Баку ломает систему, или Почему внешние игроки теряют Южный Кавказ - ПОЗИЦИЯ

После Второй Карабахской войны Южный Кавказ начал выходить из той системы, в которой жил почти тридцать лет. И речь идет не только о завершении конфликта вокруг Карабаха. Разрушается сама модель внешнего управления регионом, при которой война, оккупация и бесконечные переговоры были не проблемой, требующей решения, а инструментом геополитического контроля.

Замороженный конфликт устраивал слишком многих. Через Карабах можно было сдерживать Азербайджан, держать Армению в состоянии зависимости и одновременно сохранять постоянное присутствие крупных внешних игроков на Южном Кавказе. Поэтому победа Баку в 2020 году изменила гораздо больше, чем линию фронта.

Азербайджан разрушил конструкцию, существование которой десятилетиями считалось незыблемым.

Об этом Президент Азербайджана Ильхам Алиев прямо говорил в Зангилане, выступая перед местными жителями.

«В течение 44 дней на нас неоднократно оказывалось давление. Это не рядовые страны, а ядерные державы, постоянные члены Совета Безопасности ООН», — заявил глава государства.

Эта фраза стала фактическим приговором всей прежней системе «урегулирования». Да, Карабах слишком долго оставался удобным механизмом давления и влияния. Пока Азербайджан был вынужден тратить ресурсы на борьбу с последствиями оккупации, Армения постепенно превращалась в классическое государство-клиент — страну, существование которой все сильнее зависело от внешних покровителей.

Именно здесь начинается главный кризис армянской государственности.

За годы независимости Ереван так и не построил полноценную самостоятельную стратегию развития. Армянская политическая система существовала в логике постоянного поиска внешнего гаранта безопасности, экономики и даже собственного политического будущего.

Сначала таким гарантом была Россия. Зависимость носила практически абсолютный характер. Российское военное присутствие, контроль над ключевыми секторами экономики, политическое влияние Москвы — все это воспринималось армянской элитой не как временный союз, а как единственная возможная модель выживания.

Однако после Второй Карабахской войны стало очевидно: прежняя система больше не работает. Россия уже не способна единолично контролировать процессы на Южном Кавказе, а значит Ереван начал срочно искать нового покровителя.

Поэтому армянская политика столь стремительно развернулась в сторону Франции и Европейского союза. Скорость этого разворота сама по себе стала лучшей иллюстрацией отсутствия у Армении собственной стратегической линии. Еще вчера в Ереване говорили о «вечном союзе» с Москвой, а сегодня с тем же энтузиазмом делают ставку на Париж.

Изменились внешнеполитические лозунги, но не изменилась сама модель зависимости.

Для Франции подобная роль оказалась крайне удобной. Париж переживает один из самых тяжелых внешнеполитических кризисов последних десятилетий. Французское влияние стремительно разрушается в Африке — регионе, который долгое время считался основой глобального присутствия Франции.

Мали, Нигер, Буркина-Фасо последовательно вытесняют Париж из политической и военной сферы. Французские базы закрываются, антифранцузские настроения становятся частью внутренней политики бывших колоний, а сама концепция «французской Африки» фактически рассыпается на глазах.

На этом фоне Южный Кавказ превратился для Парижа в одну из немногих площадок, где еще можно демонстрировать внешнеполитическую активность и изображать глобальное влияние.

Армения идеально подошла на роль нового политического форпоста.

Вообще, тема Армении важна для Макрона не только во внешней политике. Внутри самой Франции армянская повестка давно стала частью внутренней политической игры - с учетом влияния армянской диаспоры, кризиса позиций Макрона и постоянной потребности Елисейского дворца демонстрировать хотя бы видимость международного лидерства.

Но Париж просчитался в другом: Франция пытается действовать на Южном Кавказе методами, которые уже перестают работать.

Не случайно тема французского неоколониализма все чаще звучит уже не только в политических заявлениях, но и на уровне международных структур.

Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации выступил с жестким предупреждением Франции по ситуации в Новой Каледонии. В документе прямо говорится о нарушении прав коренного народа канаков, вмешательстве в электоральный баланс, игнорировании политической воли местного населения и сохранении колониальных механизмов управления.

