Сделка без сделки: переговоры США и Ирана превращаются в борьбу за время, нефть и Ормуз - ВЗГЛЯД

Переговоры между США и Ираном постепенно начинают напоминать сложную геополитическую шахматную партию, в которой стороны одновременно пытаются избежать большой войны, сохранить лицо и не выглядеть проигравшими перед собственной внутренней аудиторией. При этом чем больше появляется утечек, заявлений, опровержений и полуофициальных комментариев, тем очевиднее становится: речь уже идет не просто о ядерной программе Ирана.

Фактически Вашингтон и Тегеран пытаются договориться о новой архитектуре временного сосуществования на Ближнем Востоке.

Последние заявления президента Дональд Трамп это только подтверждают. Трамп демонстративно дистанцируется от Совместного всеобъемлющего плана действий 2015 года, заключенного администрацией Барак Обама. Для нынешнего Белого дома крайне важно показать, что новая потенциальная сделка не станет повторением старой модели.

«Сделка с Ираном либо будет великой и значимой, либо ее не будет. Это будет полная противоположность катастрофическому СВПД», — заявил Трамп.

Проблема, однако, заключается в том, что реальность постепенно начинает расходиться с жесткой риторикой Белого дома.

Судя по многочисленным публикациям в американской прессе — от The New York Times и The Washington Post до Fox News — стороны уже значительно продвинулись в переговорах. Причем ключевым предметом обсуждения неожиданно становится вовсе не ядерная программа как таковая, а прекращение войны, Ормузский пролив, морская блокада, замороженные активы и общая деэскалация.

И это крайне показательно.

Потому что фактически Вашингтон вынужден признать: даже после масштабного давления, санкций, военных угроз и многолетней изоляции Иран сохранил способность влиять на региональную безопасность и мировую экономику.

Особенно это касается Ормузского пролива — одной из важнейших нефтяных артерий мира. Через него проходит значительная часть мирового экспорта нефти и СПГ. Любая нестабильность вокруг пролива автоматически бьет по мировым ценам на энергоносители, логистике и глобальным рынкам.

По этой причине вокруг Ормуза сейчас разворачивается, возможно, главный скрытый торг всей сделки.

Формально представитель МИД Ирана Исмаил Багаи заявил, что вопросы управления проливом в меморандум не включены и должны решаться прибрежными государствами. Однако многочисленные утечки говорят о другом: именно открытие Ормуза и восстановление полноценного судоходства являются центральным элементом предварительных договоренностей.

По данным американских СМИ, Иран готов открыть пролив в обмен на разморозку примерно 12 миллиардов долларов активов и смягчение американской морской блокады. Иными словами, Тегеран пытается превратить собственный географический контроль над Ормузом в политический и экономический капитал.

При этом сам характер переговоров показывает интересную деталь: ядерная тема постепенно уходит на второй план.

Исмаил Багаи прямо признал, что основной акцент сейчас делается на прекращении войны, а не на технических деталях иранской ядерной программы. Это уже само по себе выглядит крайне необычно, если вспомнить, что еще недавно именно ядерный вопрос подавался Западом как центральная угроза мировой безопасности.

Сегодня же ситуация выглядит иначе. Вашингтон, похоже, больше обеспокоен риском большой региональной войны, угрозой нефтяному рынку и возможным втягиванием США в новый ближневосточный конфликт.

Именно поэтому госсекретарь Марко Рубио одновременно говорит о «приоритете дипломатии» и открыто предупреждает о возможности новых ударов по Ирану в случае провала переговоров.

Эта двойственность сейчас становится главной особенностью американской позиции.

С одной стороны, Белый дом демонстрирует жесткость. С другой — Вашингтон явно не хочет новой полномасштабной эскалации. Особенно в условиях, когда США одновременно пытаются удерживать Украину, Китай, Тайвань, Красное море и внутреннюю политическую кампанию самого Трампа.

Вероятно, поэтому переговоры все больше напоминают попытку купить время. Причем для обеих сторон.

Для Трампа потенциальная сделка — это шанс показать себя «миротворцем» и человеком, способным остановить очередную войну без втягивания США в дорогостоящую военную кампанию. Но здесь возникает серьезная внутренняя проблема.

Американские «ястребы» уже начали жесткую атаку на саму идею компромисса с Тегераном.

Особенно показательной стала публикация The Wall Street Journal, где потенциальную сделку фактически назвали спасением иранского режима и «предательством» не столько по отношению к иранской оппозиции, сколько к американским интересам. Авторы статьи утверждают, что ослабление давления на Иран до полноценного ядерного соглашения станет стратегическим поражением США.

Подобную позицию разделяют и многие республиканцы, включая сенатора Линдси Грэм.

В логике критиков, если Вашингтон сначала ослабит морскую блокаду, разморозит часть иранских активов и позволит Тегерану восстановить экспорт нефти, а уже потом начнет обсуждать ядерную программу, США фактически подарят Ирану передышку без гарантий стратегического результата. Именно поэтому сделка еще до подписания превращается для Трампа во внутриполитическую мину: ее можно будет представить не как победу, а как спасение режима, против которого сам Вашингтон годами выстраивал систему давления.

И здесь Трамп попадает в крайне сложную ситуацию. Если он пойдет на серьезные уступки, его обвинят в повторении политики Обамы. Если переговоры сорвутся — возрастает риск новой войны и нефтяного кризиса.

В свою очередь Иран тоже находится далеко не в идеальном положении.

Да, Тегеран сумел пережить годы санкций и сохранить влияние в регионе. Но иранская экономика остается крайне уязвимой. Давление на валюту, инфляция, социальная усталость и последствия конфликта постепенно усиливают внутреннее напряжение.

Поэтому иранское руководство сейчас пытается добиться хотя бы частичного снятия экономической блокады без фундаментальных уступок по ключевым вопросам.

Судя по утечкам, именно поэтому Тегеран настаивает на максимально размытой конструкции будущего меморандума. Иран фактически предлагает сначала остановить эскалацию, открыть Ормуз, разморозить часть активов, а уже потом обсуждать ядерную программу.

Для США такая схема выглядит рискованной. Для Ирана — выгодной.

Не случайно аналитик CNN Стивен Коллинсон прямо заявил, что нынешний переговорный процесс демонстрирует наличие у Ирана серьезных рычагов влияния на Вашингтон.

И действительно, парадокс заключается в том, что после десятилетий санкций и давления Иран все равно остается слишком важным фактором ближневосточной архитектуры, чтобы его можно было просто игнорировать.

Особенно когда речь идет о нефти, Ормузе, Ливане, региональных прокси-структурах и общей стабильности Персидского залива.

Поэтому нынешние переговоры — это уже не классическая история о «ядерной сделке». Скорее речь идет о попытке временно заморозить большую ближневосточную конфронтацию, не решая ее фундаментальных причин.

А потому вокруг процесса так много противоречивых заявлений, утечек и информационного шума. Слишком много игроков заинтересованы либо в успехе сделки, либо в ее провале.

И главное — ни Вашингтон, ни Тегеран пока не готовы признать, насколько сильно обе стороны нуждаются в этой паузе.

• FT: Эр-Рияд выступил за ближневосточный аналог Хельсинкских соглашений
• В Ливане растет число жертв авиаударов
• Старейший Boeing C-135 подал сигнал бедствия в районе Ормуза