Равняйтесь на Азербайджан, амиго, или Как поставить точку в территориальном споре — ПОЗИЦИЯ

С сожалением приходится признать: французские утописты вроде Анри де Сен-Симона и Шарля Фурье, рисовавшие человечеству более справедливое и гармоничное будущее, во многом ошиблись. Мир не избавился ни от войн, ни от борьбы за территории, ни от старых обид, которые способны десятилетиями и даже столетиями определять политику целых государств.

Особенно живучим оказалось колониальное наследие. То, что еще сравнительно недавно считалось естественным устройством мира, сегодня все чаще воспринимается как исторический анахронизм. Империи исчезли или изменили форму, но оставленные ими границы, спорные территории и старые претензии никуда не делись.

Более того, в стремительно меняющейся мировой политике эти вопросы вновь начинают выходить на первый план. Где-то речь идет об автономии, где-то — о независимости, где-то — о возвращении территорий, а где-то старый спор внезапно получает новое дыхание благодаря нефти, газу или иной вполне материальной причине.

Это мы видим на примере Франции, которая с каждым днем сталкивается с новыми проблемами на своих заморских территориях — в Новой Каледонии, Мартинике, Французской Полинезии и других владениях. Там все громче звучат вопросы о самостоятельности, автономии и будущем отношений с Парижем.

И, говоря современным языком, тренд на избавление от колониализма расширяется и вширь, и в длину, постепенно набирая обороты.

Так, президент Аргентины Хавьер Милей решил, что британское величие в условиях XXI века не просто неактуально — оно, по его мнению, мешает восстановлению аргентинского суверенитета. Поэтому глава государства объявил о создании военно-морской базы и санкциях против нефтяных компаний, работающих в районе Фолклендских островов — или Мальвинских, как их называют в Аргентине.

Милей не стал сглаживать острые углы и без обиняков заявил о создании военно-морской базы на Огненной Земле, которая должна иметь важное значение для геополитического влияния страны.

Он также объявил о санкциях против компаний, планирующих без разрешения аргентинского правительства добывать нефть у берегов Фолклендских островов — британской заморской территории, статус которой Буэнос-Айрес продолжает оспаривать.

«Мы задействуем все дипломатические, экономические и правовые инструменты, чтобы сдержать государственных и негосударственных субъектов, посягающих на наш суверенитет», — заявил Милей в телеобращении к нации в четверг, 3 сентября.

Почему многолетний тлеющий конфликт вдруг вспыхнул именно здесь и сейчас?

Триггером для жесткого заявления аргентинского президента послужил проект Sea Lion, продвигаемый компаниями из Великобритании и Израиля и предусматривающий добычу нефти на шельфе примерно в 220 километрах к северу от спорного архипелага.

К старому территориальному спору добавился вполне материальный интерес — нефть. И если раньше можно было спорить о событиях прошлого, картах и исторических правах, то теперь на кону стоят вполне конкретные деньги и природные ресурсы.

Высказывания президента Аргентины не остались без ответа. Его заявление раскритиковал министр обороны Великобритании Уэс Стритинг. «Фолклендские острова принадлежат Великобритании, потому что их жители решили быть британцами», — заявил он, сославшись на референдум 2013 года, когда большинство островитян высказалось за сохранение статуса британской заморской территории.

Естественно, «разборки» между Аргентиной и Британией — сугубо их проблемы. Но во всей этой дипломатической кутерьме незримо присутствует такое паранормальное явление, как дежавю.

Где-то и когда-то мы уже слышали и о референдуме, и о праве на самоопределение, и о резолюциях Совета Безопасности ООН. Нам уже объясняли, что главное — это желание людей, проживающих на определенной территории.

Все это выглядит красиво ровно до того момента, пока не задашь простой вопрос: а что значит «жители так решили»?

А если эти «жители» захотят стать гражданами, к примеру, России — что дальше? А если жители Сахалина путем референдума пожелают стать японцами — это тоже будет законно?

Получается, что в одном случае мнение населения объявляется высшей ценностью, а в другом сразу вспоминают о территориальной целостности, международном праве и неприкосновенности границ.

Почему? Да потому, что иные политиканы очень любят манипулировать формулировками «самоопределение» и «территориальная целостность».

В международной политике право на самоопределение не может существовать отдельно от других принципов. Но в зависимости от конкретной ситуации одни нормы почему-то вдруг становятся главными, а другие столь же быстро отходят на второй план.

В свое время армянские утописты тоже мечтали о «независимом государстве НКР». Говорили о праве народа на самоопределение, воле населения, исторической справедливости. Под эти идеи подводились свои аргументы и своя трактовка истории.

А в итоге — добро пожаловать в камеру.

История Карабаха показала, что политические мечты, лозунги и даже многолетнее существование непризнанного образования сами по себе еще не создают вечной реальности. Меняются обстоятельства, соотношение сил, международная обстановка — и вместе с ними может измениться судьба целого региона.

Поэтому аргумент «жители так решили» нельзя вырывать из общего контекста и превращать в универсальный ключ от всех дверей. Если этот принцип действительно универсален, то и применяться он должен одинаково.

Так что аргентинцам вряд ли стоит особенно уповать на международные структуры, включая ООН. Они же импотенты. В политическом смысле, разумеется.

Ну а если хотите поставить точку в вопросе Фолклендских (Мальвинских) островов, то серебро тут не поможет. Нужен железный кулак.

Равняйтесь на Азербайджан, амиго…

• Администрация Трампа меняет свои цели в отношении Ирана
• Reuters: США вытесняют Россию и Китай из нефтяных проектов Венесуэлы
• Евросоюз сохранит прежний график финансирования Украины