Уже не важно, кто будет президентом Ирана

Хотя президент и является первым светским должностным лицом в Иране, однако полнота власти принадлежит Верховному лидеру, кем на протяжении более 30 лет является Али Хаменеи. Верховный лидер может в любой момент отстранить от власти действующего президента. По этой причине, считается, что президент Ирана не вполне самостоятелен как во внутренней, так и во внешней политике. Однако, не все так просто, если учитывать, что большинство население Ирана, различные слои иранского общество, особенное молодое поколение, в эпоху информационных технологий, устали жить религиозными законами и канонами, установленные теократическим режимом более 40 лет тому назад. Ситуацию усугубляет экономический кризис, в котором страна оказалась в результате международных санкций, принятых в отношение Тегерана в связи с ядерной программой СБ ООН, США и Евросоюзом.

По сути, последние 8 лет в Иране идет жесткая борьба, суть которой заключается в том, чтобы положить конец монополии клерикалов на власть, на ресурсы и бизнес. Президент Ахмединежад и его окружение, так называемые ультраконсерваторы, не имеющие какие-либо религиозные саны, хотят иметь больше власти и доступа к ресурсам, соответственно, ограничив влияние консервативного духовенства, объединенного вокруг Верховного лидера. При этом они ставят под сомнение способность религиозной власти распространять идеи Исламской революции и обеспечивать доминирующее положение Ирана в "шиитском полумесяце". Не случайно, что Ахмадинежад и его окружение ставят в себе заслугу то, что именно за последние 8 лет ядерная программа Ирана так далеко продвинулась.

Представляемые нынешним президентом силы укрепились на политической сцене Ирана на фоне многолетней борьбы между консервативным и так называемым реформаторским духовенством. "Реформаторы", лидерами которых являются экс-президенты Рафсанджани и Хатами, экс-кандидат в президенты Мусави и экс-спикер парламента Кярруби, настроены на реформирование иранского общества в пользу более светского, чем ныне формата управления, и считают необходимым улучшение отношений с Западом, чтобы вывести Иран из изоляции. Президентская власть, несмотря на ограничения, все же считается той политической площадкой, которая представляет возможности борющимся за власть в Иране группировкам в какой-то степени реализовать свои амбиции. При этом стоит отметить, что в Иране, учитывая возраст Хаменеи, актуальным стоит и вопрос преемника Верховного лидера, при определении которого президентский власть может сыграть не последнюю роль.

Независимо от того, кого именно Наблюдательный Совет допустил к участию на президентских выборах, Иран обречен на то, что борьбу за власть в стране в ближайшие годы будут вести между собой указанные три основные группировки. Символично, что 11 мая, в день завершения регистрации кандидатов в президенты, заявку на регистрацию подали именно тяжеловесы от этих трех группировок - секретарь Высшего совета национальной безопасности Саид Джалили, приближенный духовному лидеру влиятельный политик, экс-президент Хашеми Рафсанджани, самый влиятельный политик "реформаторов" и Исфандияр Машаи, зять, бывший глава администрации президента Ахмадинежада. Консерваторы окружения духовного лидера имеют зуб на Машаи, поскольку считается, что именно с его подачи Ахмадинежад в ходе своего второго президентского срока попытался забрать часть властных полномочий у духовенства, что привело к резкому обострению политического противостояния.

Судя по процессам после 11 мая, Джалили, Рафсанджани и Машаи рассматривались в качестве единых кандидатов от тех группировок, которых они представляют. Так, часть кандидатов в президенты от консерваторов, входящих в "Тройственный союз" - Голамали Хаддад Адель (экс-спикер иранского парламента), Мохаммад Багир Галибаф (мэр Тегерана) и Али Акбар Велаяти (советник верховного лидера по международным делам) и "Союз пяти" - Манучехр Моттаки (бывший глава МИД), Мустафа Пурмохаммади (начальник главной инспекции Ирана), Мохаммад Резу Бахонар (вице-спикер парламента Ирана), Яхя Али Исхак (глава Торговой палаты Ирана) и Мохаммад-Хасан Абуторабифард (депутат, первый вице-спикер парламента Ирана), уже заявили, что отказываются от участия на президентских выборах в пользу Саида Джалили. Свою кандидатуру отозвал и Камран Багери Ленкорани, лидер Фронта исламской партии стабильности революции, членом которой является Саид Джалили.

