Альянс раздора: Европа выбирает между НАТО и благополучием - АНАЛИТИКА

Седьмого-восьмого июля в Анкаре пройдет очередной саммит НАТО, который может стать одним из самых сложных за последние годы. Формально Альянс никогда не выглядел столь сплоченным. Все 32 государства-члена уже выполняют прежний норматив по военным расходам в размере 2% ВВП, а общий оборонный бюджет НАТО превысил 1,5 трлн долларов. Однако именно накануне анкарской встречи становится очевидно: за демонстрацией единства скрываются серьезные разногласия по поводу того, кто и сколько должен платить за безопасность Запада.

Главным наследием прошлогоднего саммита в Гааге стало требование Дональда Трампа довести расходы союзников до 5% ВВП к 2035 году. Тогда решение выглядело политической декларацией. Сегодня же, когда приходит время искать реальные деньги, внутри НАТО начинают проявляться противоречия, которые еще недавно предпочитали не замечать.

Формально Альянс демонстрирует беспрецедентные показатели. В 2025 году все 32 страны-члена впервые превысили или выполнили порог в 2% ВВП на оборону. Европейские союзники и Канада увеличили расходы на 20%, вложив более 574 млрд долларов. Общий военный бюджет превысил 1,58 трлн долларов — 55% мировых военных трат. Однако за этими цифрами скрывается глубокий политический и экономический разлом, который превращает трансатлантическое партнерство в арену постоянных торгов и взаимных упреков.

Дональд Трамп постоянно бьет в одну точку: Европа «бесплатно катается» на американской военной машине. Его жесткое давление на Гаагском саммите в июне 2025 года принесло видимый результат — союзники обязались выйти к 2035 году на 5% ВВП. Трамп назвал это «колоссальной победой». Но уже через несколько месяцев стало очевидно, что политические декларации легко подписывать, когда угроза кажется далекой, и гораздо сложнее выполнять, когда речь заходит о национальных приоритетах и голосах избирателей.

Страны Восточного фланга не имеют огромного выбора. Польша , Литва, Латвия, Эстония и Норвегия вкладывают максимум, потому что российская угроза для них — это не геополитическая абстракция, а вопрос национального выживания. Их высокие расходы это одновременно щит и четкий политический сигнал Москве и Вашингтону. Германия совершила настоящий разворот. После десятилетий критики Берлин в 2025 году увеличил расходы на 24%, достигнув 2,3–2,4% ВВП , что равно около 114 млрд долларов и став четвертой крупнейшой страной по расходам на оборону.

Однако картина внутри Альянса была бы неполной без трех других ключевых военных держав НАТО — Великобритании, Франции и Турции, каждая из которых подходит к саммиту в Анкаре со своей повесткой и собственным пониманием будущего безопасности.

Великобритания остается крупнейшей военной силой Европы после США. Лондон уже объявил о планах довести оборонные расходы до 3,5% ВВП к 2035 году и рассматривает наращивание военного потенциала как необходимый ответ на растущую нестабильность международной системы. При этом британское руководство старается сохранить особые отношения с Вашингтоном и одновременно укрепить свои позиции в Европе после Brexit. Для Лондона саммит в Анкаре станет возможностью подтвердить статус одного из главных столпов НАТО и продемонстрировать готовность нести дополнительные обязательства.

Франция традиционно занимает более самостоятельную позицию. Париж увеличивает военные расходы, однако продолжает продвигать концепцию европейской стратегической автономии. Президент Эмманюэль Макрон исходит из того, что Европа должна обладать собственными оборонными возможностями и не зависеть полностью от политических циклов в Вашингтоне. Французский подход не противоречит членству в НАТО, но предполагает постепенное усиление европейского компонента внутри Альянса.

Даже пересмотренный военный план, предусматривающий рост оборонных расходов до 63,3 млрд евро в 2027 году и 76,3 млрд евро к концу десятилетия, выводит Францию примерно на 2,5% ВВП к 2030 году. На саммит Франция придет с одним из крупнейших оборонных бюджетов Европы и одновременно с желанием сохранить пространство для самостоятельной европейской политики безопасности.

Особое место занимает Турция. Обладая второй по численности армией в НАТО после США, Анкара давно превратилась в самостоятельный центр силы, который проводит многовекторную внешнюю политику и стремится играть роль посредника между различными геополитическими лагерями. Турция активно развивает собственный военно-промышленный комплекс, наращивает экспорт вооружений и последовательно снижает зависимость от иностранных поставщиков.

