Конституционный тупик Еревана и неудобные уроки европейской истории - ПОЗИЦИЯ

Конституционный тупик Еревана и неудобные уроки европейской истории - ПОЗИЦИЯ
18 ноября 2026
# 17:30

В армянской политике, похоже, появилась новая проблема — исторические прецеденты. Точнее, нежелание их замечать. Особенно, если речь заходит о требованиях Азербайджана, связанных с изменение Конституции.

На этот раз отличился вице-спикер Национального собрания, представитель оппозиционной фракции «Сильная Армения» Арам Вардеванян. На встрече с молодежью он категорично заявил, что в мировой истории невозможно найти ни одного случая, когда одна страна требовала бы от другой изменения Конституции. По его убеждению, подобные требования необходимо решительно отвергать, поскольку в таких вопросах компромиссы недопустимы.

«Вообще сказать «нет» Конституции, навязываемой под внешним давлением, — это естественно. У всех в жизни бывают ситуации, когда не обсуждается никакой другой вариант, кроме как сказать «нет». Именно такой случай мы сейчас и имеем», — подчеркнул Вардеванян.

Его категоричность могла бы выглядеть убедительно, если бы не одно обстоятельство: мировая история далеко не всегда укладывается в представления армянских политиков о том, как должны строиться отношения между государствами. Особенно, если речь заходит о территориальных спорах, признании границ и мирных соглашениях. В подобных ситуациях пересмотр конституционных положений не раз становился частью международных договоренностей. Но об этом мы поговорим немного позже.

Сейчас же, особенно любопытно пронаблюдать, как именно в вопросе изменения Конституции, политические противники внутри самой Армении все чаще оказываются гораздо ближе друг к другу, чем готовы это признать.

Так, Рубен Рубинян, представляющий правящую партию «Гражданский договор», 17 ноября заявил, что принятие новой Конституции является исключительно внутренней повесткой Армении. И тут же признал, что Азербайджан связывает подписание мирного соглашения с принятием нового Основного закона.

При этом Рубинян предложил… не путать требование с условием. По его логике, требование предполагает призыв к конкретным действиям, тогда как условие, очевидно, следует понимать несколько иначе. Правда, в чем заключается принципиальная разница применительно к подписанию мирного соглашения, он так и не объяснил.

По итогу, армянские власти все же намерены принять новую Конституцию, но при этом настаивают, что делают это исключительно по собственной инициативе, а не под давлением Азербайджана. Более того, Ереван не согласен с тем, что принятие нового Основного закона должно быть предварительным условием подписания мирного соглашения с Баку.

А пока в Ереване выясняют, кто кому вправе ставить условия, и пытаются превратить вопрос Конституции в состязание политических амбиций, Баку интересует вполне конкретный результат — устранение правовых противоречий, способных поставить под сомнение будущий мир.

Мы же пока напомним, как подобные вопросы решались в других странах и попробуем разобраться в главном: действительно ли Азербайджан требует от Армении чего-то беспрецедентного? И можно ли считать вмешательством во внутренние дела государства постановку вопроса о конституционных положениях, которые затрагивают территориальную целостность его соседа?

Для ответа достаточно обратиться к истории. Причем, для этого даже не придется углубляться, как это любят делать армяне, в ее древние скрижали. Соответствующие примеры лежат на поверхности в современной европейской практике.

Экскурс в новейшую историю Европы

Начнем, пожалуй, с Германии. В 1990 году, накануне ее объединения, одним из ключевых вопросов стало окончательное признание границ с Польшей. Варшава добивалась гарантий того, что объединенная Германия не станет в будущем предъявлять территориальные претензии и пересматривать итоги Второй мировой войны.

Вопрос был закреплен в Договоре об окончательном урегулировании в отношении Германии, известном как договор «Два плюс четыре». Его первая статья предусматривала, что Конституция объединенной Германии не должна содержать положений, противоречащих окончательному характеру установленных границ.

Германия внесла соответствующие изменения в Основной закон: пересмотрела преамбулу и отменила прежнюю статью 23, допускавшую распространение его действия на другие части Германии.

Заметим, никто не ставил под сомнение суверенитет Германии. Но признание границ требовало не только политических заверений, но и соответствующих конституционных гарантий.

Другой пример — Северная Македония.

