Мастерство Пекина: не попасть в «ловушку» конфликтов - ТОЧКА ЗРЕНИЯ

В понедельник, 30 марта, глава канцелярий при Госсовете КНР и в ЦК КПК по делам Тайваня Сун Тао сообщил, что председатель КНР и генсека ЦК компартии Си Цзиньпина направил приглашение лидеру главной оппозиционной партии на Тайване Гоминьдан Чжэн Ливэнь посетить с визитом материковый Китай с 7 по 12 апреля По его словам, Чжэн посетит восточную провинцию Цзянсу (столица Нанкин), Шанхай и Пекин. Приглашение было с благодарностью принято.

Говоря о предстоящем визите, следует отметить, что Сам Чжэн Ливэнь представляет ту часть тайваньского политического спектра, которая делает ставку не на конфронтацию, а на диалог с КНР. В отличие от правящей Демократической прогрессивной партии, Гоминьдан, старейшая и в прошлом правящая партия острова, выступает за сближение с Пекином и придерживается принципа «одного Китая». При этом партия исходит из «консенсуса 1992 года», допускающего существование одного Китая при различии в трактовках. Для Гоминьдана речь идет о Китайской Республике, для Пекина — о Китайской Народной Республике. Китайскому руководству особенно важно, что Гоминьдан последовательно выступает против официального провозглашения независимости Тайваня, считая такой шаг прямой дорогой к войне. Именно поэтому в Пекине эту партию рассматривают как предпочтительного партнера по переговорам. Как силу, с которой возможно обсуждать будущее острова без немедленного ухода в опасную логику эскалации.

В последние десятилетия КПК и Гоминьдан, несмотря на весь исторический груз противостояния, сохраняли линию контактов, ориентированную на снижение напряженности и поиск приемлемых форм сосуществования. В этом смысле нынешний визит продолжает давно существующую практику, но в нынешних международных условиях приобретает гораздо более широкий смысл. Он проходит на фоне все более настойчиво продвигаемой в западных СМИ темы возможной войны вокруг Тайваня. Все чаще утверждается, что Китай якобы уже готовится к силовому сценарию, а в качестве вероятного рубежа регулярно называется 2027 год.

Любая активность Пекина — от военных учений до жестких заявлений — нередко подается как прямое подтверждение этой версии. Такой подход удобен своей простотой, но именно поэтому он искажает реальную картину. Вместо анализа сложной политической динамики предлагается заранее подготовленный сюжет, под который затем подгоняются все события.

Дополнительную напряженность усиливали и некоторые действия западных политиков. Наиболее ярким примером стал визит тогда еще председателя Палаты представителей Конгресса США Нэнси Пелоси на Тайвань, который был представлен как демонстрация поддержки острова, но на практике привел к резкому обострению американо-китайских отношений, жесткой реакции Пекина и сужению пространства для диалога. Подобные шаги, преподносимые как защита демократии, в действительности часто работают как политические раздражители, повышающие риск конфронтации.

На этом фоне тезис о том, что Китай может воспользоваться международной нестабильностью, будь то конфликт вокруг Украины или кризис на Ближнем Востоке, для силового решения тайваньского вопроса, выглядит скорее элементом информационно-политического давления, чем отражением реальной стратегии Пекина. Слишком уж подробно этот сценарий заранее расписан в публичном пространстве. Авторы доподлинно «знают» когда Китай якобы нападет, как будет действовать и к чему все это приведет.

Между тем, логика современного Китая, особенно при Си Цзиньпине, устроена сложнее. В Пекине болезненно воспринимают попытки навязать ему внешнюю повестку, тем более по вопросу, который там считают принципиальным и внутренним. Кроме того, силовой сценарий означал бы для КНР не только военную операцию, но и тяжелейшие экономические, политические и репутационные последствия. В китайском руководстве это, безусловно, понимают. Именно поэтому приглашение Чжэн Ливэнь приобретает особое значение. Оно показывает, что Пекин не отказывается от линии на политический диалог и по-прежнему рассматривает его как важный инструмент долгосрочного влияния. А сам факт наличия на Тайване влиятельных политических сил, готовых поддерживать такой диалог, говорит о том, что возможности для осторожного сближения еще не исчерпаны.

Не менее важно и то, что визит пройдет в преддверии ожидаемой встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпина, когда тайваньская тема неизбежно будет присутствовать в более широком американо-китайском диалоге. В этом контексте поездка лидера Гоминьдана выглядит уже не только как элемент межпартийных контактов через пролив, но и как часть более широкой дипломатической подготовки.

Пекин, судя по всему, заинтересован в том, чтобы подойти к разговору с Вашингтоном, демонстрируя наличие не только инструментов давления, но и политических механизмов влияния на тайваньскую ситуацию. Иными словами, Китай стремится показать и США, и самому Тайваню, что помимо конфронтационного сценария сохраняется и другая возможность — осторожное движение в сторону диалога, при условии, что эта линия не будет окончательно сорвана.

Разумеется, все вышесказанное не означает, что между Пекином и Тайванем исчезли глубокие противоречия. Они остаются системными и никуда не делись. Но сама динамика последних событий показывает, что наряду с напряженностью выстраивается и противоположный вектор — медленное, осторожное сближение через политические контакты, переговорные сигналы и борьбу за общественные настроения. Поскольку Китай явно не хочет попасть в те «ловушки» конфликтов, в которые уже попали ряд ведущих акторов международной политики и из которых им вряд ли удастся с легкостью выбраться.

• Кац озвучил жесткий план Израиля по югу Ливана
• Депутат РФ призвал создать отечественный смартфон
• Пентагон: вторник станет самым масштабным днем ударов по Ирану