Никита Смагин: Устранить «Хезболлу» не получится - ИНТЕРВЬЮ

В конце мая — начале июня, несмотря на сохраняющуюся военную напряженность на Ближнем Востоке, дипломатические контакты между враждующими сторонами не прекращались. С 30 мая по 4 июня в Вашингтоне состоялась четвертая серия прямых переговоров израильской и ливанской делегаций.

Организатором встречи выступила американская сторона. Ключевыми темами стали условия прекращения огня, вопросы безопасности и дорожная карта по снижению эскалации. В Госдепартаменте США позже подтвердили, что переговоры продемонстрировали прогресс — как в политическом плане, так и в практических аспектах.

При этом ливанская сторона подходила к диалогу с заметной осторожностью, что объяснялось продолжающимися боевыми действиями. Премьер-министр Ливана Наваф Салам выступил с требованием немедленно остановить огонь — после того как израильские военные взяли под контроль стратегически важную крепость Бофор на юге страны. Делегация Бейрута настаивала на укреплении режима перемирия.

Кроме того, 31 мая через ливанские посредники Вашингтону был передан сигнал о том, что «Хезболла» готова воздерживаться от ударов по территории Израиля при одном условии: если не будет новых атак на Бейрут и другие ливанские районы.

Однако дипломатический процесс не смог полностью остановить военную активность. На юге Ливана ситуация оставалась сложной. Армия обороны Израиля продолжала наносить удары по объектам «Хезболлы», фиксировалось продвижение израильских сил в направлении Набатии, а также атаки по разным районам страны.

Общее число жертв эскалации в Ливане превысило несколько тысяч человек, что серьезно ухудшило гуманитарную обстановку. В ответ «Хезболла» наносила удары, в том числе с использованием высокоточных ракет.

Эти события напрямую связаны с параллельными переговорными процессами между США и Ираном. Ливанская эскалация затрагивает интересы Тегерана, поскольку «Хезболла» традиционно является его ключевым союзником в регионе. По данным информированных источников, Иран выражал недовольство действиями Израиля в Ливане, что создавало дополнительные препятствия для выработки двусторонних договоренностей, в первую очередь по ядерной программе. Президент США Дональд Трамп неоднократно заявлял, что диалог с Тегераном продолжается, подчеркивая необходимость полного исключения ядерного оружия у Ирана и выражая надежду на скорое подписание соглашения.

Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху в первых числах июня выступил с призывом поддержать дипломатические усилия Трампа, направленные на урегулирование иранской ядерной проблемы через сочетание давления и переговоров. Глава минюста Израиля Ярив Левин выразил уверенность в том, что конфликт с Ираном может быть разрешен уже в ближайшие недели. В то же время СМИ продолжали публиковать сообщения о взаимных ударах в прошлом и о восстановлении иранских объектов после них.

Ливанский и иранский треки переговоров представляют собой две части единой региональной головоломки. Любой прогресс или, напротив, осложнение на одном из направлений неизбежно сказывается на другом. По состоянию на 4 июня все вовлеченные стороны подчеркивали важность дипломатического урегулирования, однако военная активность и жесткие заявления сохраняли высокий уровень неопределенности. Дальнейший ход событий будет зависеть от того, смогут ли участники найти баланс между требованиями безопасности и необходимостью деэскалации одновременно в обоих форматах.

Разбирая сложившуюся ситуацию, Vesti.az побеседовал с востоковедом Никитой Смагиным.

- Как вы оцениваете итоги четвертого раунда прямых переговоров между Израилем и Ливаном в Вашингтоне? Насколько существенным оказался достигнутый прогресс и насколько реалистично, на ваш взгляд, заключение устойчивого и долгосрочного соглашения о прекращении огня в ближайшие недели?

- Ситуация вокруг переговоров между Израилем и Ливаном остается достаточно неоднозначной. С одной стороны, это беспрецедентный случай: впервые за несколько десятилетий стороны фактически ведут прямой диалог. Более того, Ливан, который формально не признает Израиль и не имеет с ним дипломатических отношений, тем не менее участвует в переговорах по важнейшим вопросам безопасности.