Почти три десятилетия Греция оспаривала использование соседним государством названия «Македония», усматривая в нем потенциальные исторические и территориальные претензии.

Наконец, в 2018 году стороны заключили Преспанское соглашение. Македония согласилась изменить официальное название страны на «Республика Северная Македония» и внести поправки в Конституцию. Выполнение этих договоренностей позволило урегулировать спор с Афинами и открыло Скопье путь в НАТО.

Но есть в европейской истории и куда более показательный случай, когда пересмотр конституционных положений стал частью мирного урегулирования многолетнего конфликта. Речь об Ирландии и Белфастском соглашении 1998 года.

В 1998 году Великобритания и Ирландия заключили Белфастское соглашение, известное также как Соглашение Страстной пятницы. Оно положило начало политическому урегулированию многолетнего конфликта в Северной Ирландии, унесшего более трех тысяч жизней.

Одним из принципиальных вопросов стали положения Конституции Ирландии. Ее статьи 2 и 3 в прежней редакции закрепляли притязания на весь остров, включая Северную Ирландию, находящуюся в составе Великобритании.

В рамках мирных договоренностей Дублин согласился изменить эти статьи. В новой редакции было закреплено, что объединение Ирландии возможно исключительно мирным путем и с согласия большинства населения обеих частей острова. Поправки одобрили на референдуме в 1998 году, а в силу они вступили в 1999-м.

Есть и более свежий пример — отношения Болгарии и Северной Македонии.

София добивается включения болгар в число народов, упомянутых в Конституции соседней страны. С 2022 года соответствующие поправки стали условием дальнейшего продвижения Северной Македонии на пути в Евросоюз. Правда, необходимые изменения до сих пор не приняты.

Можно спорить о справедливости подобных условий и степени политического давления на Скопье. Но отрицать само существование такой практики довольно трудно.

Все эти примеры показывают, что конституционные изменения могут становиться частью международных договоренностей, особенно когда речь идет о признании границ, урегулировании споров и отношениях между соседними государствами.

Так что утверждение Вардеваняна об отсутствии подобных прецедентов выглядит тем более странно. И примеры мирного урегулирования многолетних конфликтов в современной Европе прямо свидетельствует об обратном.

Менять нельзя оставить

В случае с Арменией есть еще одно обстоятельство, которое ее политики предпочитают почему-то обходить стороной. Азербайджан ставит вопрос об изменении Конституции соседнего государства отнюдь не из желания вмешиваться в его внутренние дела или чтобы в очередной раз продемонстрировать собственное превосходство в регионе. Согласитесь, что стране-победителю, обладающей и без того доминирующей позицией в сфере экономики и обороноспособности, к тому же имеющей стратегические соглашения с крупнейшими странами мира, - подобные, простите, детские игры – ни к чему.

Проблема заключается в том, что преамбула армянского Основного закона содержит отсылку к Декларации независимости, в которой упоминается решение 1989 года о воссоединении Армении и Нагорного Карабаха. Ереван утверждает, что действующая Конституция не содержит территориальных претензий к Азербайджану. Баку, в свою очередь, считает, что подобная правовая неопределенность несовместима с подписанием мирного соглашения, в основе которого должно лежать взаимное признание территориальной целостности.

И здесь важно понимать одну простую вещь. Армения, безусловно, вправе самостоятельно решать, какую Конституцию принимать и какие положения в ней сохранять. Но точно так же Азербайджан вправе определять, при каких условиях он готов подписать международный договор. Суверенитет одного государства не предполагает обязанности другого соглашаться на любые предложенные ему условия.

Тем более, что речь идет не об отвлеченном юридическом споре, а об отношениях двух стран, прошедших через многолетний конфликт и войну. Мирное соглашение должно не просто поставить точку в прошлом, но и исключить правовые основания для новых территориальных претензий.

Поэтому Ереван может сколько угодно спорить о разнице между требованием и условием, ссылаться на суверенитет и рассуждать о недопустимости внешнего давления. Но от этого не исчезает главный вопрос: готова ли Армения устранить конституционные положения, которые Азербайджан рассматривает как потенциальную угрозу будущему миру?

Остается лишь решить, что для армянских политиков важнее — продолжать доказывать отсутствие давно существующих прецедентов или наконец воспользоваться одним из них ради мира с соседями.

# 360
# ДРУГИЕ НОВОСТИ РАЗДЕЛА