«Голодные игры» XXI века: четыре года большой войны - ВЗГЛЯД

… Москва. Переделкино. Дом Галины Серебряковой — писательницы советской эпохи, чья судьба стала почти хрестоматийным примером того, как система сначала возвышает человека, а затем безжалостно перемалывает его жизнь. Тишина поселка, в котором всегда казалось, что время течет как-то иначе — медленнее, мягче, почти литературно. Через невысокий забор дом Константина Эрнста, в 2022-м генерального директора Первого канала. Ниже по улице дом Евтушенко. Еще дальше — мастерская Зураба Церетели. Пространство, где сама атмосфера десятилетиями была про культуру, тексты, разговоры, искусство, историю.

Телефонный звонок в пятом часу утра: «Москва бомбит Киев» …

Переделкино оставалось таким же тихим. Тем же поселком с теми же домами, где десятилетиями жили люди, писавшие про любовь, жизнь, человека, эпохи и надежды. Внешне не менялось ничего кроме ощущения, что привычная реальность треснула где-то в самой основе.

В Москве шли антивоенные митинги, Telegram-каналы писали о жестких задержаниях, о людях, которых забирали с улиц, увозили в участки…

Сестра известного советского режиссера эпохи черно-белого кино спокойно, без эмоций объясняла простое правило времени: происходящее по умолчанию не обсуждается.

Поселок, чья история уходит во времена Ивана Грозного, когда эти земли ассоциировались с переделами, опалой и страхом, место, которое позже стало убежищем для писателей, поэтов, художников, хранило в себе странную двойственность. Здесь всегда соседствовали память о гениальном культурном наследии и память о репрессиях, запретах, гонениях. И в то утро эта старая, почти историческая тень неожиданно обрела современное звучание.

Вспомнилась осень, мы собирали грибы и чей-то голос: «Много грибов, много яблок… Будет война. И война будет долгой» … И это казалось бредом. Мир только оживал после пандемии. Мир строил планы, писал проекты, выкидывал маски…

Я искала билеты до Баку, и чтобы в салон пускали с собакой… Возвращалась домой, а в самолете, включая нашего пуделя, летело всего пять граждан Азербайджана. У остальных – российские паспорта. У большинства – билеты в один конец. Невольно вспомнились «белые пароходы» начала ХХ века…

… Будет война. И война будет долгой. Реальность треснула, матрица начала рушиться.

***

Сегодня исполняется четыре года с начала полномасштабного вторжения России на территорию Украины. Конфликт, который в феврале 2022 года многими воспринимался как острая, но потенциально краткосрочная эскалация, за это время превратился в затяжную войну с последствиями, выходящими далеко за рамки военной повестки. И речь уже идет не только о линии фронта, вооружениях и дипломатических заявлениях. За четыре года эта война превратилась в процесс, который системно меняет социальную ткань, ломает устоявшиеся связи и фактически переписывает жизненные сценарии целых поколений.

Война развернулась между обществами, которые долгое время воспринимались как культурно, языково и исторически близкие. Это превратило ее не просто в политическое или военное противостояние, а в кризис самой модели сосуществования, сложившейся после распада СССР. И последствия этого разлома проявляются прежде всего на уровне повседневной жизни.

Семьи, родственники, друзья, профессиональные сообщества оказались разделены не только границами, но и взглядами. Поддержка или неприятие войны стала фактором, который разрушает личные отношения, меняет социальные круги, формирует новые линии внутренних конфликтов. Происходящее влияет на демографию, миграционные процессы, структуру занятости, модели поведения молодежи.

Для Украины это массовая эмиграция, миллионы вынужденных переселенцев, резкий рост доли пожилого населения. Для России — мобилизация, эмиграционные волны, постепенное ужесточение внутреннего политического режима и расширение репрессивных практик.

За четыре года конфликт стал не только военным кризисом, но и долгосрочным социальным экспериментом, последствия которого еще только предстоит осмыслить. Все больше аналитиков говорят о том, что речь идет не о временной турбулентности, а о структурном изменении реальности, в которой прежние нормы, связи и представления об «обычной жизни» уже не работают так, как раньше.

Война изменила привычную логику жизни миллионов людей. Для тех, кто оказался под обстрелами. Для тех, кто уехал. Для тех, кто ждет. Для тех, кто спорит о ней за семейным столом и в Интернете…

***

Отдельный вопрос, который за четыре года звучит все чаще, касается самой неизбежности этой войны. В экспертной и дипломатической среде еще в первые месяцы конфликта обращали внимание на то, что значительная часть противоречий, ставших формальным обоснованием вторжения, изначально находилась в плоскости переговоров.

