Россияне бегут от мобилизации: Верхний Ларс как барометр страха – ТОЧКА ЗРЕНИЯ

Есть события, которые сами по себе еще ничего не доказывают. Но когда они начинают происходить одновременно, игнорировать их уже невозможно.

Очереди на Верхнем Ларсе. Россияне забирают наличные из банков. На сайтах поиска работы появляются тысячи вакансий «охранников складов», которые на деле могут оказаться вербовкой в армию. Российская территория все чаще становится объектом ударов беспилотников. Горят нефтеперерабатывающие заводы, предприятия военно-промышленного комплекса и склады. Российская ракета впервые в этом году упала на территории Польши. Москва открыто называет европейские страны потенциальными целями.

И все это происходит ровно за месяц до выборов в Государственную думу — 20 сентября.

Совпадение? Возможно. Но слишком много совпадений складывается в одну систему.

Верхний Ларс — уже было

История Верхнего Ларса особенно показательна потому, что россияне уже проходили через подобное. В сентябре 2022 года, после объявления Минобороны мобилизации, Верхний Ларс превратился в символ массового бегства от войны. Только за неделю границу с Грузией тогда пересекли более 115 тысяч человек на более чем 37,5 тысячи автомобилях. За двое суток 28 сентября через КПП выехали более 20 тысяч человек.

Сегодня мы видим нечто похожее — еще до официального объявления какой-либо новой мобилизации.

Федеральная таможенная служба РФ сообщила, что 15–18 августа через Верхний Ларс прошли около 58 тысяч человек, а 18 августа показатель превысил 19–20 тысяч за сутки. Российские власти объясняют это рекордным туристическим потоком.

Грузинская сторона, правда, отрицает именно цифру в 20 тысяч россиян и заявляет, что эти сведения не соответствуют действительности.

Но даже если отбросить политические интерпретации и оставить только сухой факт — пассажиропоток через один из главных сухопутных выходов из России действительно достиг пиковых значений.

И это происходит не в сентябре, после объявления мобилизации, а в августе — накануне выборов.

Люди начинают реагировать раньше приказов

Еще более интересна другая деталь. Издание «Верстка» обнаружило около двух тысяч объявлений на «Авито», появившихся с 17 августа. Формально россиянам предлагают работу охранниками складов Wildberries и Ozon. Но речь идет об «охране складов в составе мобильной огневой группы», а кандидатам предлагают подписывать годовой контракт с Министерством обороны. По данным издания, обещания не отправлять людей на войну могут быть лишь прикрытием обычной вербовки контрактников.

И это принципиально важный момент. Потому что российская система давно научилась обходиться без слова «мобилизация». После сентября 2022 года Кремль сделал ставку на контрактную армию, огромные единовременные выплаты, региональные премии, рекламу военной службы и фактическое превращение армии в один из крупнейших работодателей страны.

Теперь появляется следующий уровень: военная служба маскируется под обычную работу. Охранник склада превращается в оператора ПВО. Рабочий — в контрактника. Высокая зарплата становится компенсацией за риск. А государству не приходится произносить страшное для миллионов россиян слово — «мобилизация».

Это позволяет одновременно решать две задачи: пополнять армию и не создавать массовой паники перед выборами.

Второй сигнал — деньги

Еще один показатель куда менее зрелищен, но, возможно, даже более важен. Россияне начали активно переводить деньги из банков в наличность. По данным, основанным на статистике Центробанка, в июле из банковской системы в наличные ушло более 600 млрд рублей, а за первые две недели августа — еще около 286 млрд. С начала года объем наличных в обращении вырос примерно на 2,4 трлн рублей. Об этом же пишет The Washington Post со ссылкой на данные Банка России: в первые две недели августа граждане и компании вывели со счетов почти 3 млрд евро в пересчете. В июле объем снятий превысил 6 млрд евро, а в июне составил около 4 млрд.

И это уже не единичное снятие денег перед отпуском. Еще в июне Reuters сообщал, что Центробанк был вынужден реагировать на ускорившийся спрос населения на наличность: объем денег вне банков вырос на 17,5% год к году, а дефицит ликвидности банковской системы достигал около 2 трлн рублей.

Причем нынешний процесс начался еще весной. В марте вклады россиян уменьшились на 288 млрд рублей — впервые с осени 2022 года, когда страну охватила паника после объявления мобилизации.

Разумеется, нельзя утверждать, что каждый снятый рубль — это подготовка к мобилизации. Но психология массового поведения работает иначе: люди не ждут официального приказа, если считают, что ситуация может стать хуже.

Сначала они покупают наличные. Потом билеты или автомобиль. А потом — пересекают границу.

Почему именно сейчас?