Кроме того, ливанское правительство заявляет о готовности добиваться разоружения «Хезболлы» или, по крайней мере, двигаться в этом направлении. Сам факт подобных заявлений уже является весьма показательным.

С другой стороны, существует и обратная сторона этих переговоров. По большому счету Израиль ведет диалог не с «Хезболлой», которая непосредственно участвует в вооруженном противостоянии, а с правительством Ливана.

При этом ливанские власти остаются в той же сложной ситуации, что и прежде. Они заинтересованы в том, чтобы ограничить возможности «Хезболлы» вести военные действия и восстановить полный контроль государства над ситуацией в стране. Однако сделать это крайне непросто. Если ограничиваться призывами и политическим давлением, «Хезболла» вряд ли согласится на разоружение. Если же попытаться добиться этого силой, движение может ответить, что чревато новым внутренним конфликтом и даже риском гражданской войны.

Поэтому, с одной стороны, происходящее действительно выглядит весьма показательным и во многом беспрецедентным. Но, с другой стороны, пока рано говорить о том, что переговоры приблизили стороны к окончательному решению проблемы.

- В какой степени ситуация на ливанском направлении влияет на переговоры по иранской ядерной программе и насколько обратное влияние этих переговоров сказывается на событиях в Ливане?

- В контексте переговоров между США и Ираном важно то, что Тегеран пытается увязать продолжение переговорного процесса с ситуацией в Ливане. В определенной степени это можно считать успехом Ирана, поскольку Соединенные Штаты действительно пытаются оказывать давление на Израиль, чтобы снизить интенсивность ударов по Ливану в преддверии переговоров с Ираном, во время их проведения или в рамках более широких усилий по достижению возможной сделки.

До конца неясно, какой из этих факторов играет ключевую роль, однако сама взаимосвязь между ливанским направлением и американо-иранскими переговорами уже просматривается достаточно отчетливо.

По большому счету Соединенным Штатам один раз удалось убедить Израиль перейти к режиму прекращения огня, однако этот режим остается весьма условным. Израиль продолжает наносить удары по территории Ливана, поэтому говорить о полноценном перемирии пока довольно сложно.

Таким образом, мы видим ситуацию, когда Ливан впервые становится одним из факторов переговорного процесса между США и Ираном и фактически включается в общую переговорную повестку. В этом смысле определенное продвижение действительно можно рассматривать как благоприятное для Ирана.

В то же время остаются серьезные сомнения относительно того, насколько эффективно такая схема может работать на практике. Главная причина заключается в позиции Израиля, который не заинтересован в том, чтобы вопрос «Хезболлы» и Ливана был выведен за рамки американо-иранских переговоров. Поэтому даже соглашаясь на отдельные шаги формально, Израиль фактически продолжает удерживать эту тему в центре региональной повестки.

— В связи с принятой в США резолюцией об ограничении военных действий против Ирана, как это решение может повлиять на позиции основных участников переговоров — как по ливанскому, так и по иранскому направлению?

— На данный момент принятая в Конгрессе США резолюция носит скорее символический характер. Она демонстрирует недовольство части американского политического истеблишмента происходящими событиями, однако ее непосредственное влияние на ситуацию остается весьма ограниченным.

С точки зрения практических последствий говорить о каких-либо серьезных изменениях пока не приходится. Вместе с тем это достаточно четкий политический сигнал Дональду Трампу о том, что внутри Соединенных Штатов существует значительное число политиков, которые негативно относятся к продолжению военных действий.

При этом речь идет не столько о попытке использовать ситуацию как инструмент внутриполитической борьбы против Трампа, сколько о демонстрации растущего запроса на снижение напряженности и поиск путей выхода из конфликта.

Поэтому данную резолюцию скорее следует рассматривать как очередное напоминание Белому дому о том, что дальнейшее продолжение военной эскалации вызывает все больше вопросов внутри самих Соединенных Штатов. Это сигнал о том, что Вашингтону рано или поздно придется искать политические механизмы завершения кризиса, а не только военные инструменты его сдерживания.

