Суверенитет с французской пропиской, или Зеркало для министра – ПОЗИЦИЯ

Знакомьтесь: Жан-Ноэль Барро, министр Европы и иностранных дел Франции. У министра есть республика, президентские выборы на горизонте, недовольные школьники на улицах и внушительный список иностранцев, которые все это якобы раскачивают. Маск травит европейских лидеров. Россия, Китай и Иран распространяют враждебные нарративы. Азербайджан мешает в Новой Каледонии. Французскому правительству в этой картине досталась самая благодарная роль: оно защищает демократию от последствий собственной политики.

Выступая 13 октября на форуме ОЭСР, Барро объяснил, что противники демократии используют французские разногласия, иммиграцию, светскость и израильско-палестинский конфликт для разжигания ненависти. Список получился представительным. Для полноты картины не хватало ведомости с распределением ответственности: сколько школьных проблем завезли из Москвы, сколько общественного недовольства произвели в Пекине и какой процент французских управленческих провалов оплатила касса Илона Маска.

Иностранное вмешательство существует. Кампании дезинформации тоже. Только их существование не превращает любое неудобное для правительства событие в импортный товар. Между попыткой использовать чужой кризис и причиной самого кризиса есть разница. Для министра иностранных дел - вполне профильная.

Если школьники требуют нормальных условий учебы, отвечать им должны органы образования и правительство. Если протесты сопровождаются насилием, обеспечивать безопасность обязаны соответствующие службы. Маск может написать сколько угодно постов, но ремонтировать французскую школу и комплектовать ее педагогами все-таки должен не он.

Однако самым занятным в выступлении оказался Азербайджан. По пересказу The Guardian, Барро упомянул обвинения в адрес Баку в разжигании напряженности в Новой Каледонии. Прямой цитаты министра по этому поводу издание не привело. Зато общий принцип был сформулирован безупречно: Франция не потерпит никакого иностранного вмешательства. «Это вопрос суверенитета».

Французский язык действительно участвовал в формировании самого понятия суверенитета. Но происхождение слова, к несчастью для Парижа, не дает эксклюзивных прав на его применение. Франция не владеет суверенитетом как торговой маркой. Азербайджану не требуется французская лицензия на самостоятельную внешнюю политику.

В парижском изложении у жителей Новой Каледонии, видимо, все было вполне благополучно, пока кто-то из Азербайджана не объяснил им, что они недовольны. Жили люди, любовались океаном, принимали французскую заботу. Потом появился Баку — и испортил колониальную идиллию.

У этой версии есть небольшое неудобство: история.

Новая Каледония находится под французским управлением с XIX века. В 1986 году Генеральная Ассамблея ООН вновь включила ее в перечень несамоуправляющихся территорий. Деколонизационный вопрос существует в международной повестке десятилетиями. Азербайджан не мог его придумать хотя бы потому, что в тот момент еще сам находился в составе СССР.

У кризиса 2024 года была конкретная политическая причина — предложенное Парижем расширение круга избирателей на местных выборах. Представители канакского движения за независимость опасались, что реформа ослабит политическое влияние коренного населения. Законопроект готовили французские власти, историческое недоверие складывалось в отношениях с Францией, а ответственность за последствия Париж принялся искать на Каспии.

Объявляя этот конфликт результатом чужого вмешательства, французские политики, они же – адепты демократии, заодно отказывают самим канакам в способности понимать собственные интересы. Пока человек доволен французским управлением, он самостоятельный гражданин. Стоит потребовать независимости, как обнаруживается, что его кто-то настроил. Сработала колониальная привычка считать местное население политически несовершеннолетним.

Азербайджан эту привычку знает по собственному опыту. Его интерес к деколонизации объясняется не только отношениями с Парижем. Страна сама прошла через зависимость от имперского центра, распоряжавшегося ее ресурсами и определявшего ее политическое будущее.

Ильхам Алиев прямо говорил об этом 13 июля 2026 года на IV Шушинском глобальном медиафоруме: «Одна из причин, по которой мы очень чутко реагируем на такого рода вопросы, заключается в том, что мы сами жили как колония». Президент связал эту историческую память с поддержкой народов, продолжающих добиваться освобождения от колониального управления.

Для Баку рассуждения о том, кому принадлежат богатства страны и кто вправе решать ее судьбу, имеют вполне осязаемое содержание. Поэтому французское предложение не вмешиваться в разговор метрополии с зависимыми территориями звучит особенно нелепо. Государству, которое само приобрело независимость после распада империи, предлагают соблюдать приличия и не напоминать другим об их праве на нее.

