Как ИИ начинает менять баланс военной и геополитической силы - АНАЛИТИКА

Еще недавно искусственный интеллект воспринимался, прежде всего, как удобный цифровой помощник: написать текст, перевести документ, решить уравнение, найти информацию, создать изображение или помочь программисту. Сегодня эта картина стремительно устаревает.

ИИ начинает переходить из разряда инструмента в разряд самостоятельной интеллектуальной силы, способной решать задачи, которые еще недавно были под силу исключительно человеку. И одновременно технология выходит на поле боя.

Именно поэтому последние события вокруг искусственного интеллекта следует рассматривать не как очередную гонку за более умным чат-ботом, а как начало нового этапа глобального соперничества — прежде всего, между США и Китаем, но с серьезными последствиями для России и Европы.

От Навье–Стокса до нового поколения ИИ

В начале месяца, 3 сентября, OpenAI представила GPT-6 Astra, назвав ее своей наиболее совершенной моделью. Она получила существенно более широкие возможности в программировании, исследовательской работе, использовании компьютера и выполнении сложных многоэтапных задач. Причем речь идет уже не просто о генерации ответа: система способна самостоятельно выполнять последовательность действий для достижения поставленной цели.

А еще несколько дней спустя OpenAI объявила об еще более впечатляющем результате. Компания заявила, что ее внутренняя система искусственного интеллекта, превосходящая GPT-6 Astra по возможностям, создала решение трехмерной задачи Навье–Стокса — одной из семи знаменитых «задач тысячелетия», над которыми математики работают десятилетиями. Для этого было задействовано около 10 тысяч ИИ-агентов, работавших параллельно в течение 88 часов, после чего результат дополнительно проверялся.

Это звучит почти фантастически. Но здесь необходима важная оговорка: математическое сообщество пока не признало результат окончательным решением классической задачи, а вокруг работы уже возникли серьезные споры. Поэтому корректнее говорить о заявленном ИИ-прорыве, а не о закрытии одной из величайших математических проблем человечества.

Но даже если мы оставим математику за скобками, главное уже произошло: машины начинают не только воспроизводить известные знания, но и самостоятельно искать новые решения сложных научных задач.

И здесь начинается самое интересное…

Когда алгоритм садится за штурвал

Самый наглядный пример — военная авиация.

В июле DARPA сообщила о проведении испытаний американского F-16, модифицированного для автономного управления с помощью искусственного интеллекта. Это продолжение программы, в рамках которой ранее американская система уже демонстрировала способность самостоятельно управлять истребителем в воздушном бою. Теперь речь идет о создании инфраструктуры, позволяющей масштабировать такие технологии на реальные боевые системы.

Следующий этап еще важнее: американская программа AIR направлена на создание ИИ, способного обеспечивать тактическую автономию нескольких самолетов одновременно в воздушном бою за пределами визуальной видимости. То есть задача состоит уже не просто в том, чтобы научить машину летать. ИИ должен научиться видеть поле боя как единую систему: получать информацию от различных сенсоров, оценивать обстановку, учитывать действия противника, прогнозировать его поведение и помогать распределять задачи между пилотируемыми и беспилотными самолетами.

Это принципиально меняет саму логику воздушной войны. Человек физически ограничен скоростью реакции и объемом информации, который способен одновременно обработать. Машина — нет.

Если один ИИ способен за доли секунды обработать данные радара, спутника, самолета-разведчика, беспилотника и других сенсоров, а затем передать решение нескольким боевым платформам, то преимущество получает уже не тот, у кого просто больше самолетов или ракет. Преимущество получает тот, кто быстрее видит, быстрее понимает и быстрее принимает решение. Именно скорость становится новым оружием.

США: от лучшего ИИ к военной экосистеме

В этом смысле американское преимущество заключается не только в OpenAI или какой-либо другой отдельной компании. США обладают уникальным сочетанием университетов, технологических корпораций, крупнейших центров обработки данных, производства передовых чипов, венчурного капитала и военной инфраструктуры. И самое главное — американцы уже соединяют эти элементы.

Пентагон активно внедряет ИИ в систему принятия решений. По данным американских военных, созданные ими ИИ-инструменты уже используются миллионами военнослужащих и гражданских сотрудников, а системы типа Maven применяются для анализа информации и ускорения военных решений.

Таким образом, формируется совершенно новая военная архитектура: человек, сенсоры, спутники, дроны, самолеты, ракеты и ИИ объединяются в одну информационную систему.

Именно поэтому американское преимущество в искусственном интеллекте может постепенно превращаться в преимущество в обычных вооружениях.

Китай не собирается просто наблюдать

Говорить, что Китай уже проиграл технологическую гонку, было бы преждевременно. Пекин рассматривает ИИ как одну из ключевых технологий национальной мощи и одновременно развивает собственную промышленную базу, робототехнику, беспилотные системы и военные приложения искусственного интеллекта.

Показателен нынешний китайский интерес к боевым роботам. По данным Reuters, Китай активно исследует возможность использования гуманоидных роботов для разведки, логистики, действий в городской застройке и выполнения опасных боевых задач. Причем здесь Пекин получает преимущество от собственной мощной робототехнической промышленности.

Но главная линия противостояния проходит глубже. США пытаются ограничить доступ Китая к наиболее передовым технологиям и вычислительным ресурсам. Пекин, в свою очередь, стремится максимально быстро развивать собственные модели и сокращать технологическое отставание.

В сентябре Вашингтон прямо обвинил несколько китайских компаний, включая DeepSeek, Moonshot AI и Alibaba, в промышленном использовании так называемой дистилляции — технологии, позволяющей создавать более дешевые модели, обучая их на результатах более мощных систем. Китай отверг обвинения, назвав их попыткой США подавить конкурента.