- Какие ключевые «красные линии» существуют сегодня у каждой из сторон — Израиля, Ливана, «Хезболлы», Ирана и США, — которые практически невозможно преодолеть в рамках текущих переговоров?

- Если рассматривать ситуацию со всех сторон, то здесь сразу несколько принципиальных противоречий. Главная проблема заключается в том, что участники процесса заинтересованы в совершенно разных результатах.

Израиль фактически стремится к ликвидации «Хезболлы» как военной силы. В этом, по сути, заинтересованы и власти Ливана, которые хотели бы либо добиться ее разоружения, либо хотя бы превратить «Хезболлу» в обычную политическую силу без самостоятельного вооруженного крыла.

Иран, напротив, заинтересован в сохранении «Хезболлы» как значимого фактора, в том числе как вооруженной структуры. Только в таком качестве она может выполнять для Тегерана роль инструмента сдерживания Израиля и оставаться одним из опорных элементов иранского влияния в Ливане.

В этом смысле позиции Израиля и Ливана, с одной стороны, и «Хезболлы» и Ирана — с другой, остаются диаметрально противоположными.

Отдельную роль играют Соединенные Штаты, и она тоже не всегда способствует упрощению переговорного процесса. Вашингтон заинтересован в урегулировании вокруг Персидского залива и в продвижении переговоров с Ираном. Однако для этого, как минимум по логике Тегерана, необходимо добиться прекращения военных действий против «Хезболлы» в Ливане.

Израиль исходит из прямо противоположной логики. Он не хочет, чтобы вопрос «Хезболлы» становился частью американо-иранской переговорной повестки и использовался как элемент возможной сделки между Вашингтоном и Тегераном.

Поэтому проблем слишком много, и каждая сторона фактически тянет процесс в свою сторону. Даже частичное совпадение интересов Израиля и официального Ливана пока не означает, что вопрос может быть решен в ближайшее время.

- Как вы видите наиболее вероятное развитие ситуации вокруг Ливана и Ирана в ближайшие 3–6 месяцев? Какие сценарии считаете наиболее реалистичными?

- Ситуация вокруг Ливана выглядит более понятной. Пока все указывает на то, что, с одной стороны, позиции «Хезболлы» серьезно ослаблены: движение уже не способно играть ту роль и проецировать ту силу, которую демонстрировало еще несколько лет назад. С другой стороны, полностью устранить этот фактор тоже не удается.

Вероятнее всего, на этом ситуация и зафиксируется. Израиль может продолжать военные действия или, напротив, пойти на их снижение, но «Хезболла», по всей видимости, сохранит свое присутствие в Ливане. Поэтому ожидать принципиального решения этого вопроса в ближайшее время сложно.

Теоретически возможно, что власти Ливана все же попытаются перейти к разоружению «Хезболлы». Однако такой сценарий несет серьезные риски внутренней дестабилизации и может привести к гражданскому конфликту. Это, пожалуй, один из наиболее пессимистичных вариантов развития событий.

Что касается Ирана, то здесь пока просматривается сценарий затягивания военного конфликта в той или иной форме. Соединенные Штаты все еще могут попытаться выйти из него практически в одностороннем порядке, однако в таком случае они вряд ли будут выглядеть победителями, а Дональд Трамп, очевидно, не заинтересован в таком результате.

Поэтому наиболее вероятным сценарием выглядит продолжение переговорного процесса без реального прорыва, что, в свою очередь, будет сопровождаться сохранением военной напряженности. Возможны и новые удары по Ирану со стороны США, однако маловероятно, что они принципиально изменят общую ситуацию.

• Ynet: консульство Израиля в Стамбуле оказалось под угрозой закрытия
• Нефтяной танкер КНР подвергся атаке у побережья ОАЭ
• Путин рассказал, какую часть территории Донбасса контролирует Россия