Потому что за четыре с половиной года войны Россия изменилась. В 2022 году мобилизация стала для многих россиян первым столкновением с реальностью войны. До этого война существовала главным образом на телевизионном экране. После объявления мобилизации она впервые вошла непосредственно в квартиру — через повестку, военкомат, страх за сына, мужа, брата.

Сегодня ситуация принципиально иная. Теперь война пришла и на российскую территорию. Украинские беспилотники регулярно достигают глубин России, даже Сибири, и уже кошмарят главные российские города – Москву и Санкт-Петербург. Шестнадцатого августа украинские беспилотники атаковали районы Москвы, вызвав пожар на складе Wildberries, а уже 17 августа на Москву летело 620 украинских беспилотников. 

В последние недели продолжились и удары по российской нефтяной инфраструктуре. В частности, был атакован крупнейший комплекс «Газпром нефтехим Салават» в Башкортостане, примерно в 1300 километрах от Украины. Это была уже четвертая атака по российской нефтяной инфраструктуре за три дня. Ранее серьезно пострадал Орский НПЗ, восстановление которого, по сообщениям, может занять до шести месяцев.

Удары уже затрагивают и предприятия, связанные с производством ракетного топлива и военной продукции.

То есть россиянин, который четыре с половиной года слышал по телевизору о «войне где-то там», теперь видит дым уже рядом с собой. И это меняет общественную психологию гораздо сильнее, чем официальные заявления.

Но Кремль готовит население не только к войне внутри страны

Гораздо опаснее то, что происходит одновременно во внешней политике. Российская риторика в отношении Европы постепенно перестает быть просто пропагандистской бравадой. В апреле Дмитрий Медведев заявил, что Польша и другие новые члены НАТО автоматически стали целями российских вооруженных сил, включая возможные ядерные удары. Один из главных пропагандистов Кремля Владимир Соловьев публично рассуждает о том, почему Россия не уничтожает военные производства в Германии, Польше, Румынии, Дании и Британии, прямо задавая вопрос: почему бы не нанести по ним удар?

Российское Минобороны в тот же период опубликовало перечень европейских производств, связанных с выпуском беспилотников для Украины, а Медведев назвал их потенциальными целями российских вооруженных сил. В списке оказались предприятия в Великобритании, Германии, Дании, Латвии, Литве и Нидерландах.

Это уже не абстрактная угроза «коллективному Западу». Москва начинает переводить потенциальных противников в категорию конкретных военных целей.

Соответственно, одновременно происходит обратное. Польша и Франция начали консультации по созданию европейского «ядерного зонтика». Польский президент ранее прямо говорил о необходимости двигаться к собственному ядерному потенциалу. Польско-британское соглашение в мае прямо определило Россию как главную угрозу безопасности Польши.

Реагирует и НАТО, где подготовили концепцию ведения наземных боевых действий на случай агрессии России против стран Альянса. Документ предусматривает поэтапный ответ на ракетные атаки, удары беспилотников и наступление российских сухопутных войск. Об этом  пишет Bild со ссылкой на Концепцию наземных боевых действий НАТО (NATO Land Warfighting Concept).

Это уже называется гонкой взаимного страха. И она опаснее гонки вооружений, потому что каждая сторона считает свои действия оборонительными, а действия противника — подготовкой к нападению.

Россия уже получает войну, которой раньше пугала Запад

Особенно показателен случай с Польшей. В ночь на 30 июля российская крылатая ракета Х-101 упала на польской территории. Польские власти установили российское происхождение ракеты; перед этим в направлении Польши летели около двадцати российских ракет.

Для Кремля это может быть «случайностью», для Варшавы — сигналом, что война физически приблизилась к границе НАТО.

А ведь именно этим российская пропаганда годами пугала россиян: если Запад будет помогать Украине, война придет непосредственно к европейцам.

Теперь она действительно начинает пересекать границы. И поэтому Европа вооружается. Не потому, что Польша или Британия хотят напасть на Россию. А потому, что они поверили российским угрозам и не безосновательно.

Что готовит Россия?

Здесь необходимо отделить прогноз от факта. Доказательств того, что в России уже принято решение о новой массовой мобилизации после выборов, сейчас нет. Но есть гораздо более важная вещь: российская система уже создает инфраструктуру, позволяющую провести ее — если Кремль сочтет необходимым.

Вербовка расширяется. Военная экономика становится нормой. Контрактная служба маскируется под трудоустройство. Государство изымает все больше ресурсов на войну. Банковская система испытывает дефицит ликвидности. А население начинает запасаться наличными и искать выходы из страны.

При этом российское руководство продолжает публично утверждать, что Россия обладает всеми необходимыми ресурсами для продолжения войны и намерена наращивать собственную военную и технологическую базу.

А 12 августа Медведев заявил, что война закончится или будет приостановлена только на российских условиях, добавив, что идеологическое противостояние с Западом никуда не исчезнет.