Турция подходит к саммиту НАТО в Анкаре в особом статусе — как страна-хозяйка и одна из ключевых военных сил Альянса. В 2026 году Анкара направляет на оборону и внутреннюю безопасность около 2,15 трлн лир, или 27,3 млрд долларов, что соответствует примерно 2,33% ВВП. При этом Турция делает ставку не только на рост расходов, но и на развитие собственного ВПК, экспорт вооружений и укрепление роли самостоятельного центра силы внутри НАТО.

Именно поэтому Анкара, Лондон и Париж во многом определят атмосферу предстоящего саммита. Если страны восточного фланга требуют максимального наращивания военных расходов, то крупнейшие европейские державы все чаще пытаются ответить на более сложный вопрос: каким должно быть НАТО через десять-пятнадцать лет и где проходит граница между коллективной обороной, европейской автономией и национальными интересами отдельных государств.

На противоположном полюсе — южные и некоторые западные члены. Италия прямо заявляет: приоритетом остается экономический рост, рабочие места и социальная стабильность. Рим не хочет жертвовать финансами ради ускоренной милитаризации. Похожую сдержанную позицию занимают Испания, которая едва дотянула до 2%, Португалия и Бельгия. Эти правительства защищают не «саботаж», а свою политическую модель, где популярные социальные программы часто решают исход выборов.

Особенно показательна Чехия. В 2026 году страна, вероятнее всего, не выполнит даже 2% из-за бюджетного дефицита. Премьер-министр Андрей Бабиш ставит экономику и внутреннюю стабильность выше, в то время как президент Петр Павел занимает более жесткую линию. Это классический внутренний конфликт: правительства боятся объяснять избирателям, почему нужно урезать социальные расходы ради «коллективной обороны».

Увеличение оборонных расходов — это всегда выбор между пушками и маслом. Для южных экономик с высоким госдолгом и медленным ростом резкий скачок к 3,5–5% чреват ростом налогов, инфляцией или сокращением социальных программ — прямой рецепт для протестов и политической нестабильности.

Для Германии и Польши, напротив, это окно возможностей. Новые заказы стимулируют промышленность, создают высокотехнологичные рабочие места и снижают зависимость от американских поставок. Европа постепенно осознает, что чрезмерная опора на США это не только вопрос безопасности, но и постоянная утечка капитала. Однако без глубокой координации рост расходов рискует привести к дублированию проектов и неэффективному расходованию средств.

Для самих США ситуация двойственная и выгодная. Европейцы тратят больше, чаще покупают американское оружие и берут на себя часть нагрузки. Это позволяет Вашингтону переориентировать ресурсы на главный вызов — Китай и Россию. Но чрезмерное давление Трампа несет риск ускорение дискуссий о «стратегической автономии» Европы и ослабление трансатлантического доверия.

Так или иначе, 7–8 июля 2026 года в Анкаре пройдет очередной саммит НАТО. Турция как хозяйка будет акцентировать единство и целостность Альянса. Однако за закрытыми дверями неизбежны жесткие торги: как именно считать эти 5%? Можно ли включать инфраструктуру и киберзащиту? Кто и в каком объеме реально заплатит?  

Главная опасность кроется не в отдельных «отказниках», а в постепенной эрозии политического доверия. Когда Польша и страны Балтии чувствуют, что платят за всех, а Италия или Испания — что их втягивают в чужую гонку, фундамент Альянса начинает трещать. Россия и Китай внимательно наблюдают: достаточно ли одного серьезного кризиса, чтобы эти трещины превратились в разлом?

Неравномерность расходов отражает реальную Европу XXI века: разные угрозы, разные экономические возможности, разные политические культуры. Фронтовые государства боятся танков у границы. Южные — боятся потерять поддержку избирателей. Германия учится быть настоящим лидером. США учатся требовать, не разрушая союз.

Анкарский саммит должен ответить на главный вопрос: сможет ли НАТО превратить эту неоднородность в силу через четкое разделение ролей, совместное производство вооружений и честное бремя ответственности?

Или скрытые национальные интересы продолжат подтачивать самый успешный военный альянс в истории. Пока процесс идет болезненно, но неизбежно. Европа вынуждена взрослеть на глазах — и от того, насколько успешно она это сделает, будет зависеть не только судьба НАТО, но и баланс сил в глобальной политике ближайших десятилетий.

• Ирак закупается турецкими ПВО-ФОТО
• Путин сменил главу Военно-коcмических сил России
• Хитроу сообщил о снижении пассажиропотока из-за войны в Иране