Речь шла о вопросах безопасности, архитектуре отношений России и НАТО, статусе Украины, региональном балансе влияния, гуманитарных и языковых темах. Все эти проблемы, при всей их сложности, традиционно относятся к сфере дипломатии. Тем не менее, политическая логика пошла по другому сценарию. Механизмы переговоров уступили место военной эскалации, а сама война из инструмента давления превратилась в самостоятельную реальность, которая начала диктовать правила уже всем участникам процесса — от национальных правительств до глобальных игроков.

За прошедшие годы стало очевидно, что цена этого выбора измеряется не только территориальными изменениями или военными расходами. Конфликт запустил цепочку последствий, затронувших экономику, международные институты, политические режимы и общественные настроения в значительно более широком масштабе, чем предполагалось в начале.

Именно поэтому сегодняшняя оценка войны все чаще выходит за рамки военной аналитики. Она рассматривается как кризис системы международных сдержек, как фактор долгосрочной нестабильности и как процесс, который трансформирует представления о допустимых границах силы в мировой политике.

***

Приходится признать, что сегодня война перестала быть событием — она стала средой. Политической, экономической, психологической. Конфликт, который начинался как кризис безопасности, превратился в механизм постоянной нестабильности, влияющий далеко за пределами Украины и России.

Европа живет в режиме перераспределения ресурсов: рост оборонных расходов, пересборка энергетических рынков, изменение инвестиционных стратегий. Деньги, которые еще недавно направлялись на развитие, инфраструктуру и социальные программы, уходят в безопасность и вооружения. Война изменила саму логику бюджетов и приоритетов.

Международная система также изменилась. Сдерживающие механизмы, дипломатические форматы, институты коллективной безопасности показали ограниченную эффективность. Силовой аргумент вновь стал рабочим инструментом мировой политики. Риски крупных конфликтов перестали восприниматься как теоретические.

***

Но главное изменение произошло на уровне восприятия. Война стала фоном информационной реальности. Карты боев, сводки, удары, поставки оружия — все это встроилось в ежедневный поток новостей. Масштабное насилие постепенно утрачивает эффект шока и превращается в привычный контекст.

Это и есть одно из самых тяжелых последствий: нормализация войны. Когда разрушения, гибель людей и постоянная эскалация перестают восприниматься как нечто исключительное. Когда сама мысль о том, что большая война в центре Европы длится уже четвертый год, больше не вызывает прежнего ощущения абсурда.

В этой точке конфликт выходит за рамки географии. Он начинает менять представления о допустимом, возможном и нормальном — не только в политике, но и в коллективном сознании.

На глобальных площадках прогнозных рынков — таких как американская криптовая биржа Polymarket появились торговые рынки, где участники делают ставки на события, связанные с войной в Украине. На то, захватит ли российская армия конкретные украинские города до определенной даты, или будет достигнуто прекращение огня. Все происходит в онлай-режиме, реалити-шоу боевых действий с гибелью не абстрактных нарисованных героев компьютерных игр, а живых людей. Общий объем таких ставок на некоторых рынках превышает десятки миллионов долларов, а в сумме с другими рынками прогнозов он измеряется сотнями миллионов долларов, что отражает растущий интерес частных инвесторов и азартных трейдеров к ставкам на геополитические исходы.

Это уже не про кино, это «Голодные игры» в живом доступе…

***

… То, что еще недавно считалось невозможным в центре Европы, стало длительной нормой. То, что воспринималось как чрезвычайная ситуация, превратилось в устойчивое состояние мира.

Российско-украинский конфликт стал фактором, который переписывает поведение государств, меняет структуру международной политики, трансформирует общественные настроения и даже язык, на котором описывается насилие. Война больше не выглядит как временный кризис, после которого система вернется в прежнее состояние. Потому что сама система уже другая.

И важно уже не когда именно замолчат орудия, а в каком мире это произойдет. В мире, где силовой сценарий окончательно закрепится как рабочая норма. Или в мире, который все же сумеет восстановить утраченные границы допустимого. За эти четыре года стало очевидно главное: война разрушает не только территории и судьбы, а само представления о том, как вообще устроен порядок вещей. Она разрушает саму идею нормальности, к которой мир, возможно, уже не сможет вернуться…

• Ангел на фреске в римской церкви стал похож на премьера Джорджу Мелони
• В Казахстане обнаружены артефакты времен Золотой Орды
• Bloomberg: Москва скептически оценивает перспективы мирных переговоров