16 мая совещание Ассоциации борющегося духовенство, объединяющей партии и организации "реформаторов", под председательством экс-президента Хатами выразила полную поддержку кандидатуре Рафсанджани, способного вывести страну из экономического кризиса и международной изоляции. Накануне об отводе своей кандидатуры в пользу Рафсанджани заявил политик-реформатор Мохаммад Шариатмадари. Готовность поддержать кандидатуру Рафсанджани выразили и другие кандидаты в президенты от "реформаторов" - бывший первый вице-президент Ирана Мохаммадреза Ареф, экс-секретарь Высшего Совета национальной безопасности Ирана и бывший переговорщик с "шестеркой" по иранской ядерной программе Хассан Рохани и экс-министр почты и телеграфа Сейед Мохаммад Карази.

В знак поддержки Машаи, свои кандидатуры отозвали члены правительства Ахмадинежада - первый вице-президент Мохаммад Реза Рахими, министр сельского хозяйства страны Садек Халилиан, советник президента по вопросам прессы Али Акбар Джаванфекр и  бывший пресс-секретарь МИД Рамин Мехманпараст.

Однако, 21 мая Наблюдательный Совет на выборы допустил из 689 кандидатов лишь только 8. При этом на выборы не были допущены Рафсанджани и Машаи. Решение Наблюдательного Совета лишает предстоящие 14 июня президентские выборы остроты борьбы. В список из 8 человек вошли три кандидата от "реформаторов" Мохаммадреза Ареф, Хассан Рохани, а также экс-министр почты и телеграфа Сейед Мохаммад Карази. Однако, политический вес этих кандидатов не сравним с влиянием Рафсанджани. В случае, если от реформаторов на выборах останется участвовать даже только один кандидат, то он вряд ли составит реальную конкуренцию фавориту от консерваторов Саиду Джалили или же не менее популярному мэру Тегерана Мохаммад-Бакер Калибафу. Кандидатуры "реформаторов", очевидно, нужны консерваторам, чтобы придать выборам некий демократичный фон.

Из числа политиков консервативного лагеря в списке остались Алиакбар Велаяти, Мохаммад-Бакер Калибаф, бывший командующий КСИР Мохсен Резайи, Саид Джалили и Голямали Хадад-Адель. Все они приближенные духовного лидера. Из них Хадад-Адель и Вилаяти уже заявили, что поддержат на выборах кандидатуру Джалили. Можно сказать, что на предстоящих выборах консервативное духовенство делает ставку на нынешнего секретаря Высшего совета национальной безопасности, который, скорее всего, и станет новым президентом Ирана. Джалили - ветеран, инвалид ирано-иракской войны, главный переговорщик по ядерной программе Ирана, является влиятельным политиком среди консерваторов, популярен среди различных слоев населения. Правда, эксперты проходным называют и кандидатуру Калибафа. Во время ирано-иракской войны он служил в Корпусе стражей исламской революции, потом в ВВС, позже возглавлял полицию Ирана. Эксперты обращают внимание и на то, что нынешний президент Ахмадинежад в 2005 году пересел в президентское кресло из кабинета мэра Тегерана. Но выдвижения кандидатуры Джалили в последний момент, согласно источникам, по благословлению Хаменеи, тоже говорит не о малом.

Впрочем, уже не важно, кто будет президентом Ирана - Джалили или же Калибаф. Подотчетный Духовному лидеру Наблюдательный Совет избавил их обоих от основных, достаточно влиятельных конкурентов. Важно то, какими мотивами руководствовался духовная власть в Иране, отстраняя от выборов Рафсанджани и Машаи, основных конкурентов будущего президента от консервативного лагеря. Окончательный список кандидатов говорит о том, что режим Тегерана не хочет повторения событий после выборов в 2005 и 2009 годах, когда страну потрясли массовые акции протеста в связи с фальсификацией итогов выборов в пользу Ахмадинежада. Развитие ситуации в таком направлении после 14 июня вполне имело бы место в случае, если на выборах участвовал бы Рафсанджани и Машаи, поскольку в этом случае, консерваторам пришлось бы серьезно скорректировать итоги голосования в пользу своего кандидата. Выбор Джалили, или же Калибафа означает, что духовный лидер Хаменеи не хочет допустить и сохранения конфликтности между президентской и религиозной властью. Это, на фоне экономического кризиса и роста недовольство населения своим социально-экономическим положением, грозит дестабилизацией ситуации в Иране. На это, в определенной степени, и рассчитаны ужесточения США и ЕС санкций против Тегерана. Итоги выборов, устраивающие консервативное духовенство, нужны Тегерану для демонстрации сплоченности иранского общество и неэффективности нынешней политики Запада в отношении Ирана. Хотя, консерваторам вряд ли надолго удастся сохранить внутреннюю стабильность на фоне конфронтации с Западом по проблеме ядерной программы Ирана. При этом, следует учесть, что проведение президентских выборов по сценарию духовной власти не устраняют, а всего лишь на время консервируют борьбу за власть в неоднородной политической элите Ирана.