То есть ИИ уже становится частью новой технологической холодной войны. Причем настолько серьезной, что Вашингтон и Пекин одновременно пытаются договориться хотя бы о правилах безопасности перед лицом технологий, которые обе стороны считают потенциально опасными.

Где в этой гонке Россия?

Здесь картина гораздо сложнее, чем может показаться. Россия не является конкурентом США в создании передовых универсальных ИИ-моделей. У нее значительно меньше вычислительных ресурсов, капитала и доступа к передовой элементной базе.

Но это вовсе не означает, что российская армия не способна использовать ИИ на войне. И война с Украиной, как лишнее подтверждение этому.

Так, страна, не имеющая в начале СВО даже собственные беспилотники, к пятому году войны, по оценке CSIS, Россия активно развивает свою экосистему летательных аппаратов и постепенно внедряет в них элементы автономности. Исследователи описывают российские системы, способные использовать компьютерное зрение, самостоятельно распознавать цели, работать при потере связи и координировать действия нескольких аппаратов.

Правда следует подчеркнуть, что значительная часть используемой Россией электроники имеет все же иностранное происхождение. Но для военного применения ИИ не обязательно иметь собственный GPT-6. Можно взять сравнительно простую модель, дешевый беспилотник, камеру, процессор и научить систему выполнять одну конкретную задачу лучше и быстрее человека.

Именно поэтому будущее войны может оказаться не войной исключительно «сверхумных» машин. Это может быть война миллионов относительно дешевых автономных систем, связанных между собой ИИ.

Европа рискует оказаться между двух технологических гигантов

Для Европы эта гонка становится особенно неприятным вызовом. Европейский союз уже инвестирует в ИИ, беспилотники, кибероборону и другие военные технологии. В рамках Европейского оборонного фонда в 2026 году были выделены €1,07 млрд на 57 новых оборонных проектов, среди которых — искусственный интеллект, беспилотники и системы борьбы с ними.

Но проблема заключается не только в деньгах. Европа по-прежнему сильно зависит от американских технологий — прежде всего в области облачных вычислений, программного обеспечения и военной инфраструктуры. Европейские оборонные чиновники уже спорят с Брюсселем о том, насколько быстро ЕС сможет отказаться от зависимости от американских технологических гигантов, не ослабив собственную обороноспособность.

Получается парадокс: Европа хочет технологического суверенитета, но в военной сфере американские технологии пока часто являются частью ее собственной безопасности.

Новая гонка вооружений

Именно здесь становится понятен настоящий масштаб происходящего. Мы привыкли измерять военную мощь количеством танков, самолетов, кораблей, ракет и ядерных боеголовок. В будущем к этим показателям придется добавить количество вычислительных мощностей, качество алгоритмов, скорость обработки данных и способность автономных систем взаимодействовать друг с другом.

И это уже происходит. Война постепенно переходит от соревнования отдельных платформ к соревнованию сетей.

Истребитель становится элементом сети. Радар — элементом сети. Спутник — элементом сети. Беспилотник — сенсором и одновременно оружием. А ИИ становится системой, которая связывает все это воедино.

Отсюда и новое измерение военного превосходства: не просто «у кого больше оружия», а у кого быстрее работает вся цепочка от обнаружения цели до ее поражения.

ИИ-прорыв и изобретение ядерной бомбы

Сравнение нынешнего ИИ-рывка с появлением ядерного оружия, которое звучит сегодня все чаще, нельзя просто отмахнуть как журналистскую гиперболу. Конечно, это разные вещи. Ядерная бомба одномоментно создала оружие невиданной разрушительной силы.

Искусственный интеллект действует иначе. Он способен постепенно становиться универсальным ускорителем человеческих возможностей: в математике, физике, инженерии, программировании, разведке, производстве и войне.

И именно это может оказаться гораздо более глубоким изменением.

Если ИИ научится самостоятельно помогать создавать новые материалы, новые двигатели, новые лекарства, новые алгоритмы, новые виды оружия и новые способы их применения, возникает замкнутый цикл. Лучшая технология создает лучший ИИ — лучший ИИ создает еще более совершенную технологию. В этом и заключается настоящая геополитическая ставка.

Мир, в котором решает не численность, а скорость

Пока еще невозможно сказать, кто окончательно выиграет эту гонку. Даже американское лидерство не гарантирует вечного преимущества. Китай обладает огромным промышленным масштабом и способен очень быстро внедрять технологии. Россия демонстрирует способность адаптировать ИИ к войне даже при ограниченных ресурсах. Европа пытается одновременно сохранить технологическую самостоятельность и не потерять американский военный зонтик.

Но одно уже очевидно. Гонка искусственного интеллекта становится гонкой за будущий мировой баланс сил.

И если в ХХ веке стратегическое преимущество определяли нефть, промышленность, ракеты и ядерное оружие, то в XXI веке к ним добавляется еще один ресурс — способность машины быстрее человека понимать происходящее и действовать на основе этого понимания.

Поэтому главный вопрос уже не в том, сможет ли искусственный интеллект изменить войну. Он уже ее меняет. Главный вопрос теперь другой: кто первым научится соединять ИИ с реальной военной мощью — и насколько далеко человек позволит машине зайти в принятии решений, от которых зависит человеческая жизнь.

И от ответа на этот вопрос может зависеть не только исход следующей войны, но и то, кто будет определять правила мира после нее.

• Новая «холодная война»: алгоритмы вместо ракет, США против Китая - ВЗГЛЯД
• Каждая пятая компания Германии столкнулась с гибридными угрозами
• Первый электрический автомобиль Ferrari был продан на аукционе за $40 млн