоточена в формате Иран—Оман. Для рынков и логистических компаний это означает, что временное снижение цен на нефть, зафиксированное в понедельник, не стоит трактовать как признак улучшения ситуации, поскольку оно в такой же степени отражает решение ОПЕК+ о наращивании добычи, как и дипломатический оптимизм.

Ключевые индикаторы на ближайшие дни — это не новые посты в Truth Social, а сообщения UKMTO о судоходстве через Хасаб и Ормузский пролив, а также то, подтвердит ли Иран начало какого-либо формата переговоров с участием США.

• Трамп: Мы отслеживаем ядерные объекты в Иране с помощью наших космических систем наблюдения
• Wildberries запретил сотрудникам складов пользоваться смартфонами
• Молдове выставят счет за неуплаченные взносы в бюджет СНГ