Цена нефти и цена реальности: как формируются социальные расходы — АНАЛИТИКА

Повышение мировых цен на нефть традиционно воспринимается как фактор, расширяющий бюджетные возможности государства. Однако действующая модель распределения нефтяных доходов существенно ограничивает этот эффект: сверхдоходы аккумулируются в Государственном нефтяном фонде и поступают в бюджет в фиксированных объемах, поэтому рост цен на сырье сам по себе не ведет к автоматическому увеличению социальных расходов.

В этом контексте призывы к немедленному повышению заработных плат и пенсий на фоне нефтяного ралли выглядят скорее эмоциональной реакцией на внешнюю конъюнктуру, чем результатом системного экономического расчета.

Импульс к очередному развороту на рынке пришел из Вашингтона: Дональд Трамп объявил о временной приостановке ударов по Ирану в обмен на открытие Ормузского пролива для судоходства, и эта новость практически мгновенно изменила настроение инвесторов. Котировки эталонных сортов нефти пошли вниз, отыгрывая снижение геополитической напряженности и сокращение так называемой премии за риск, которая до этого удерживала цены на повышенных уровнях.

На этом фоне азербайджанская нефть марки Azeri Light демонстрирует заметно более устойчивую динамику, сохраняя позиции значительно выше базовых ориентиров. Такая разница вновь поднимает ключевой вопрос: насколько глобальные ценовые колебания действительно отражаются на внутренних экономических процессах и параметрах государственного бюджета.

Как подчеркивает экономист Парвиз Гейдаров, между динамикой нефтяных цен и фактическими бюджетными поступлениями отсутствует прямая и синхронная зависимость, поскольку оба процесса формируются по разным принципам и с определенным временным лагом.

«Даже при высоких ценах на нефть нельзя говорить о прямом и автоматическом росте доходов бюджета, поскольку бюджетная система изначально выстроена на заранее заданных параметрах, — отмечает он. — В частности, в январе–феврале текущего года доходы государственного бюджета составили 6 млрд 311,5 млн манатов, что превышает прогноз всего на 58,3 млн манатов, или 0,9%».

При этом структура поступлений остается неоднородной и демонстрирует разнонаправленные тенденции. Налоговые доходы достигли 3 млрд 654,9 млн манатов, оказавшись на 3% ниже прогнозируемого уровня, тогда как неналоговые поступления составили 2 млрд 656,4 млн манатов, что на 1,7% меньше ожиданий. В разрезе ведомств доходы по линии налоговой службы превысили план и составили 3 млрд 2 млн манатов, поступления Государственного таможенного комитета достигли 983,1 млн манатов, также немного превысив прогноз, а дополнительные поступления зафиксированы по другим направлениям, включая имущественные и прочие источники.

Особое место в структуре доходов занимают трансферты из Государственного нефтяного фонда, объем которых за отчетный период составил 2 млрд 140 млн манатов и полностью соответствует установленным параметрам. Именно этот механизм, по словам экономиста, и обеспечивает относительную устойчивость бюджета, позволяя сглаживать влияние внешних ценовых колебаний.

Тем временем на глобальном рынке сохраняется высокая волатильность: нефть марки Brent после последних событий опустилась до $94,69 за баррель, хотя еще недавно превышала отметку $109, тогда как азербайджанская Azeri Light даже с учетом незначительной коррекции удерживается на уровне около $140 за баррель, значительно превышая цену, заложенную в государственном бюджете.

При этом формирующийся профицит бюджета было бы ошибочно напрямую связывать с ростом нефтяных цен. «Дополнительные нефтяные доходы аккумулируются в фонде и перечисляются в бюджет строго в рамках заранее утвержденного механизма, — подчеркивает экономист. — Так, на текущий год этот трансферт предусмотрен в размере 12 млрд 750 млн манатов и подлежит исполнению независимо от того, какой будет динамика цен на мировых рынках».

В этой связи идеи о необходимости срочного повышения зарплат и пенсий выглядят необоснованными, поскольку подобные решения требуют комплексного пересмотра бюджетной политики, включая как доходную, так и расходную части, а не ситуативной реакции на краткосрочные колебания сырьевых рынков. Даже в случае корректировки бюджета в сторону увеличения расходов расширение социального финансирования не является автоматическим и безусловным шагом.

Дополнительное давление формирует и внешняя экономическая среда.

Рост цен на нефть, как ни парадоксально, усиливает инфляционные процессы за счет удорожания импорта, и этот фактор уже признается на официальном уровне. В таких условиях запланированный на вторую половину года пакет социальных реформ может оказаться менее эффективным, чем предполагалось ранее, а его реализация — сместиться по срокам.

При этом сама модель поэтапного повышения социальных выплат остается неизменной и не зависит напрямую от нефтяных доходов. За последние годы было реализовано пять пакетов реформ, в рамках которых минимальная заработная плата и пенсия выросли примерно втрое, а размеры пособий и социальных выплат увеличились более чем впятеро, что отражает долгосрочный подход к социальной политике.

В целом приведенная логика сохранится и в дальнейшем: решения в социальной сфере будут приниматься, исходя из устойчивых возможностей экономики и сбалансированности бюджета, а не под влиянием краткосрочных колебаний цен на нефть.

• TƏBİB будет обеспечивать пациентов препаратами
• Азербайджан представил в ООН инициативы по доступу женщин к правосудию
• В Азербайджане выросло число налогоплательщиков