В июле 2023 года в Баку была создана Бакинская инициативная группа. Представители движений Новой Каледонии, Мартиники, Французской Гвианы и других территорий получили международную площадку для обсуждения колониального наследия, политических прав и культурной идентичности. Азербайджан помог сделать слышимыми людей, чьи претензии метрополии гораздо удобнее обсуждать без их участия.

Париж вправе оспаривать их заявления и предъявлять конкретные доказательства противоправных действий. Но конференция о деколонизации не становится штабом беспорядков по распоряжению французского министра. Чтобы доказать организацию насилия, нужно предъявить больше, чем собственное раздражение.

В среду, 14 октября, МИД Азербайджана отверг обвинения Барро. Айхан Гаджизаде подчеркнул: попытки объяснять происходящее на заморских территориях иностранным вмешательством затушевывают волю и обеспокоенность их населения. Французским чиновникам предложили последовательно применять в собственной политике принципы демократии, прав человека и верховенства права, о которых они так охотно говорят.

Рекомендация неприятная: она требует разбираться с собственным управлением. Обвинять Баку гораздо легче.

И особенно выразительно французская обидчивость смотрится на фоне политики Парижа на Южном Кавказе. Почти тридцать лет Франция пользовалась статусом сопредседателя Минской группы ОБСЕ, одновременно демонстрируя особую политическую близость к Армении. Получалось удобное дипломатическое нахлебничество: престиж посредника и место за столом переговоров при отсутствии результата, ради которого этот стол вообще накрывали. Минскую группу, к счастью, наконец расформировали. Привычка Парижа считать свое участие незаменимым сохранилась. Ну а к дипломатической поддержке Еревана тем временем добавились оружейные контракты. К примеру, в июне 2024 года было объявлено о продаже Армении самоходных гаубиц CAESAR.

Во время Второй Карабахской войны особенно отчетливо проявилось, чего стоила французская беспристрастность. Политическая поддержка Армении сопровождалась рассуждениями о защите христианского наследия и цивилизационной солидарности. Но солидарность предполагает хотя бы способность спросить союзника, что происходило на подконтрольных ему территориях.

Где были эти защитники наследия, когда разрушались азербайджанские города, уничтожались кладбища и мечети? Какое место в их нравственной картине занимали изгнанные азербайджанцы, жертвы Ходжалы, разграбленные природные ресурсы и вырубленные леса? Или принадлежность пострадавших к другой религии освобождала Париж от необходимости замечать их существование?

Отдельный сюжет — европейские наблюдатели на армянской стороне границы, в поддержку которых так деятельно выступает Франция. Согласие Еревана объясняет их присутствие на территории Армении. Но оно не обязывает Баку считать любое наблюдение за азербайджанской территорией беспристрастным и политически безобидным. Особенно когда к доверию призывают те же государства, которые давно обозначили свои симпатии.

Полезно представить обратную сцену: согласованная с соседним государством азербайджанская миссия располагается у французской границы, достает бинокли и начинает внимательно изучать французскую территорию. В перерывах наблюдатели жарят шашлык и объясняют Парижу, что беспокоиться совершенно не о чем: исключительно мир, прозрачность и укрепление доверия. Французские чиновники тоже отнеслись бы к этому с пониманием? Или суверенитет немедленно вернулся бы в разговор — вместе с требованиями объяснить цели миссии, ее состав и политических покровителей?

На самом деле все намного банальнее. Влияние армянского лобби на французскую политику оказалось столь глубоким, что задело самые корни декларируемой беспристрастности: частные политические симпатии Париж выдает за универсальные европейские принципы.

И потому Франция считает себя вправе выбирать союзников, поставлять оружие и участвовать в формировании регионального баланса. Но когда Баку предоставляет слово представителям французских заморских территорий, у Парижа внезапно заканчивается терпение к чужой внешней политике.

Так что, господин Барро, прежде чем искать в Баку источник французских проблем, попробуйте выслушать тех, кто предъявляет претензии Парижу. Их недовольство не становится иностранным только потому, что вам удобнее слышать в нем чужой голос. А суверенитет, которым вы так дорожите, предполагает и ответственность за собственную политику. Бинокль вам здесь не поможет. Понадобится зеркало.

• Эльхан Шахиноглу: Сближение Азербайджана с ЦА отвечает интересам Запада - КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА
• Президент Азербайджана подчеркнул значение Лачина как культурной столицы СНГ-ВИДЕО
• Алиев: в Кяльбаджаре и Зангилане начнут разработку месторождений золота, меди и молибдена