Восемнадцатого августа уже глава МИД РФ Сергей Лавров в ответ на заявление нового премьер-министра Энди Бернема о том, что Лондон продолжит «на 100% поддерживать Киев», открыто пригрозил Великобритании последствиями за «прямое участие» в войне. Более того, он напомнил: глава российского государства предупреждал о наших правах действовать в любом районе Мирового океана, если кто-то будет посягать на наши интересы, на нашу собственность.

То есть Кремль не демонстрирует признаков подготовки к отказу от конфронтации. Наоборот.

Согласно информации из открытых источников, западные спецслужбы и разведки стран НАТО фиксируют масштабную кампанию гибридной войны и скрытых диверсий со стороны России в Европе, включающую поджоги на объектах ВПК, взрывы, логистический саботаж, попытки покушений на топ-менеджеров оборонных предприятий и кибератаки.

Цель Москвы — подорвать военную помощь Украины и дестабилизировать безопасность альянса. Самый свежий факт - поджог здания эстонской оборонной компании Milrem Robotics в Таллине 15 августа, в возможной причастности к чему власти Эстонии подозревают Россию.

Мобилизация может начаться без объявления мобилизации

При этом ожидать, что сразу после 20 сентября последует указ о новой мобилизации, вряд ли стоит. Для Кремля такой шаг несет слишком высокие политические издержки, особенно пока сохраняется возможность пополнять армию менее чувствительными способами — за счет контрактной вербовки, крупных выплат, давления на регионы, привлечения мигрантов и заключенных, а также постепенного расширения круга граждан, проходящих военную подготовку.

И только если этих ресурсов окажется недостаточно, вопрос о новой мобилизационной волне может перейти из потенциального сценария в практическую плоскость.

В этом контексте история с «охранниками Wildberries и Ozon» выглядит уже не частным эпизодом, а частью более широкой тенденции. Фактически государство расширяет доступный мобилизационный ресурс и одновременно проверяет, насколько далеко можно зайти в этом процессе, формально не объявляя новую мобилизацию.

А что будет после выборов?

Вот здесь начинается самое интересное. До 20 сентября Кремлю выгодна стабильность. После 20 сентября пространство для непопулярных решений резко расширяется.

Если военная ситуация ухудшится, потери возрастут, темпы набора контрактников окажутся недостаточными или власти придут к выводу, что дипломатический путь исчерпан, именно после выборов у Кремля будет гораздо меньше причин опасаться общественной реакции.

Поэтому нынешний массовый выезд — если он действительно хотя бы частично связан со страхом мобилизации — можно рассматривать как предварительный индикатор общественных ожиданий.

Люди уже приняли тот факт, что идет война и в ней гибнут в том числе сами россияне. Но их пугает признание самими властями превращения СВО в самую настоящую и долгую войну. Они уже боятся того, что может произойти дальше.

И это, пожалуй, главный вывод

В 2022 году россияне побежали из страны после объявления мобилизации. В 2026-м некоторые из них, судя по происходящему, начинают искать выход до объявления мобилизации.

Это принципиальная разница. Четыре года войны научили российское общество читать сигналы Кремля. Люди уже знают, что означает резкое увеличение набора контрактников. Знают, что означает рост военных выплат. Знают, что означает перевод экономики на военные рельсы. Знают, что означает исчезновение денег из банков. И знают, что означает внезапное появление длинных очередей на границе.

Поэтому Верхний Ларс сегодня интересен не столько количеством машин или пассажиров. Он интересен как барометр страха. И если в ближайшие недели этот барометр продолжит показывать рост, Кремлю придется выбирать между двумя плохими вариантами.

Либо сокращать войну, которая становится все более опасной уже для самой России. Либо продолжать ее, переводя страну на еще более жесткие военные рельсы.

Пока все признаки указывают на второе.

А для остального мира это означает еще более тревожную вещь.

Российские власти постепенно готовят россиян не к окончанию войны, а к нормализации войны как образа жизни – к новой нормальности. К войне без объявления мобилизации. К войне, которая оплачивается из бюджета, рабочими местами, страхом и человеческими жизнями. К войне, которая уже приходит в российские города беспилотниками. И к войне, которую Кремль все настойчивее пытается вывести за пределы Украины — сначала в риторику, затем в угрозы, а при определенных обстоятельствах и в реальные столкновения с Западом.

Поэтому главный вопрос сегодня не в том, будет ли объявлена новая  мобилизация 21 сентября.

Главный вопрос для россиян гораздо страшнее: сколько еще Россия сможет воевать, не превратив саму Россию в следующий фронт этой войны?

• Польша выступила за создание совместного с Украиной производства ракет Patriot
• В штате Вашингтон лесные пожары уничтожили не менее 600 строений
• В Армении ужесточили условия жилищной поддержки карабахских армян