Для Парижа подобные обвинения особенно болезненны. Государство, которое десятилетиями пыталось выступать глобальным арбитром по вопросам демократии и прав человека, само оказалось объектом обвинений в двойных стандартах и колониальном мышлении.

Неприятно для Парижа и то, что многие из этих вопросов в последние месяцы активно поднимались Бакинской инициативной группой (БИГ). Речь идет уже не просто о политической критике Франции. БИГ последовательно разрушает французскую монополию на «морализаторство», поднимая крайне неудобный для Парижа вопрос: может ли государство, сохраняющее колониальные методы управления в Новой Каледонии, одновременно читать другим лекции о демократии и правах человека?

На этом фоне попытки Макрона выступать главным защитником Армении выглядят уже не как политика ценностей, а как попытка компенсировать стремительное сокращение французского влияния в мире.

Тем более что внутри самой Франции положение Макрона остается крайне тяжелым. Его рейтинг находится на рекордно низком уровне. Французское общество устало от экономических проблем, миграционного кризиса, социальных протестов и ощущения управленческой слабости власти. Чем слабее становятся позиции Макрона внутри Франции, тем громче Париж пытается говорить на Южном Кавказе.

Однако сам регион перестал быть прежним. Об этом Ильхам Алиев в Зангилане сказал предельно прямо: «Сегодня мы живем в условиях мира, и автором этого мира являемся мы сами. Если бы мы не захотели, мира бы не было».

За этими словами скрывается итог последних лет: Южный Кавказ больше не живет по правилам внешнего диктата. Азербайджан не просто восстановил территориальную целостность — Баку стал государством, самостоятельно формирующим региональную повестку.

Баку добился этого не благодаря внешним гарантиям, а вопреки давлению крупнейших мировых игроков.

Особенно болезненно для внешних покровителей Армении прозвучала другая фраза Президента: «Некоторые иностранные лидеры, которые сегодня приезжают в Армению и строят из себя мнимых героев, были у власти в своих странах и в 2020 году - что же они тогда не приехали и не помогли Армении? Пустословие и ничего более».

Высказывания Алиева фактически разрушили армянский политический миф последних десятилетий, веру в то, что в критический момент кто-то обязательно вступится за Ереван.

Но Вторая Карабахская война показала реальное отношение внешних игроков к Армении. Ни Россия, ни Франция, ни коллективный Запад не стали воевать за Ереван. Потому что Армения для всех них оставалась прежде всего инструментом давления на Азербайджан, а не самостоятельной ценностью.

Сегодня та же логика просматривается и в деятельности европейской миссии на армяно-азербайджанской границе. В Баку прекрасно понимают: речь идет не о безопасности, а о политическом присутствии и попытке создать информационную конструкцию о «сдерживании Азербайджана».

Поэтому Ильхам Алиев жестко заявил: «Сегодня на азербайджано-армянской границе все еще стоят якобы на страже европейские так называемые наблюдатели. Я и тогда говорил: если мы хоть раз выстрелим, у них только пятки засверкают, там и следа их не останется».

И это уже не просто эмоциональная реплика, а демонстрация нового баланса сил, в котором Азербайджан больше не воспринимает внешние миссии как фактор давления.

***

Сегодня Южный Кавказ больше не территория, где внешние игроки могут бесконечно навязывать собственные сценарии.

Региональную архитектуру формируют Баку и Анкара - государства, обладающие политической волей, военными ресурсами и стратегическим пониманием будущего региона.

Именно в этой плоскости явно проявляется кризис армянской модели государственности. Пока Азербайджан и Турция выстраивают новую транспортную, энергетическую и политическую конфигурацию Южного Кавказа, армянская элита продолжает жить логикой внешнего протектората.

Но модель, позволявшая десятилетиями существовать за счет внешних покровителей и посредников, стремительно уходит в прошлое. Можно уверенно говорить о том, что впервые за десятилетия Южный Кавказ перестает быть объектом чужого управления и начинает принадлежать самим странам региона.

• Делегации Азербайджана и России посетили Зангилан-ФОТО
• Азербайджан вернул из Сирии пятерых граждан
• В Баку состоялась церемония встречи президента Латвии-ФОТО