Отстранение Машаи, представителя из окружения группировки президента Ахмадинежада, от президентской гонки указывает на то, что режим в Тегеране все же серьезно опасается последствий углубления кризиса вокруг ядерной программы Ирана. Последние месяцы консерваторы старались формировать мнение, что их позиции по ядерной программе Ирана конструктивны в отличие от позиции Ахмадинежада и его окружения, которые ратовали за форсирование ядерных исследований, производство обогащенного до 20% урана в Иране, развертывание масштабной программы строительства атомных электростанций в стране. Так, судя по поведению Джалили на последних переговорах с "шестеркой", консерваторы вроде допускают возможность компромисса, отказа от 20%-го обогащения, прямых переговоров со США и широкого международного сотрудничества. Но только на условиях полной отмены режима санкций и признания за Тегераном прав на ядерные исследования в полном объеме, как и предполагает Договор о нераспространении. При этом, консерваторы готовы отказаться и от риторики угроз в адрес Израиля, правда, не отказываясь от курса противостояния сионистскому режиму и поддержки радикальных группировок в Палестинах, Ливане и режиму в Сирии. Однако, судя по всему, позиция консерваторов по ядерной программе носит временный характер, чтобы, с одной стороны, вывести страну из экономического кризиса, непредсказуемость политических последствий которого внутри страны и пугает режим в Тегеране. С другой стороны, режим в Тегеране хочет получить еще некоторое время, и, в конце концов, поставить мировое сообщество перед фактом, что Иран уже стал ядерной державой.

Третий путь решение кризиса вокруг иранской ядерной программы, предлагаемый реформаторами", в частности Рафсанджани, неприемлем для консерваторов, имеющих "ядерные амбиции". Так, реформаторы, считают, что в вопросе ядерной программы Ирана речь должна идти о заключении самого широкого соглашения с Западом. Данное соглашение, как им представляется, должно не только привести к отмене санкций, но и к политическому и технологическому содействию Запада в реализации ядерной программы Ирана. Они также предлагают отказаться от поддержки Сирии, сократить сотрудничество с Хезболлах, остановить реализацию концепции "Исламского пробуждения".

Таким образом, после президентских выборов, возможно, последует некоторое смягчение позиции Ирана на переговорах с Западом по иранской ядерной программе. Однако, ожидаемое в связи с этим снижение напряженности вокруг Ирана окажется временным, поскольку режим в Тегеране не отказывается от своих ядерных амбиций. В этой связи ожидается ужесточения США и ЕС санкций против Тегерана, которые будут способствовать росту протестного настроения в Иране и углублению разногласий и конфликтов в политической элите. Не случайно, что Вашингтон поспешил заявить, что отобранные Наблюдательным Советом кандидаты в президенты отражают интересы консервативного духовенства, а не иранского народа. Появились сообщения и об одобрении конгрессменами США новых жестких санкций в отношении Ирана. Конечной целью Запада, естественно, является смена режима в Тегеране, как менее болезненный путь недопущения разработки Ираном ядерного оружия. Военный сценарий решения кризиса вокруг иранской ядерной программы, думается, был и останется неким страховочным вариантом на тот случай, если Тегеран вплотную приблизится к разработке ядерного оружия.

В.Т.

• Вице-премьер РФ заявил о резком сокращении торговли с Арменией
• Рютте: НАТО срочно ищет средства противовоздушной обороны для Украины
• Reuters: объем перевозок через Ормузский пролив остается минимальным